Расходник

Боль бешеной крысой выгрызает пульсирующую брешь в сознании. Тело буквально горит и бьется в мелких судорогах. Словно он замерз. Открыть глаза кажется жизненно важной необходимостью, но веки слушаются с трудом. А когда зрачок все же улавливает тонкую брешь света – это провоцирует новую вспышку боли. Мордред… как же плохо… Желудок скручивает беспощадным спазмом, Гарри, забыв о слабости, перекатывается на бок, почти падает, оказываясь на самом краю кровати (?!). Его рвет какой-то отвратительной буро-желтой жижей с белыми крупинками вкраплений. Становится немного легче. Парень обводит комнату больным взглядом, насколько позволяет негнущаяся шея. Обстановка в стиле минимализма: письменный стол, пара кресел и кровать – вот и весь интерьер. Однако это несравнимо лучше камеры в Азкабане. Глаза цепляются за флажок на столе с такими характерно-знакомыми цветами. Черный и желтый. Пуффендуй? Он в Хогвартсе? Новый приступ тошноты отвлекает парня от решения этой загадки. Теперь уже просто желчь. Видимо, желудок очистился. Что же ему такое скормили? Он снова рассматривает стол и чувствует, как волосы встают дыбом. Маленькое фото в рамке не мудрено было не заметить. В его-то состоянии. Зря. Гарри соскребает себя с кровати, шатаясь и надолго останавливаясь, добирается до цели и стискивает несчастную деревяшку в подрагивающих пальцах. С черно-белого маггловского изображения на него улыбаясь смотрит он сам, обнимая за плечи самых дорогих людей в его жизни. И самых недостижимых. Родителей. Парень грузно опускается прямо на пол. Ноги не держат. Голова взрывается роем воспоминаний. Невозможных, не существующих, ирреалистичных… Настоящих. Да, настоящих. Просто не его. Он – умер. Они оба. Гарри – там, в тюремной камере, окруженный голодными дементорами. А этот здесь, наглотавшись маггловских таблеток. С одной лишь небольшой разницей - первый все же хотел жить. Гарри доползает до ближайшего кресла, скрючивается в нем уродливым комком, тщетно пытаясь справиться с дрожью. Такое ощущение, что у него в мозгах опять копался Снейп. Безжалостно вырывая одно и вставляя другое. Нужно привести себя в порядок. Разграничить свои воспоминания и того, другого. Понять, где заканчивается один и начинается второй. И что-то сделать с желанием довершить чужие начинания. Он помнит – в ящике стола еще достаточно таблеток не на одного глупого мальчишку. Ащщщщ! Гарри до крови закусывает губу, раскладывая воспоминания по полочкам и чувствуя, как отпускает. Верно. Он умер. И, вероятно, оказался в одной из альтернативных реальностей, где местный Гарри Поттер свел счеты с жизнью, решив закончить свое бренное существование в шестнадцать лет. Идиот. Нет, не так. Идиоты. Все. В этом мире история Мальчика-Который-Выжил пошла несколько иначе. Волан-де-Морт напал на Поттеров, но убивать старшее поколение не стал. Запустив Авадой в маленького Гарри, Лорд, как ему и было положено, умер. Вот только умер с концами, даже не собираясь воскресать. И если раньше он не оставил после себя ничего, кроме шрама на детском лбу, то теперь имелся вполне натуральный труп. Позже выяснится, что юный Гарри и его несостоявшийся убийца обладали магиями-антагонистами одинакового потенциала. Так как у Волди ядро было уже сформировано, тело не выдержало потери волшебства. А вот мальчишка выжил, правда, заплатив ту же цену. Он стал сквибом. Блэка посадили в Азкабан, наплевав на расследование. Петтигрю, похоже, банально сбежал. Ребенка наградили высшим орденом отличия, магическое общество Британии увековечило подвиг в учебниках магии… и благополучно забыло о потерявшем магию малыше. А вот гордые сыном родители – нет. Они растили свое маленькое чудо с полным осознанием собственной уникальности. Они даже выбили у Министра и Дамблдора (хотя того и уговаривать не пришлось) возможность для чада обучаться в «лучшей магической школе мира», с упорством игнорируя тот факт, что Гарри там просто нечем будет заняться. Без магии и палочки… что он мог? Специально под него была разработана программа индивидуального обучения с одной лишь теорией. Маленький Гарри ждал