Змей

      Безмолвное ночное небо блистало серебристыми звёздами, сверкая подобно усеянному бриллиантами чёрному покрывалу. И на нём возлежала непорочная и чистая светлоликая жена Даждьбога — Луна. Огромная и величественная, своим взором она окидывала княжеские владения, никого не обделяя призрачными холодными лучами. Покинутая своим князем, но с радостью впитывающая далёкие лучи его светила.        Лес тих и густ. Листва покачивающихся верхушек сонно шелестела, скрывая своим шёпотом ночных хищников. Волчьи глаза отражали в себе бледное тело лунной княгини, и зубы поблескивали в полумраке; скалящиеся морды тут и там сновали в поисках добычи. Худые и оттого агрессивные, волки бродили по лесу, трусливо отступая при виде крупных и более сильных животных вроде медведя. Стрекотали кузнечики, прячась в луговых травах.        Меч позвякивал в ножнах, задевая стремя седла. Лошадь шла медленно и фыркала, убаюканная тишиной, но, когда выскочил из кустов, белый, подобно призраку, заяц, то едва не сошла с дороги.        — Тише, тише… — прошептал Вольга, потрепав животное по холке.       Богатырь дышал свежим прохладным воздухом, и его тоже разморило. Казалось, стоит ненадолго закрыть глаза, и сон точно возьмёт его в свои руки. И неважно, куда упадёшь: везде душистая и мягкая трава.        Вольга ехал не спешно, поскольку ничего не предвещало беды. Да и кого и чего ему бояться? Верный лук всегда был за спиной, меч — в ножнах. Ежели встретится кто-нибудь на пути, ему будет всяко хуже. Совсем недавно он выехал из деревни, где ему удалось отведать свежего ароматного хлеба, только из печи, а запить эту мякоть ледяным коровьим молоком. Сытый, богатырь не был настроен на битву. Он размышлял о чём-то пространном, вглядываясь в ночную блажь, прислушиваясь к пению ночных птиц и шуршанию кустов.        Неожиданно ветка резко хрустнула под копытом лошади. В верхушках сосен что-то захрустело, зашуршало, и так громко, что не заметить было нельзя. Раздавались громкие женские крики, можно сказать, душераздирающие, как будто бабу терзали заживо дикие животные. Мгновение — и тетива лука в руках Вольги натянута. Меткий глаз был уже в поисках нечисти. Богатырь, затаив дыхание, выжидал, и замер, когда понял, в чём причина переполоха.        Сверкающей стальной лентой взвился в небо мерцающий величественный Змей, расправив могучие крылья. Покрытый серебром чешуи, он блестел и слепил Вольгу, отчего в него было невозможно попасть. Захлёбываясь в рыданиях, девушка в его когтях истошно вопила и умоляла о помощи. Платок слетел с её головы, было видно растрепавшиеся волосы. С ужасом она вырывалась из объятий неминуемой гибели. Богатырь решил действовать быстро и выстрелил, понадеявшись на успех. Однако стрела пролетела мимо, и, извиваясь, с волшебным чарующим звоном, Змей зашипел и устремился ввысь.        Вольга подстегнул коня и дал себе слово во что бы то ни стало настичь противника. Богатырь рассматривал Змея и не мог поверить своим глазам: какое колдовство сотворило такое чудо? И, пока Вольга засматривался, лошадь изредка спотыкалась о коренья, грозясь то и дело сбросить наездника. Ворча и ругаясь, богатырь с силой удерживался на ней и по-прежнему, задрав голову, продолжал погоню.        Постепенно лес становился всё реже. Скакать по поляне было гораздо приятнее, и Вольга был рад, что теперь он снова сможет попробовать освободить красавицу из лап Змея. Однако приближалось море, и богатырю очень хотелось спасти девушку раньше, чем злодей уберётся восвояси. Вольга натянул тетиву и раздался крик громче прежнего. Змей уже достиг рокочущего моря с шипящими пенистыми волнами, успел покружиться над неспокойной стихией, будто красуясь в лучах бледной княгини Луны.        Вольга прищурил глаза, выпуская стрелу, но раздался громкий плеск. Алая лента расстелилась за рухнувшей вниз девушкой. На лапах змея красовались украшения, подаренные смертью пленницы. Змей взвыл. Вольга выдохнул. Пока нечистый негодовал из-за потери, стрела просвистела и глухо впилась в одну из его когтистых лап.        — Будешь знать, как наших девок воровать, — удовлетворённо произнёс Вольга и пригладил свои пышные чёрные усы. Конечно, это не последняя встреча, но и для первого раза — это был успех. Змей точно вернётся за расплатой, а богатырь — будет ждать.

