Stand by me

Часть XV. Ночной разговор. Билл проснулся глубоко за полночь, и причиной его внезапного пробуждения стала температура, которая вновь начала медленно, но верно ползти вверх. Лежать под пледом стало невыносимо жарко, и Ланг, с трудом выпростав руку, стащил с себя шерстяное покрывало. Слабость, одолевшая его ещё днём, теперь усилилась в несколько раз, и парню пришлось приложить немало усилий, чтобы приподняться и сесть на диване. Цепляясь непослушными пальцами за обивку, он прислонился к спинке и запрокинул голову назад. По виску скатилась капля холодного пота и затерялась где-то в волосах, неприятно щекоча кожу. Проснувшееся вместе с хозяином сердце принялось гонять чуть ли не кипящую кровь с утроенным усилием, отчего Ланг недовольно нахмурился и прикрыл слезящиеся глаза. Суставы по-прежнему ломило, а мышцы противно ныли. И вообще, Билл чувствовал себя так, будто по нему проехался целый взвод танков. Так паршиво ему точно давно не было… - Твою мать, - выругался он, вставая на нетвёрдые ноги. – Да чтоб вас всех… К этому на редкость мерзкому состоянию прибавилась ещё и жажда – горло его пересохло, во рту было сухо, как в самой жаркой пустыне. А стоило ему выпрямиться, как тут же снова закружилась голова, и Биллу пришлось призвать на помощь всю свою волю и самообладание, чтобы оставаться в сознании. Сделав первый неуверенный шаг, он нашарил на стене выключатель и включил в гостиной свет. - Не-на-ви-жу, - прорычал он по слогам, не торопясь отрывать руку от стены. Вспыхнувший свет больно резанул по глазам, только усилив головную боль. – Чёрт, пить хочется. Сделав пару глубоких вдохов, Ланг, неспешно переставляя ноги, вышел из гостиной в коридор. Заметив под ведущей на кухню дверью полоску света, Билл удивлённо вскинул брови – он ведь всегда перед сном выключает свет во всех комнатах. Впрочем, секундное замешательство быстро сменилось бессильной злостью на своё состояние и вытекающие из оного последствия. «Совсем у меня мозги отшибло, а…», - закатил он глаза, возобновив путь по коридору. Толкнув дверь вперёд, Ланг перешагнул порог кухни и увидел сидящего за столом Тома. На коленях Каулитца, свесив лапы, безмятежно развалился Реми, сопя во сне. На столешнице перед Томом лежала газета, открытая на самой последней странице – там, где обычно печатались кроссворды. Том сосредоточенно вчитывался в новый вопрос, вертя в длинных пальцах ручку, однако, неожиданное появление хозяина квартиры заставило его прерваться от разгадывания головоломки. Билл же, добравшись до кувшина с отстаивающейся в нём водой, сделал несколько крупных глотков, даже не удосужившись взять стоящий рядом стакан. Отложив ручку в сторону, Каулитц повернулся к севшему напротив Биллу. - Смело, не спорю, - скептично изрёк Томас. – Но зачем ты встал? - Затем, что мне стало дико жарко. Ещё немного – и я бы сварился. - Ну, для твоего состояния это естественно, - Каулитц протянул ему уже знакомый градусник. – Как ты в целом? - Я в аду на земле, - Билл зажал термометр губами. Меньше чем через минуту градусник запищал, и Ланг вгляделся в выведенные на дисплее цифры – тридцать девять и пять. – Да, я в аду. Почему мне не становится лучше? – он беспомощно посмотрел на Тома. - Потому что сейчас твой организм как раз занят тем, чтобы тебе стало лучше. При вирусных инфекциях такое состояние сохраняется до двух дней. Трёх – максимум. Но если оно длится больше трёх дней, значит, дело дошло до осложнений. - Мне это не нравится, - проворчал Ланг. - Едва