Ничем не примечательный день 25 декабря

Мать Сонгю не может не вставить свои пять копеек. В длиннющем электронном письме написано, что она прекрасно понимает, что он не сможет приехать на Рождество, поэтому она с нетерпением ждет его на Новый год. О том, что его нуна пригласила своего мужа и даже захватила их домашнего любимца какаду, и разве не чудесно, когда есть, кого позвать домой на Рождество? Она надеется, что ее сын не станет слишком зацикливаться на себе в Рождество, потому что это время как нельзя лучше подходит для знакомств и посиделок с друзьями. И если все-таки было бы просто чудесно, если Сонгю познакомился с хорошей девушкой, с которой он проведет праздники. Впрочем, она не настаивает, потому что мама у Сонгю – женщина современная, и считает неправильным как-то давить на своих детей в вопросах женитьбы. (Но как же все-таки прекрасно, что у его нуны теперь есть муж и она уверена, что нового члена семьи можно ждать уже к следующему Рождеству). Кстати, Ынми, дочка Ли, тоже работает в Сеуле – и как оказалось, недалеко от Сонгю. Но это еще не все. Хваён, дочь доктора Шима, приедет в Чонджу примерно в то же время, что и Сонгю. По всей видимости, она рассталась со своим парнем-солдатом. Ну разве не интересно? В любом случае мама никоим образом не давит на Сонгю, ведь она идет в ногу со временем. Просто от мысли, что ее единственный сын и по совместительству самый младший ребенок в одиночестве проведет Рождество, ее бедное сердечко раскалывается на тысячу осколков. До нового года. Целую. Мама ❤ Сонгю целую вечность таращится на письмо, разинув рот. Какого черта весь мир против его планов? Он собирается сходить на полуночную мессу, на следующий день будет валяться в постели до полудня и уплетать жареный рис с индейкой. А вечером заскочит в бар – только на пару часов, ответственность же никто не отменял и он не хочет в день святого Стефана приползти в офис с похмелья. План просто идеальный – не подкопаешься. Уже и мать примкнула к лагерю желающим найти ему девушку. А вот от Боры Сонгю и слова за целый день не услышал. Но за пять минут до конца рабочего дня девушка припирает его к стенке. Кроме них в копировальной нет никого. – Сказать Хёлини «нет»? Просто уточняю. – Да, скажи «нет». Прости. Я уверен, что она хорошая, как ты и сказала, но… – Да понимаю я, Сонгю-щи, – перебивает Бора, поднимая руки, – Ты сказал, что тебя это не интересует, а я даже не послушала. Она делает ударение на «послушала», и Сонгю охватывает волнение. Она определенно к чему-то клонит. Но он отбрасывает эту мысль куда подальше и возвращается к делу. Бора до сих пор крутится поблизости, поэтому Сонгю обещает закончить как можно скорее, справедливо полагая, что она собирается печатать. Только вот у нее в руках никаких документов нет... – Ой, даже не заморачивайся, – говорит она, и все беспокойство как рукой снимает. – Слушай, Сонгю-щи, если Дону хочет познакомить тебя с чуваками из танцевальной школы, лучше откажись. Видела я их. Красавчики тупые как валенки, а те, что не очень, «с приветом». Чудной у Дону вкус, да? Говорю на будущее. И она исчезает с милой улыбкой, а Сонгю выпучив глаза, пребывает в ступоре. ~.~ В тот день Ухён освобождается рано. Сонгю не знает, насколько раньше, но когда он выходит, тот уже ждет его у главного входа. Он одет в черные джинсы, шерстяной джемпер и стильное черное пальто. На дворе зима, на часах четверть девятого, но это не мешает Ухёну щеголять в солнечных очках. Его вполне можно спутать с айдолом, который хочет остаться неузнанным, если б не, о боже мой, роза в руке. – Сувенир моему принцу, – заявляет он и не без пафоса протягивает цветок Сонгю. Сонгю вырывает розу в измятом целлофане, и Ухён получает ею по голове. – Ты что несешь вообще? Ухён улыбается и пожимает плечами: – Да ничего такого. Просто увидел женщину, которая продавала цветы парочкам. Она явно замерзла, вот я и купил один. А что... Я тебя смутил, мой принц? Сонгю усмехается: – Как будто такой дурачок, как ты, может кого-то смутить, – парирует он, впрочем, не особо удачно. Если это и задевает Ухёна, виду он не показывает. Он берет Сонгю за руку и ведет его по улице. – Ничего, если мы зайдем к одному моему другу? Он скоро заканчивает, и я тут подумал, что можно перекусить у него, а потом я отвезу тебя домой. Сонгю кивает в знак согласия, хотя на душе совсем не спокойно. Появление в жизни новых людей отнимает энергию, а Сонгю не из тех, кто любит тратить силы, даже в лучшие свои времена. Кроме того, по какой-то неизвестной причине, он надеется, что понравится другу Ухёна. Разумеется, он не говорит об этом. Они уходят, за одну руку Сонгю держит Ухён, а в другой у него свободно болтается портфель и красная роза. ~.~ Оказывается, что друг Ухёна – шумный, жилистый парень Кибом – работает в кафе сингапурской кухни. Они незаметно пробираются туда сразу после закрытия. Кибом приносит с кухни оставшуюся еду и болтает с ними, прибираясь в зале. Хоть от ужина, состоящего из тостов с джемом кайя, чуть теплого бак кут теха и лапши разных видов, у Сонгю остаются смешанные чувства, съедает он немало. Он практически не говорит, потому что ясно как день, что Ухён и Кибом очень близки, и Сонгю едва ли может что-то добавить. Кибом работает и параллельно учится на режиссера. На его худых руках красуются татуировки в стиле акварель, а еще у него каштановые волосы, собранные в хвост, и чувство юмора, неподвластное пониманию Сонгю, но благодаря которому Ухён постоянно хихикает. (Хотя, Сонгю предполагает, что Ухён в принципе хихикает много. Так что вполне возможно, что Ухён сам по себе с причудами). Сонгю решает, что ему нравится Кибом, но почему-то рядом с ним ему немного неловко. Тем вечером Ухён высаживает Сонгю у самого подъезда. Старший сползает с Мими, и Ухён кладет свою руку ему на плечо, чтобы помочь удержаться на ногах. – Тебе понравился Кибом? Прости, если что-то было не так. Сонгю поражает, как искренне выглядит Ухён в этот миг. Он старается не показывать этого и улыбается – как он думает – обнадеживающе. – Конечно, понравился. И это мне нужно извиняться. Я плохо схожусь с новыми людьми. Если что-то и было не так, то виноват в этом я. Но было классно, Ухёни. Лицо Ухёна внезапно расплывается в улыбке. Он аж светится весь. (Вот это перепады настроения, думает Сонгю. Неудивительно, что в присутствии младшего он то и дело не знает, куда деть себя). Ухён запрыгивает на мотоцикл, желает спокойной ночи своему «Гю-хёну» и поспешно уезжает. И только спустя час, когда он уже, укутавшись в одеяло, читает на телефоне веб-комиксы, Сонгю слышит в голове собственный голос. Было весело, Ухёни... весело, Ухёни... У-хё-ни... Сонгю растягивается на кровати, испытывая непреодолимое отвращение к самому себе.