***

      Вольга восседал на мягких подушках и курил трубку. В юрте пахло тяжёлыми благовониями монголов. Хан принял его очень тепло на правах богатыря, а потому Вольга мог расслабиться и ненадолго отвлечься от образа кричавшей девушки, которую он так и не смог спасти. К слову, отчасти из-за этого он попал сюда.       Вернувшись в деревню после ночного инцидента, он застал обеспокоенного князя, обещавшего богатырю множество привилегий в случае, если удастся выяснить, куда пропала девушка. О Змее Вольга распространяться не стал, тактично умолчал, но князю некогда было спрашивать: ему нужно было в скором порядке разобраться с делегацией купцов, нагрянувших в их бедный городок. Подозрение в пропаже девушки падало даже на них. Князь умолчал, что представительницы женского пола пропадали и раньше, однако не было свидетелей. В этот раз нечто утащило девушку, но никто не видел, что именно. Морок ли это был или нет — вопрос. Вольга многозначительно кивнул князю в который раз, устав слушать его причитания, и вскоре поехал по его наказу к хану Акан-Тару.       Это был щуплый монгол небольшого роста в цветастой одежде. Скуластый и желтокожий, он представлял собой кого угодно, кроме воина. Однако кто-кто, но он уж точно не пылал намерением показать Вольге, на что способен. Акан-Тар предпочитал методы более цивилизованные. Хан хитро улыбался и предлагал Вольге ненадолго приостановить свой жизненный путь и расслабиться. Богатырь охотно согласился, поскольку в родной деревне оставаться без вторжений князя было нельзя. А здесь никто не вломится без спроса.        — Так ты говоришь, что не имеешь отношения к пропавшим русским девушкам? — щуря карие глаза, вопрошал Вольга, сняв шлем и обнажив чёрные волосы, сплетённые сзади в короткую косу. В ухе у него красовалась золотая серьга.        Поговаривали, будто Вольга был рождён от какого-то полоза, поэтому хан его побаивался — и заискивал как мог.        — Что ты, Вольга, конечно нет! — всплёскивал он руками. — Своих достаточно.        Вольга хмурился и смолил, находя монгольское курение довольно ароматным и приятным. Однако ему на глаза попалась вышивка, висящая возле небольшой статуэтки Будды, на которой было изображено нечто китайского дракона, совершенно белого и обесцвеченного.        — Что это за диковина, Акан?        Хан тут же резко повернулся туда, куда смотрел Вольга, и вздохнул.        — Учитель наш, богатырь, чего ж ещё?        — Не дури, я тебя про это полотно спрашиваю причудливое, — жёстко произнёс Вольга, выдыхая дым через ноздри и не открывая глаз. — Дай посмотреть.        Акан-Тар поднялся и снял вышивку, передавая её богатырю.        — Шайтан с тобой, Вольга. Это оберег такой, — махнув рукой, быстро произнёс хан, попытавшись сказать так, чтобы было непонятно.        Вольга открыл один глаз, сначала всматриваясь в вышивку, а потом — в лицо хана.        — Врёшь. А когда я пойму, в чём дело, хан, тебе не поздоровится.        — Нет! — вскочил монгол. — Всё скажу! Обещай не убивать только. У меня дети. Восемь!        Богатырь отложил трубку, медленно поднялся с подушек и пошевелил шеей. Донёсся хруст костяшек его кулаков и позвонков спины. Акан-Тар трусливо посмотрел на Вольгу.        — Ты чего, дорогой, присаживайся!        — Не могу расслабиться, когда чувствую подвох. Расположи меня к себе своим рассказом, хан, и, быть может, я ничего тебе не сделаю.        Акан-Тар вздохнул и немного нервно налил себе кумыса, после чего выпил чуть-чуть и утёр губы.        — Я хотел подчинить себе Змея этого, а он, шайтан, обманул меня. Давай, говорит, сделку заключим. Я тебе помогу с Русью разобраться, а ты мне на дочек своих посмотреть дашь. Я подумал и согласился…        — Дочь отдать? — строго спросил Вольга.        Акан-Тар всплеснул руками.        — Что делать! Так вот… — продолжил он под холодным взглядом богатыря. — Посмотрел он на дочек и недоволен остался. Я, говорит, обманул его и поплачусь за это. Клянусь тебе, Вольга! К исчезновению девушек русских я отношения не имею!        — С твоими амбициями я потом разберусь, — мрачно проконстатировал Вольга. — Где мне Змея найти?        Хан усмехнулся, вдруг приобретая довольно хитрый вид.        — А не достанешь его просто так. Если только за море плыть, а у тебя корабля нету. Ходят легенды, что, мол, живёт он где-то за морем, в своём замке среди скал, в Лагоре.        — Угу, — задумчиво присел на подушки Вольга, — как ты, говоришь, его подчинить собирался?        — Ну так он же, не как змей… Он, как ты, обернётся чудовищем — и давай девок воровать. А потом р-раз! — и человек. Стоит, как ты передо мной, в богатых одеждах, как принц какой-то наследный, да условия мне ставит! Представляешь, Вольга?        Богатырь кивнул то ли Акан-Тару, то ли самому себе, но вместо ответа Вольга молча вышел из юрты, надевая по пути шлем, и пришпорил коня. Акан-Тар выбежал за ним вслед.        — Приезжай ещё, Вольгуша, всегда рад тебе! — но не встретил ответной реакции, а потому сплюнул, когда богатырь исчез за частоколом, и грязно ругнулся.

***

       Этой ночью Вольга вновь не спал. Обернувшись волком, он, сверкая глазами, бродит среди стволов деревьев, принюхивается к земле да роет холодную листву носом, надеясь почувствовать хотя бы какой-нибудь запах. Рысцой Вольга обежал не одну чащу, то поднимая вдруг какое-нибудь ухо, чтобы прислушаться, то хвостом вихляя, чтобы немного следы замести, где надо (особенно по пути к лагерю, который он разбил).        В общем, поиски увенчались частичным успехом. Вольга поймал себе пухлого зайца, которого вскоре и зажарил с большим удовольствием. А шкурку, думал он, и на базаре сбыть можно. Сплошная польза. Запах от жареного мяса шёл преаппетитный, однако хищники не рисковали идти на него, как будто чувствуя, кто готовит. Но шорохи в кустах не затихали. Вольга мог поклясться, что слышал неподалёку до жути знакомый звон, и многократно оглядывался, пытаясь всмотреться в ночную мглу.        Богатырь прищурился и усмехнулся, когда увидел, что к нему направляется путник в белых одеждах. Под его ногами не хрустели ветки, листва не шуршала. Вольга всем телом напрягся, готовый в любой момент вскочить и снести голову незнакомцу. Но его мелодичный голос обескуражил его:        — Не надо меча: я безоружен, — и хитрая улыбка заиграла на мертвенно бледном лице. Незнакомец представлял собой почти что сплошное белое полотно, разве что ткань халата посверкивала в лунном свете. Холодные серо-голубые зрачки морозили взглядом. Серебристые волосы струились по спине, частично скрывая лицо хозяина.        — Я знаю, кто ты, — выпалил Вольга, однако всё ещё держась за рукоять меча.        — Правда? И кто я? — не переставая улыбаться, произнес молодец. — Я присяду? — он кивнул на бревно возле костра.        — Ну, садись, — мрачно согласился Вольга. — Змей.        Незнакомец никак не отреагировал на это заявление. Вольга смог рассмотреть его поближе. Сомнений не было: на плече у гостя красовалось бледное пятно от крови, явно застиранное. Рана была свежая, но залеченная.        — Быстро оправился, — заметил Вольга. — Зачем ты здесь? К ужину?        — Конечно, — иронично согласился Змей. — Ты не зайчиху жаришь? Если да, то смотри, украду.        Богатырь засмеялся, почувствовав к нему некоторое расположение.        — Если нет, то зачем? — Вольга начал проявлять к нему неподдельный интерес; Змей был на редкость разумен для нечисти. Она его редко забавляла.        — Хочу сделать предложение, от которого сложно отказаться, — Змей протянул руки к костру, и Вольга увидел его длинные худые пальцы, идущие к тонким запястьям. Змей не блистал телосложением, был очень жилистым, видимо, чем меньше, тем легче — сила не так уж и важна.        — Интересно, — уклончиво ответил Вольга. Втайне он хотел проверить себя, способен ли поддаться на такое искушение.        — Я знаю, что ты одинок, а я могу достать тебе жену, если ты отпустишь меня с миром, — мягко улыбнулся Змей и посмотрел богатырю в глаза. Тот почувствовал в голове дурман, от которого в глазах начало темнеть. Вольга быстро отвёл взгляд.        — Оставь своё колдовство хану. Я не дурак. И я не отпущу тебя. Перестанешь убивать здесь, но будешь делать это где-то ещё. Я не переваливаю свои проблемы на других, — жёстко произнёс Вольга, переворачивая тушку зайца, чтобы она румянилась с другой стороны. Во взгляде Змея появилась глубокая печаль, от которой и Вольге стало немного тоскливо.        — Что? — недоумевал богатырь.        — Моя цель не убийства, — тихо произнёс гость. — Они сами выбирают смерть, когда я их забираю. Когда они понимают, что уже не вернутся домой, то вырываются всеми силами и раздирают свои тела об мои когти. Я видел бесконечное количество девиц, предпочитающих морскую пучину моим объятиям. Я такой страшный, Вольга? — с грустной улыбкой поинтересовался Змей.        По возрасту на вид он был чуть-чуть помоложе Вольги. Богатырь не нашёлся, что ответить, поскольку не считал себя ценителем мужской красоты. Впрочем, Змею нельзя было отказать в изяществе, присущем девушкам.        — Ты чудовище, — спокойно возразил Вольга.        — А ты нет? — Змей выпрямился, немного приподняв ткань поблескивающего волшебством халата, и обнажил лодыжки, на которые комары слетаться не стали. А вот Вольга стал для них деликатесом.        Богатырь задумался. В конце концов, он мало чем отличался от Змея в плане способностей. Они оба могли превращаться в животных, но разница была в том, как они это используют. Честен ли с ним Змей? Так ли всё, как он говорит?        — Откуда я могу знать, что ты не лжёшь мне, — хмыкнул богатырь. — Акан-Тар тебе доверился, и теперь князь хочет его голову.        — Он обманул меня, — Змей повёл плечом и отвернулся, нахмурившись; его белые брови были едва заметны, и читать его мимику было очень сложно. — Обещал мне красивых дочерей. Оказалось, что их у него нет. Он располагал двумя сыновьями, которые захотели отрубить мне голову. Почти получилось, — гость убрал волосы назад, и Вольга увидел два продолговатых шрама на гладкой коже.        Такой поворот событий удивил богатыря.        Змей продолжал.        — Разница между нами невелика. Просто моя везучесть оставляет желать лучшего. Ты появляешься в деревне, и все девушки вешаются тебе на шею. Похоже, они не знают правды о тебе, поэтому ты никому ещё не ответил взаимностью. Ведь так? — внимательный взгляд молодца пронзил Вольгу подобно острому кинжалу. Он ненадолго замер в задумчивости.        — Я просто хочу найти себе невесту, чтобы положить конец своему одиночеству. Каждый раз, как я уже верю в успех, уже чувстую их тёплую кровь. Вместо душистой кожи я вдыхаю смрадный аромат смерти. Когда я надеюсь, что одиночество в Лагоре кончится, я вновь остаюсь наедине с огромной холодной морской пучиной. Смерть — моя ревнивая жена. Кажется, кого бы я ни нашёл, вскоре его постигнет та же участь.        Змей закончил говорить, и Вольга почувствовал прилив безмолвной и невыразимой тоски, как будто хлебнул немного душевной болезни своего собеседника. Возразить его аргументам было сложно. В конце концов, разве он виноват в том, что девушки действительно предпочитают смерть жизни с чудовищем? Богатыря постигла бы та же участь, если бы он вдруг решил зажить с какой-нибудь красавицей.        — Выбор за тобой, Вольга, — по-змеиному улыбнулся гость, и от него пахнуло каким-то морозным, но приятным запахом. — Можешь убить меня, но в таком случае ты убьёшь себя самого. Убьёшь невинную жертву, из которой люди сделали монстра, — последнее прозвучало в полной тишине, почему-то даже ночные птицы уже отказались петь, и для Вольги слова прозвенели. Когда он оторвал взгляд от костра, то Змея уже не было. Богатырь вздохнул, поняв, что не заснёт, потому что проведёт всё время, положенное для сна, в раздумьях.