ли тебе нужно опасаться, - Каулитц встал, подошёл к холодильнику и взял с него блистер с таблетками. - Почему? - Я думал, таким новостям радуются, - улыбнулся Том и выдавил одну таблетку, после чего подошёл к чайнику и налил немного воды в заранее приготовленную кружку. – Потому что осложнения нападают на тех, у кого изначально слабая иммунная система, а также уже имеющиеся в анамнезе хронические заболевания. На хроника ты не тянешь, так что… - он многозначительно повёл плечами, мол, не дрейфь. – Вот, пей, - он протянул ему белую таблетку и стакан с водой. - Что это и зачем? – Билл принял из его рук лекарство. - Парацетамол. Температуру сбивать. - Парацетамол? – переспросил Ланг. – Вроде, я не покупал его… - Не покупал. Я попросил Сэма занести пару блистеров, когда он должен был зайти за твоей заражённой кровушкой. - Аспирин-то чем плох? - Плохо влияет на желудок и сердце, особенно, если принимать натощак. Кислота всё-таки. Кстати, поздравляю – у тебя грипп. - Спасибо, док, - вздохнул Вильгельм и проглотил таблетку. – Нельзя ли снова меня того… На иглу подсадить? Укольчик-то хорошо подействовал. - Нельзя, - покачал головой Том, - интервал между инъекциями – не менее двенадцати часов. - А сколько времени прошло? - Прошло… - Каулитц глянул на наручные часы. – Чуть больше семи часов. - Так это что, сейчас около трёх ночи? - Да. Два пятьдесят. - И ты всё это время сидел тут… - Билл взъерошил волосы. – Я буду тебе должен. - Да уж, по гроб жизни, - отмахнулся Томас. – Не бери в голову. Это мой врачебный долг и всё такое – не будем углубляться в подробности клятвы Гиппократа. - Так не пойдёт. Ты сейчас торчишь тут с гриппозником, а мог бы спокойно сопеть в кроватке у себя дома. - Найди оправдание получше – я на суточных сменах пашу, так же, как и ты. И завтра у меня выходной. Кстати, Лили просила передать тебе привет и пожелание поскорее выздороветь. - Спасибо, - губы Ланга тронула улыбка. - Ей самой уже лучше? - Намного. У неё была обычная простуда. - Значит, ей повезло в разы больше… - Билл вспомнил, зачем он пришёл на кухню. – Так, я всё ещё хочу пить, - его взгляд остановился на подвесном шкафчике. – Травяные чаи пить можно? Сестра постоянно снабжает меня ими. - Можно. Даже нужно. Тебе вообще сейчас надо пить как можно больше и чаще. - И почему врачи всегда так говорят? – Ланг поднялся с места, подошёл к шкафчику и распахнул его дверцы. – И – да, почему при гриппе и прочей вирусной дряни нельзя пить кофе? Когда Софи заболела и захотела заварить себе кофе, мать её чуть не придушила. - Молодец ваша мама, значит… - отстранённо отозвался Том, вернувшись к кроссворду. – При вирусных инфекциях идёт огромная нагрузка на сердце – от высокой температуры кровь сгущается, и сердцу становится тяжелее перекачивать её. Кофеин же только усугубляет всю ситуацию и грузит сердце ещё больше. А пить больше жидкости надо затем, чтобы помочь организму выводить продукты распада токсичных веществ, содержащихся в крови. Именно от этого тебя мутило днём и вечером, кстати. - Никогда не задумывался о таких вещах, - Ланг приоткрыл окно, впустив в кухню поток свежего, прохладного воздуха. - Правильно, задумываться о таких вещах надо только врачам, - с иронией произнёс Каулитц. - Будешь чай? – Билл поболтал в воздухе стеклянной баночкой с сушёными травами. - Давай. Может, ещё и один вопрос в кроссворде разгадать поможешь? - Какой? - Офицерское звание, артиллерия, первая «ш», последние буквы – «л» и «ь». Это точно по твоей