Ничем не примечательный день 25 декабря

Сонгю просто необходимо расслабиться, и этот монотонно-скучноватый выходной подходит как нельзя лучше, то, что доктор прописал. За окном моросит и все еще очень холодно, поэтому он почти не выходит из квартиры. Практически все время он проводит в кровати перед компьютером с гитарой на коленях, сочиняя или просто разучивая песни любимых групп. Теперь он не выступает и ни для кого не пишет музыку. Вообще, в голове не укладывается, что они с друзьями когда-то стояли перед людьми (даже если этих самых людей было не больше нескольких десятков) и со всей душой выступали. И все равно он не может не играть и не сочинять музыку. В воскресенье он засиживается допоздна, чтобы разобраться с автобусами. Полагаясь на отлично развитые навыки научной работы, Сонгю выясняет, что самый короткий маршрут предполагает две пересадки, но он не настолько сложный, как показалось со слов Ухёна. В понедельник утром Сонгю мысленно хлопает себя по спине, когда ему удается очутиться за своим столом за тридцать секунд до появления в офисе начальника. Смутное чувство успеха длится недолго – наступает рутина. Это не просто очередной трудовой день с уймой отчетов, встречами с микроменеджерами и передачей информации по многочисленным расстроенным уровням офиса. Еще и эта нездоровая предпраздничная суета. – Я собираюсь купить Джиын вот это ожерелье, но не могу определиться с цветом. Какое ей больше подойдет, в золоте или в серебре, как думаешь? – Я нашла идеальное платье для нашего парного танца. Только проблема в том, что мне нужно похудеть на два размера, чтобы влезть в него. Это же реально сделать за неделю, правда же, Сонгю-щи? – Ты слышал про Хёну, секретаршу начальника Кима, и Чон Джиюн из отдела кадров. Я слышала, что они собираются на Чеджу. Вдвоем. На Рождество. – Она еще учится, на последнем курсе сейчас. На истории. Она очень красивая. И веселая. Я уверена, что она тебе понравится, Сонгю-щи. Сонгю моргает, неопределенно размахивая руками, чтобы Бора притормозила и он осознал, что происходит. – Что? – переспрашивает он. – Моя тонсэн, Хёлини. Я уже ей все про тебя рассказала. Она с нетерпением ждет вашей встречи. Лицо Боры светится стальной решимостью, которая говорит, что она не откажется от этой идеи, и Сонгю пойдет на свидание вслепую, хочет он того или нет. Только Бора не учла, каким упрямым ослом может быть Сонгю, когда хочет. – Послушай, Бора-щи. Я ценю твою заботу. Правда. Но меня не интересуют свидания вслепую. – Я помню, как ты сказал, что не прочь провести Рождество один, но… К счастью, именно в этот миг начальник решил выйти из своего офиса на поиски бездельников. И таким вот образом Сонгю был спасен от последующих пылких речей о том, что Рождество – пора влюбленных. И что ему лишь пытаются помочь устроиться и познакомиться с кем-нибудь, а еще, что работать на износ вредно для здоровья, да и все равно никто не оценит. С облегчением выдохнув, Сонгю снова принимается за отчет, но слышит, как к нему подкатывают стул. – Девочки или мальчики? Сонгю резко вскидывает голову. Он с непроницаемым лицом смотрит на Дону, айтишника со слишком длинными светлыми завитыми волосами, забранными под черный блестящий ободок. Сонгю не знает, как ответить. Он ошеломлен. С одной стороны, он не удивится, если Дону, как и он сам и по девочкам и по мальчикам. А с другой стороны, Сонгю не осмелится выдать себя – не посреди офиса с открытой планировкой, где любой может подслушать. – Что, прости? – находится он. Дону воздевает руки: – Ты не думай, я не осуждаю, – заверяет он, переходя на шепот, – Я просто хотел сказать, если тебе не нравится подруга Боры – кстати говоря, я видел эту Хёлин-щи. Она красотка. Если ты по девушкам, советую в следующий раз согласиться на предложение Боры. Но если нет, я знаю пару парней. Приятели по танцевальной школе. По большей части тупицы, не буду даже врать тебе. Просто скажи, кто тебе нужен, и Чан Дону по-любому найдет, с кем замутить. Мы же не хотим, чтобы наш Сонгю-щи отмечал Рождество в одиночестве, да? Настроение Сонгю рассыпается о бодрую, дружелюбную улыбку Дону. Он тяжело вздыхает, закрывая ладонью лицо. Что непонятного во фразе «Я никого себе не ищу»? ~.~ На часах половина шестого, а Сонгю невидящим взглядом пялится в монитор. Он подсчитывает, сколько еще всего нужно обязательно сделать и когда (скоро или совсем не скоро) он сможет уйти. Цифры на экране уже ни о чем ему не говорят. Внутри все больше разрастается уныние. Что бы он сейчас не сделал, результат будет посредственным. Он изо всех сил пытается понять, что от него требуется. Сбежать, чтобы выпить пива и поиграть на гитаре, ему пока явно не светит. – Привет! Сонгю стряхивает с себя оцепенение. В полуметре от него – знакомая фигура с застенчивой улыбкой на лице и поднятыми в неуклюжем приветствии руками. На этот раз на нем клетчатые брюки и майка, выглядывающие из-под белой униформы повара. – Вот ты где. Сонгю прочищает горло, предпочитая не замечать, как к лицу приливает кровь. – Ухён-щи. Привет. Ты что