***

       В деревню Вольга вернулся угрюмый. Ещё не пели петухи, а потому было тихо. Каждая изба смиренно спала, разве что отдельные жители втихую гнали коров на выпас. Вольга ехал, и из домов понемногу начали высыпать старухи и дети. Он задумчиво смотрел на них, пока дети перешёптывались о том, какой он герой, а старухи — на ходу складывали былины о том, как он оборачивался невесть кем и делал невесть что.        — Обернётся птицей и клюёт по ночам детские глазки! — проворчала одна из старух.       — Но, бабушка, сегодня у всех глаза на месте! — прошептал наивный внучок в ответ.        Вольга усмехнулся и подстегнул лошадь. Да, подвигов он давно не совершал, однако это уже было поводом для того, чтобы сочинять про него дурацкие сказки.        После встречи со Змеем Вольга чувствовал себя совсем иначе. Если раньше его ничего не тяготило, то теперь в его голове застыл образ несчастного. И тот факт, что если он не убьёт его, то похищения и смерти не прекратятся. А если этого не сделать то, чего доброго, захотят прикончить его самого. Богатырь не находил себе места, впервые испытывая моральную дилемму.        Весь день Вольга посвятил хозяйству. Наколка дров и перетаскивание их во внутренний двор расслабляли его. Ему нравилась механическая работа, не требующая особых размышлений. Она не заставляет тебя делать выбор, в результате которого ты можешь совершить крупную ошибку. Дрова ладно раскалывались под колуном, и Вольга изредка довольно кряхтел, стоя на жаре. Было неописуемо приятно наконец снять панцирь и кольчугу. Кожа буквально наслаждалась недодатыми ей солнечными лучами и порывами ветра. Вольга даже повеселел.        После этого богатырь перетряхнул всё, что было в его доме, поскольку, в самом начале, когда он пришёл, на кровати его ждал весьма крупный паук. Вольга не был готов к серьёзным отношениям с первым встречным, а потому выкинул его на улицу вместе с его семьей. Бессердечно, конечно, но он дом не для пауков строил.        Также оказалось, богатырь давно не занимался тем помещением, которое оборудовано под кухню. Только его сил хватило бы на то, чтобы отмыть закоптившуюся кастрюлю.        В избе скопился спёртый воздух, и в ней было довольно сыро, поэтому Вольга сходил к лекарю и попросил у него пучок перечной мяты, чтобы зажечь его и освежить помещение.        Примерно на такие дела ушёл свободный день Вольги, гораздо более привыкшего спать под открытым небом, как вдруг в деревне началось какое-то движение. Богатырь поднялся с постели, умаявшийся за день, и вышел за дверь. Все жители собирались и о чём-то переговаривались, зажигая факелы, — дело близилось к вечеру. Вольга нахмурился, но экипировку надел. Лошадь спала мирным сном в отличие от хозяина, и богатырю пришлось её потревожить. Оседлав её, он подъехал поближе к источнику пересудов.        Выступал князь, поглаживая свою бороду и изображая искреннее беспокойство.        — Да-да, мы решим эту проблему…        — Не оставь, княже! — взывал старик. — Последнюю дочь у меня украли! Как же я теперь без неё?!        Князь некоторое время смотрел на бьющего челом, думая совершенно не о том, а потом бегло кивнул и велел прогнать его.        Вольга понял, что необходимо действовать быстро, затолкав поглубже свои переживания.        — Старче! — окликнул он. — Как давно пропала твоя дочь?        — Да где-то час назад окаянный утащил её, — крикнул дед в ответ. — Вольга, бога ради, верни её! — и старчески закашлялся уже вдалеке, когда его отвела стража прочь.        «Ну Змей, я тебе задам», — решил про себя Вольга и погнал лошадь что есть мочи снова к морю. Поначалу всё было тихо, и он думал, что ошибался насчёт направления. И всё напрасно. Однако вскоре начали нарастать по громкости женские крики, такие тонкие, такие тихие. Вольга горько усмехнулся, не решаясь достать лук.        