части. - Штабсфельдфебель. - Кошмар. - Кто бы говорил, - скривился Ланг, - у вас, медиков, с вашей-то терминологией можно сатану вызвать. Наверняка бедняга мучается от ежедневных приступов икоты. - Он привык. - Я не удивлён. Не выдержав, Том рассмеялся, глядя на сонного, сверлящего его возмущённым взглядом Билла. - Что смешного? – перебарывая накатывающую волну смеха, спросил Ланг, но через секунду засмеялся и сам. – Ну тебя, клоун. Пиши давай свой ответ. Знать хоть будешь больше. - Ну-ну, - всё ещё смеясь, Каулитц вписал недостающие буквы в пустые клетки. – Что за чай хоть? - Я не запоминаю названия всех этих трав, - Билл щёлкнул кнопку на чайнике и открыл баночку с сыпучей травяной смесью. – Пахнет мятой. И смородиной, вроде. Сахар жалуешь? - Жалую. Одной ложки хватит. - Хм… - Вильгельм заглянул в холодильник. – У меня пирожные есть. Вкусные. Будешь? - Тебе не жалко на меня провиант тратить? – поинтересовался Томас, глядя, как Ланг уткнулся лицом в пакет с замороженным мясом. – Ну и что ты делаешь? - Мясо жарю. - Я думал, это делают по-другому. Сюда иди, если не хочешь переохладиться и подхватить воспаление лёгких. Перепад температур на тебе точно хорошо не отразится. - Пирожные-то будешь? – повторил вопрос Билл, выпрямляясь. - Буду, буду, только мясо в покое оставь. - Уже, - он вытащил коробку с пирожными и положил её на стол перед Томом. – Чёрт, мне бы в душ сходить… - Нельзя, - Каулитц даже оторвался от кроссворда. - Чего это? Я весь потный, липкий и грязный, как свинья, неприятно же. - Я всё понимаю. Тёплый душ только ухудшит твоё состояние, так можно и сознание потерять. Холодный – просто нельзя. На тебе сейчас яичницу сжарить можно, окатишь себя холодной водой – простудишься ещё больше. - И что мне делать? – раздражённо спросил Ланг. - Не нервничать, для начала, - улыбнулся Томас. – Есть другой выход – намочи полотенце в теплой воде и оботрись им. И потом как можно скорее оденься. - А… ну да. И чего я не догадался? - Потому что я тут сижу. - Логично. Так, - Билл обернулся к гудящему чайнику, - минут пять у меня ещё есть? - Да иди уж, приводи себя в порядок. Кипяток в чашки я и сам смогу налить. Пока Билл старательно надраивал себя мокрым полотенцем в ванной, Том аккуратно взял по-прежнему сопящего Реми на руки, поднялся со стула и переложил щенка на плед, расстеленный около радиатора отопления. Реми только потянулся, зевнул и снова провалился в сон. Ланг же, к огромному своему облегчению, почувствовал, что данная ему Томом чудо-таблетка начала действовать. По крайней мере, кости уже не так сильно ломило, и движения давались ему намного легче. Сменив тонкий светлый свитер на чёрную футболку и ополоснув лицо холодной водой, Билл покинул ванную комнату и вернулся на кухню, где его ждал Том и две чашки заваривающегося чая на столе. - Где ты берёшь их? – Каулитц приподнял надкушенное пирожное. – И правда, вкусные. - Да, мои любимые. Через пару домов есть супермаркет – там они и водятся. Вот дьявол, даже мне захотелось. - Это хорошо, - кивнул Томас и пододвинул вторую кружку ближе к нему. – Твой чай. Билл сел на стул напротив, и Том успел бегло оценить его спортивный торс, обтянутый чёрной тканью футболки. Наверно, следить за своей физической формой – это обязательно для полицейских… - Мне ведь ничего не будет, если я съем пару пирожных? – съехидничал Ланг, привлекая внимание Каулитца. - Ешь, если хочется. Раз хочется, то во вред точно не будет. - Отлично. Значит, это состояние будет держаться ещё пару