одиннадцатилетия. Он болел Хогвартсом. И, наконец, получив свою мечту, понял – он никому не нужен. Он особенный только для мамы с папой, все остальные давно воспринимают его только как главу учебника. Не более. Его без распределения запихнули в Пуффендуй, что по негласному мнению учеников выпускает исключительно растяп и мягкотелых амеб. У Гарри было свое расписание, и на уроках он был один. Собственно, с однокурсниками он пересекался редко – только в Большом Зале. Потому что у него даже комната отдельная. На родном факультете, так же как во всей школе, Поттера считают задавакой. Сквиб с привилегиями – хуже грязнокровки. И маленький мальчик, которого с пеленок приучали жить в этом мире, понял, что сам мир считает его калекой. Там, где Гарри ждал зависти, были жалость, брезгливость и раздражение. Он понял, что особенным можно быть и так. Школьная жизнь превратилась в ад. Преподаватели относились к Гарри безразлично-снисходительно. Кроме, пожалуй, Снейпа. Он и в этот раз отличился. Мастер-зельевар требовал с бесталанного ребенка знания своего предмета, пусть и в теории, на отлично. И закономерно бесился, получая вялый и равнодушный отклик. Гарри не понимал - к чему ему все это, если воспользоваться знаниями он все равно не сможет? Для него все обучение превратилось в фарс. Пустую трату времени. Он не приносил баллов, с него их не снимали. Ему не задавали домашнего задания и не спрашивали на уроках. Давали номера страниц, которые нужно было прочесть - и все. С ним не дружили, его не ненавидели. Он просто не существовал. И это оказалось куда больнее, чем осознание собственной ущербности и мыслей, что магом ему не быть никогда. Гарри жил с этим шесть лет. И в итоге не выдержал. Родители в этом плане тоже свою роль сыграли. Как можно быть настолько слепыми?! Нужно было оставить магический мир и дать ребенку нормальное детство. Без невозможных грез и смертельного разочарования. Нынешний Гарри испытывает к Снейпу с его методами преподавания благодарность, как бы абсурдно это ни звучало. Пережив то, с чем столкнулся его двойник, сложно не проникнуться. Тот мальчишка вряд ли осознавал, что держится за счет этого серьезного к себе отношения. Пусть этого и было мало – мальчишке требовалось участие, а не одни тумаки, и все же… Профессор хотя бы пытался. Просто характер у него не тот. Гарри медленно выдыхает. Так гораздо лучше. Он больше не хочет умереть. Как бы отвратно он себя не чувствовал, как бы ему не было противно от самого себя… Он хочет жить. Несмотря на все потери и отчаяние. Пусть это станет воплощенным эгоизмом, но жить он будет. Стоит в голове отзвучать этой мысли, как разом наваливаются все ощущения, что до этого игнорировались мозгом. Кошмарный привкус во рту, стоящая в комнате вонь чего-то стухшего и явно мокрые штаны. Хм… Парень заметно морщится и оценивающе оглядывается. Должна же тут быть ванная? Взгляд натыкается на лужу у кровати. Мерзость какая. «Экскуро». Рефлекторный взмах рукой – и пятно пропадает. Еще один пас – и по помещению проносится воздушная волна. Становится более-менее терпимо. Гарри только успевает доковылять до двери, опознанной, как ванная, и его настигает понимание. Он колдовал. До этого мысль о том, что он – сквиб, как-то проходила мимо его сознания. Ой, да ладно! Он нашел бы, чем заняться и без магии. Жизнь сама по себе ценный бонус, особенно для того, кто не раз умирал. Но способности каким-то чудесным образом при нем. Это настораживает, если не сказать больше – пугает. Гарри никогда и ничего не получает просто так. Чем он будет отрабатывать неожиданные привилегии? Парень устало потирает виски, набирая воду, и с удовольствием стаскивает пахнущую нечистотами одежду. Он ее потом почистит. Гарри наскоро отмывается, роется в шкафу, выуживая на свет божий фланелевую простенькую пижаму, и валится на кровать прямо поверх покрывала. Требовательно урчит желудок, но парень обещает уважить его после. Сейчас ему нужен сон. Он же нормально не спал… полгода? Есть возможность наверстать упущенное. Правда… Нормально не ел он ровно столько же. Ничего. Подождет. А сейчас… Спать.