Когда завиднелся Змей, он стал притормаживать.        — Остановись немедля! Верни девушку! — кричал ему Вольга, надеясь обойтись без стрел.        Змей совершил в воздухе изящную петлю, покрасовавшись прозрачными узорами на своих крыльях в призрачном свете Луны. Очень быстро он оказался над Вольгой, которого едва не снесло потоком воздуха. Похищенная увидела богатыря и заулыбалась, но хвостом Змей закрыл ей рот.         — Хочешь девушку? — шипел он. — Предложи мне что-то достойное в ответ.        — Чего ты хочешь? — вопросил Вольга, думая, сильно ли повредит Змею потеря хвоста.        Чешуя нечистого испустила тихий, красивый звук, и он начал вспархивать вверх, медленно отдаляясь от богатыря.        — Чёрт с тобой! Приходи ночью в баню! Поговорим без лишних ушей, — сдался Вольга.        — Я бы мог отрезать ей уши, — прошипел в ответ Змей. — Хочешь?        — Нет! — резко оборвал его Вольга. — Приходи. Я буду ждать.        Ответа не последовало, но богатырю пришлось ловить стремительно нёсшуюся к земле красавицу. Лошадь недовольно заржала от резко обрушившегося на него груза, но Вольга засмеялся. Кажется, это была первая ступень к успеху.

***

       Вольга позаботился, чтобы натопили как следует. По бычьему пузырю, натянутому вместо стекла, стекали капли воды. Было очень жарко, и косточки приятно ломило. Богатырь почувствовал расслабление, которого давно не испытывал. Он предвкушал, как опустится в горячую воду в лохани, когда закончит со Змеем. Честно говоря, Вольга не представлял, что ему делать, когда он появится. «Может, прирезать его — и делов», — с досадой размышлял Вольга, в обнажённом виде сидя на скамье и периодически склоняясь ко сну. Меч его стоял рядом без ножен.        Ближе к полуночи в дверь бани постучались. Зная русский фольклор хорошо, Вольга заподозрил всех сразу, но из щели снизу был виден тонкий белый свет. Он был вместо пароля.        Змей вошёл в баню и обомлел. Вольге было сложно понять, почему всегда мертвенно бледный змей вдруг стал розоветь. «Мы же одного пола… вроде бы», — подумал богатырь. Змей резко развернулся и хотел выйти не прощаясь, но Вольга удержал его за ткань одежды.        — Ты куда собрался?        — Поды… подышать… Вольга, ты… Оденься! — закрыв лицо руками, возмутился Змей, впрочем, поглядывая между пальцев.        — Это баня, — возразил Вольга. — Тут так не принято. Заходи!        Змей, повинуясь, зашёл и почувствовал себя беззащитным впервые за долгое время. Он не мог оторвать взгляда от мужественного тела богатыря. Конечно, Змей воровал девушек, но видеть таких мужчин без доспехов ему не приходилось. Вольга чувствовал на себе жадно-любопытный взгляд Змея и испытывал то ли довольство, то ли недоумение.        — Зачем ты позвал меня, Вольга? Не ради ли этого? — хитро заулыбался Змей, посмеиваясь над богатырём.        — Поговорить хочу. Ты раздевайся, будь как дома, — требовательно произнёс Вольга, не очень-то умея быть радушным хозяином.        — Я… обойдусь, — Змей закутался в свой халат и опустился на скамью возле стены. — О чём ты хотел поговорить? О-о-о… Может, ты подумал над моими словами?        — Я много над чем подумал, — хмыкнул Вольга и взял Змея за руки. Тот начал сопротивляться, но в человеческом виде это было невозможно.        — Что ты делаешь! Отпусти! — засопротивлялся гость, но богатырь был неумолим, поэтому Змей очень быстро оказался вместе с ним в лохани с горячей водой в самой тесной обстановке.        Ткань халата быстро намокла и прилипла к телу Змея, отчего Вольга мог рассмотреть его во всей красе. Гость отстранился, попытавшись вылезти, но когда решил так сделать, увидел, как повлияла вода на его одежду, и нырнул обратно.        — Я действительно подумал над твоими словами, — произнёс Вольга, устраиваясь напротив Змея, стыдливо прикрывавшегося от его глаз. — Мы похожи. Мы в одном положении. А я должен решить проблему с тобой во что бы то ни стало.        — И… Убьёшь меня? — спросил Змей, и глаза его потухли.        — Ну, так просто я тебе ответить не могу… — улыбнулся Вольга, прищурив глаза. — Если ты приблизишься ко мне, то узнаешь, что я решил.        Змей засомневался, однако по природе своей он был не только хитрый, но и любопытный. Медленно, стараясь не смотреть Вольге в глаза, он приближался к нему, бёдрами чувствуя его сильные ноги. Сердцебиение Змея учащалось против его воли, когда ладони скользили по сильным рукам богатыря. Молодец остановился на полпути, оставшись сидеть на бедре Вольги. Змей вздрогнул, когда мужчина протянул к нему руку, но свободно выдохнул, когда оказалось, что это лишь для того, чтобы подтянуть соскользнувший краешек халата с плеча.        — Странный способ убивать, — тихо заметил Змей.        Вольга откинул голову, наслаждаясь явным превосходством.        — Скажи, у тебя с девушками дальше похищения ведь не заходило, да?        Гость склонил голову набок, немного нахмурившись.        — Пожалуй, да, так и есть. А это… так важно?        — Нет, просто хотел удостовериться в своих подозрениях, — усмехнулся Вольга и привлёк Змея к себе за подбородок. Тот по-прежнему ожидал неминуемой смерти и был очень скованным. Гость резко распахнул глаза, когда почувствовал между своих губ горячий и шершавый язык Вольги. Молодой мужчина почувствовал острое желание запустить пальцы в жёсткие чёрные волосы. Впрочем, он так и сделал. Вольга воспринял это как согласие, а потому Змею не суждено было выбраться из его объятий раньше срока.        Змей почувствовал себя лежащим на раскалённых камнях под ласковым солнцем, когда каждая частичка тела прогревается. Он давно устал от вечной зимы и своего промозглого Лагора, от бесконечных северных ветров воздушного лабиринта небес. Объятия Вольги обжигали, и в груди распалялся какой-то собственный огонёк, едва заметный, но пробуждающий жажду жизни. Змей ловил прикосновения мужчины и жадно их впитывал, стараясь ими насытиться, потому что, он был уверен, это происходит только сейчас. И больше такого никогда не повторится.        Вольга испытывал спокойствие и уверенность. Он будто взял в руки самый искусный и дорогой музыкальный инструмент, который ни в коем случае нельзя было сломать. Дёргая за тонкие струны, было необходимо сыграть добротную мелодию. Незнание компенсировалось желанием.        Он навсегда запомнил лицо молодого раскрасневшегося, взлохмаченного Змея, жилистого, с широкими плечами, сильного, но такого… не богатыря, словом. Лицо скуластое, с прямым носом и подбородком, высоким лбом. Глаза как самый древний лёд. Но губы — как хмелящий мёд.        Змей сбросил с себя ткань одежды, открываясь Вольге, и всё в его голове закружилось, в теле — затрепетало. Доказывая похожесть, молодец совсем забыл об одном из главных аспектов —, а действительно, у кого чаще что-то заходило дальше похищения. Гость изнемогал на богатыре, постоянно норовясь вырваться, но Вольга не давал ему спуску. В одном Змей был прав: у него действительно были острые когти.        Всё прошло как одно мгновение. Не помня себя, Змей, закутанный в часть доспехов Вольги, брёл за богатырем по темноте в сторону его дома, чтобы потом оказаться на ложе, застеленном тёплыми шкурами. Лента жизни стремительно проходила перед глазами. Змей помнил потрескивание пламени в печи и грубые руки Вольги, его частое глубокое дыхание и какие-то ласковые слова, которые так смущали гостя, что тот густо краснел и тут же их забывал, опьянённый богатырём.        — Ты не один, — прошептал как-то Вольга, прижимая Змея к себе и переплетая с ним пальцы.        Тот уткнулся лицом в шкуру, уронив в неё пару тихих слёз.        Больше всего на свете он боялся проснуться в Лагоре.