дней? - Тебе и одного дня хватит. Я так смотрю, тебе уже заметно получше. - Видимо, пока та таблетка действует. - Я тебе оставлю тот блистер, он будет на холодильнике. Но лучше возьми его с собой, когда пойдёшь спать, и стакан воды прихвати. А если станет хуже – позвони. - Уезжать собрался? Вот так нагло воспользовался моими сладостями и водой из чайника – и удочки сматываешь? - Можно и так сказать, - со смехом ответил Том, - но тебе надо отдыхать. - Я и не напрягаюсь. Но время сейчас позднее, ты мог бы остаться. Свободная комната есть, тебе и самому отдохнуть не помешало бы. Сколько ты уже на ногах? - Сутки. Но мне не привыкать, и ты, думаю, понимаешь меня, как никто. - Пожалуй, - Билл откусил первый кусок. – Оставайся. Нечего шарашиться по улицам на ночь глядя. - Ну… - колебался Томас, нахмурив брови. – Ладно. Присмотрю за тобой до утра, так и быть. А то вдруг ещё какую глупость удумаешь, вроде «а схожу-ка я в душ с температурой под сорок». - Мать всё время говорит, что я вообще мастер на глупости, - Билл ощутил, что внутреннее напряжение после согласия Тома спало. – И болеть я не умею. - Я заметил. Ну, хотя бы частично я тебя по этой части подковал. - Не рыпаться, аспирин не пить, терпеть свой конский запах, мясо не размораживать… что я забыл? - Пока всё правильно, - в который раз за вечер засмеялся Том. Его удивляли эти перемены, которые он наблюдал… Наверно, если бы кто-нибудь ещё пару недель сказал, что они с Лангом будут сидеть у него на кухне и непринуждённо болтать, Каулитц просто повертел бы пальцем у виска, потому что образ того Билла, которого он встретил в старом баре, и того Билла, что сейчас сидел напротив него, совершенно не вязались друг с другом. Тот Билл был холодным, закрытым и отстранённым. Сейчас же он казался Тому совершенно другим. Этот Билл оказался открытым, хорошим собеседником, очевидно не обделённого чувством юмора. И такой Билл нравился Тому намного больше. С ним Каулитц чувствовал себя свободнее, словно с шеи хомут сняли… - Что, спать хочешь? – Ланг уже с минуту смотрел на погрузившегося в размышления Тома, но прервать его рискнул только сейчас. - А? – молодой человек перевёл взгляд на жующего очередное пирожное Билла. – Нет, не особо. Просто задумался. - Вижу, - Билл встал, подошёл к раковине, снял с крючка очередное полотенце и, включив холодную воду, полностью намочил его. – Слушай… можно тебе вопрос задать? Личный. - Ну, попробуй, - усмехнулся Томас. - Ты не думал о том, чтобы снова жениться? - Женился я далеко не по своей воле, как ты уже знаешь. А после смерти жены я долгое время на женщин вообще смотреть не мог. Каждая из них виделась мне дьяволом во плоти. Потому что Айрин была той ещё… - Каулитц сжал губы и качнул головой, сдерживая себя. – Конечно, потом я успокоился. Женщины у меня были, но ни одна из них не задержалась со мной больше чем на пять-шесть месяцев, - он внимательно посмотрел на потирающего лицо Билла. – А почему именно этот вопрос? - У тебя есть маленькая дочь. Обычно, это непросто – растить ребёнка без участия женской руки, и… - Билл запнулся. – Ладно, это уже не моё дело. - Никто и не сказал, что мне было легко, особенно, учитывая то, сколько мне было лет, когда Лили родилась, - будто не услышав его последних слов, ответил Том. – Но мне всегда помогала мама. Да и сама Лили была не таким уж беспокойным ребёнком, когда была помладше, - он замолк на секунду. - Ну а ты что о себе скажешь? Тоже закоренелый холостяк? - Как видишь. Мой холодильник полон полуфабрикатов, живу я с собакой и аптечка у меня пустая. Уж от чего, а от аптечки точно не ожидал такой подлости. Девушки у меня были, и все они одинаково требовали внимания, уделять им побольше времени. Это всё вполне закономерно и правильно, но, если ты полицейский… - Ланг красноречиво развёл руками. - Да, - понимающе кивнул Том. – Точно так же, как и «но, если ты медик…». - Вот-вот. В общем… трудно это всё. Впрочем, моя сестра преуспела в этом намного больше. - Нашла вторую половину среди коллег? - О, нет, - Билл почти кровожадно улыбнулся, вспомнив, как долго Софи и Густав не решались сделать первый шаг навстречу друг другу. – Выбор Софи пал на нашего общего друга детства. Ходили эти два гаврика вокруг да около не один месяц, но потом чудо всё-таки случилось. - Острить ты горазд, но тут, я смотрю, ты всё же рад. - Конечно, рад. Ближе их и родителей у меня никого нет – за кого мне ещё радоваться? «Он хороший человек, - подумал Каулитц, заметив, как изменился тон голоса Ланга, когда он заговорил о семье. – Наверно, это непросто даётся, если имеешь такой груз за плечами…» С семьёй Билла он не был знаком, но догадывался, что это достойные, благородные люди, которые в своё время согласились взять из приюта основательно замкнутого в себе мальчика, а потом и поставили его на ноги, и сделали его тем, кем он является сейчас. - Очень правильный подход, - Том снова протянул ему градусник. – Ну что, второй контрольный замер? - Ладно хоть, не контрольный в голову. Через минуту Билл вернул градусник, и Том, глянув на дисплей, довольно кивнул. - Тридцать восемь ровно. - Не многовато ли? – недоверчиво посмотрел на него Ланг. – Может, ещё таблетку съесть? - Для человека в твоём положении – это, можно сказать, идеальная температура. Кроме того, если температура ниже тридцати восьми с половиной, сбивать её вообще нельзя. Ты ведь лучше себя чувствуешь? - Намного. - И это заметно. По-хорошему, долго тебе сейчас на ногах находиться нельзя, поэтому будет лучше, если ты после чая пойдёшь спать. - Пожалуй, ты прав, - слова Томаса будто подействовали на Билла гипнотически – он и впрямь почувствовал, что ему хочется прилечь. Он поднял голову, посмотрел на циферблат настенных часов и к удивлению своему отметил, что сидят они здесь уже почти полтора часа! - Мда… - Ланг почесал затылок. – Всё-таки мне неловко. Я тебя как в заложниках держу. - Да брось, пирожные всё окупают, они взяли на себя твой грех, - успокоил его Том. – Утром, как проснёшься, будешь чувствовать себя ещё лучше, и мне будет не страшно оставить тебя одного. - Ладно, - Вильгельм взял со стола их опустевшие кружки и отнёс их в раковину. – Тогда по каютам. Твоя – сразу за углом. А я, пожалуй, вернусь в гостиную. Если что, ванная тоже к твоим услугам. Захватив с собой, как и советовал Том, блистер с заветными жаропонижающими таблетками, чьё название Ланг не удосужился запомнить, а также стакан воды, Билл зашёл в гостиную и прикрыл двери. Он включил напольный торшер и, опустившись на диванчик, стащил с тумбы телефон. На загоревшемся дисплее мигала небольшая иконка – три непринятых сообщения. И Билл быстро догадался, от кого они… - Вот же… чёрт! – выдохнул он, коснувшись иконки. – Ну, конечно же… Софи… Он вспомнил, как пообещал сестре, что обязательно позвонит ей после визита врача. И эти три сообщения явственно говорили о том, что София, мягко говоря, волновалась. - Так-так, - он нахмурил лоб, принявшись рассуждать вслух вполголоса, - какое сегодня число? Пятнадцатое? Нет… Шестнадцатое. Значит, у Софи сегодня ночная смена. Отлично. Не успел пройти даже первый гудок – София мгновенно взяла трубку. - Билл, чтоб тебя! Ну кто так делает? Обещал же позвонить! - Тише, Софи, - поморщился Билл от звонкого голоса сестры, - вдобавок ко всем имеющимся радостям, у меня заложило уши. Будешь так верещать – я оглохну. - Я твоего звонка жду уже который час, - продолжала надрываться она, но громкость всё-таки убавила. – Я уж думала, не случилось ли с тобой чего, с температурой же не шутят! Думала, может, кого из ребят к тебе отправить. - Со мной всё в порядке, женщина, - успокоил её Ланг. – Но мне стало настолько паршиво, что я отключился почти сразу же после визита врача. - Ну так что тебе врач сказал? - У меня грипп, трам-пам-пам. - Замечательно, - впрочем, по тону голоса сестры нельзя было сказать, что она так думает. – Давай всё в подробностях. - У меня нагло отжали кровь, целых пять миллилитров. Вкололи какой-то чудо-препарат, после которого я смог заснуть. Час назад угостили ещё одной таблеткой. - Э… - опешила Софи. – То есть? Как это – час назад? Ты вызвал скорую? Опять плохо стало? - Нет, всё намного прозаичнее. Том ведь врач. Видимо, я настолько хреново выглядел, что он сам побоялся оставлять меня одного. Представляешь, как нагло я эксплуатирую людей, даже без своей на то воли? - Врачу виднее, - похоже, девушке стало заметно спокойнее. – Вот и хорошо. Тогда ладно. Выходит, Том остался с тобой? - Да. И я, по правде, очень благодарен ему за это. - И от меня обязательно поблагодари, скажи ему, что твоя сестра прямо-таки челом бьёт этому героическому мужчине за спасение нерадивого братца, который ни за что бы… - Челом она бьёт… Смотри, не отбей себе это самое… чело. Твоему женишку это не очень понравится. И тогда он тоже пойдёт отбивать чело. Твоему нерадивому братцу. Бои без правил. Ты любишь бои без правил, София? - Ну всё, начинается детский сад… Это у тебя уже температурный бред, выхухоль ты придурошная. Спать иди. Позвони утром. Ну или днём… Как проснёшься, в общем. - Договорились. Спокойной тебе смены. Положив телефон рядом с подушкой, Билл сжал губы, сдерживая довольную улыбку. О да, он прекрасно знал, как утихомирить свою темпераментную сестрицу, пока та не вошла в раж. Но всё же прислушаться к словам Софи не помешало бы, и ему действительно пора спать. Благо, что сжигающая изнутри температура отступила, противная головная боль прошла – осталась только лёгкая, смыкающая веки усталость. Укрыв ноги всё тем же шерстяным пледом, Ланг быстро провалился в оздоровительный сон. Несколькими часами позже... Том тихо прошмыгнул в прихожую и попытался так же тихо затворить за собой дверь, но, услышав знакомое шарканье, вздохнул, затворил задвижку и обернулся. В коридоре стояла Мария, вопросительно глядя на сына. Женщина прижала указательный палец к губам, призывая говорить шёпотом – значит, маленькая Лили спит. Ну, оно и неудивительно – было около семи утра, и на улице ещё даже не рассвело. - Ну? Как там твой пациент? – тихо поинтересовалась мать, принимая пальто Томаса. - Пациент заразился гриппом, вчера вечером даже на ногах нормально стоять не мог, - он поравнялся с матерью и, наклонившись, поцеловал её в щёку. – На момент моего ухода спал, как младенец. Это хорошо. Когда проснётся – здоровее будет. - Это сколько же у вас таких гриппозников в больнице… Томас несколько замялся… Конечно, он оповестил Марию о том, что ему придётся похлопотать с очередным заразившимся гриппом пациентом, но не сказал, что именно это за пациент. - Около полусотни пока что. Но конкретно этот – не в больнице. В больнице – это те, что с осложнениями. - А… но где же ты тогда был всю ночь? – вскинула брови мать. - На этот раз грипп свалил Билла. И ему, похоже, и впрямь было очень плохо. Его точно нельзя было оставлять одного в таком состоянии. - Ты как будто оправдываешься, - чуть улыбнулась женщина, взяв сына за руку. – Ты что, опять ходил без перчаток? Почему руки холодные? - Мам, - закатил глаза молодой человек, - я этого даже не чувствую. - Не чувствует он… Марш на кухню, я заварю тебе чай, будешь греться, - Мария легко подтолкнула Томаса на кухню. – Бедолаге хоть стало лучше? - Я думаю, да. Я ещё свяжусь с ним сегодня, узнаю, как дела. Если будет нужно – навещу его. - Почему же ты сразу не сказал, что ты поехал ставить Билла на ноги? - Разве это так необходимо? – удивился Том, но внутренне ощутил что-то очень похожее на почти мальчишеское смущение. – Я же не соврал, когда сказал, что должен присмотреть за пациентом. - Не соврал, не соврал, - снова улыбнулась Мария, похлопав Каулитца по плечу. – Садись, сейчас поставлю чайник. - Как себя чувствовала Лили? – Том быстро ухватился за возможность сменить тему разговора. - Всё прекрасно, - беспечно отозвалась мать. – И даже кашель уже не такой сухой. Ещё день-два, и малышка поправится окончательно. Что у тебя с рабочим графиком, кстати? - Сегодня выходной, завтра иду в ночь. - Хорошо. Я через час ухожу на работу, оставляю заботу о Лили на твоей совести. - За это можешь не переживать. Ты подойдёшь вечером к ужину? - Нет, сынок, сегодня я иду к себе – нужно полить цветы, да и вообще дом проведать. Я приду к вам с Лили уже завтра, ближе к вечеру. Том кивнул и, поблагодарив Марию за заваренный чай, поставил горячую кружку на стол. Мать занялась завтраком, чтобы и самой успеть перекусить перед уходом в офис, и чтобы накормить очевидно проголодавшегося Томаса. Сам Каулитц, механически водя пальцем по фарфоровой ручке чашки, остановил взгляд сонных глаз где-то на поверхности стола. Он и впрямь устал, не выспался, но, вместе с тем, он не чувствовал раздражения, которое обычно сопутствовало недосыпу. Он чувствовал, что поступил правильно, оставшись с не на шутку разболевшимся Лангом – так спокойнее. Спокойнее ведь, правда? Он не счёл нужным будить крепко спавшего Билла перед тем, как уйти. Но вот оставить записку – это да, это можно. Правила хорошего тона никто не отменял. В небольшом сообщении, прикреплённом к двери холодильника магнитом, говорилось следующее… «Надеюсь, когда ты проснёшься, тебе станет лучше. Я оставил на столе блистер с парацетамолом, на всякий случай. Я заметил, что на входной двери автоматический замок, так что будить тебя не стал. Постарайся не вылезать из постели хотя бы сегодня. P.S. Твоя зверушка накормлена. Уж слишком долго он танцевал вокруг меня и просил дать ему поесть. P.P.S. Если тебе понадобится помощь – звони в любое время. Т.» И, пока Томас лениво потягивал свой чай, в это же время Билл дочитывал последние строки его послания, почёсывая недавно проснувшегося Реми за ухом. Ланг предусмотрительно измерил температуру тем самым градусником, который оставил ему Том, и, увидев на дисплее цифры три и девять, угостился таблеткой парацетамола. - Хороший он парень, а? – Билл посмотрел на Реми, который, похоже, снова проголодался. – Говорит, я не в долгу перед ним… Но парой кружек пива я его всё-таки угощу, как только поправлюсь.