здесь делаешь? – Что ж еще? Просто пришел узнать, нашел ли ты свою машину. – Да нет... Слушай, присядь. Чунхо еще не скоро придет, – предлагает он, кивая на ближайший свободный стол. Ухён подтаскивает стул, объясняя, что у него сейчас перерыв, поэтому он забежал на пару минут. Сонгю быстро рассказывает о том, как он в обеденный перерыв отправился в полицию, чтобы заявить о пропаже. Однако там была такая очередь, что, в конце концов, ему пришлось сорваться обратно на работу, так ничего и не сделав. – Во сколько ты сегодня освободишься? – интересуется Ухён, выслушав Сонгю. Сонгю бросает на монитор равнодушный взгляд и, наконец, решает. – В восемь. В восемь со всем покончу. Ухён расплывается в улыбке. Сонгю помнит ту самую улыбку. Взгляд усталых глаз в ресторане у тетушки Чо. Кожу покалывает. Необычное ощущение. Сонгю списывает это на контраст между сытной едой в теплом ресторане и уличным холодом. – Я ухожу в девять, – говорит Ухён, – Давай ты пойдешь в полицию, а я тебя там подберу? – Я… ага, хорошо. Погоди. Нет. Я тебе слишком много лишних хлопот доставляю, Ухён-щи. – Никаких хлопот ты мне не доставляешь. Дай-ка мне свой телефон, Сонгю-щи. Сонгю с недоумением протягивает телефон. – На всякий случай, мало ли случится что, – объясняет Ухён, сохраняя свой номер и звоня себе с телефона Сонгю. Сонгю не успевает прийти в себя, как Ухён уже прощается с ним. – Я лучше пойду, пока шеф-повар не порешал меня. Увидимся, Сонгю-щи. Когда Ухён, фигура в белом, уносится прочь из унылого офиса (по пути врезавшись в большого пластмассового эльфа, которого для создания праздничного настроения кто-то поставил возле двери), Сонгю берет свой телефон, чтобы проверить контакты. И обнаруживает, что Ухён подписал себя [Нам Ухён =‿= ... кста можн мне называть тебя хёном, Сонгю-щи??]. Он смотрит вверх, размышляя над просьбой – и вообще просто думая об этом эксцентричном создании по имени Нам Ухён, которое ворвалось в его жизнь. На миг он встречается взглядом с Борой, одной из немногих, кто остался в офисе. Он прокашливается и отводит взгляд, заставляя себя сосредоточиться на мониторе и обыденных задачах, которые предстоит выполнить. А до приподнятой брови и любопытного, задумчивого лица Боры ему нет никакого дела. ~.~ Сонгю чувствует себя неуютно, околачиваясь у здания полиции. В последний раз он был там в старшей школе. Полицейские, с которыми он разговаривал, выслушали его, пообещав завтра же проверить камеры с парковки и связаться с ним. Но Сонгю все равно некомфортно. Тут помимо него, подросток, пойманный на краже порно, и пьяный иностранец, который – как догадывается Сонгю – жалуется, потому что потерял свой паспорт. Сонгю надеется, что Ухён поскорее приедет. Он сказал, что опоздает на пятнадцать минут, а прошло уже целых двадцать. – Сонгю-щи! Сюда. Он поднимает глаза и видит у входа Ухёна верхом на мотоцикле. Он размахивает каким-то пакетом. Сонгю подбегает, попутно потирая руки, чтобы согреться. Он рад, что иностранец и подросток, которые попытались учинить драку, остались позади. Его дешевые ботинки стучат по холодному асфальту. Вместо приветствия Ухён сует пакет ему под нос. Ноздри заполняет аппетитный запах. – Задабривать тебя буду, – сообщает Ухён, являя взору Сонгю юкчон и чапче. – Я тебя люблю, – не без сарказма отвечает Сонгю. Голод, о котором он почти позабыл, скручивает его с новой силой. Ухён хихикает. – А где мы будем есть? – добавляет Сонгю. Ухён потирает затылок, смотря больше не на Сонгю, а на еду. – Хм, не знаю. Об этом я что-то не подумал. Улыбнувшись, он добавляет: – Я просто подумал, что это беспроигрышный вариант, ведь ты тоже умираешь с голоду. – Можно у меня, – выпаливает Сонгю. Часть Сонгю до смерти хочет знать, что такого в Ухёне, что вынуждает его говорить вслух, когда лучше бы держать рот на замке. Рассматривая его с виду дорогие черные джинсы и идеально уложенные волосы, которые с легкостью возвращаются на место, когда Ухён снимает шлем, Сонгю неуклюже добавляет: – Слушай, у меня как бы не хоромы. Так что если ты не против. Смотри сам. – Тогда к тебе, Сонгю-щи. Сонгю встречается взглядом с Ухёном и обнаруживает, что тот аж светится весь. Он запрыгивает на мотоцикл, устраиваясь как вчера. Когда Ухён протягивает ему шлем, Сонгю внезапно кое-что вспоминает. – О! Кстати, ты, эм... Можно. – А? – То есть, эм... Вопрос, который ты написал в телефоне. Можно. Если хочешь. Сонгю мысленно ругает себя последними словами за то, что запинается на каждом слове. Он же не будет смущаться из-за чего-то нормального. Это было бы верхом тупости. – Аа, это! Хорошо, Сонгю-щ... Хорошо, Сонгю-хён. На этот раз Сонгю вцепляется мертвой хваткой в мотоцикл, у него аж костяшки белеют, а пальцы немеют от боли и холода. ~.~ Они хорошо проводят время за едой. Слава богу, Сонгю прибрался на выходных, так что в квартире относительно чисто. (Хотя, учитывая, сколько времени он в последнее время проводит в офисе, у него особо и не было времени развести бардак). Он включает обогреватель, и они устраиваются с едой на безобразном синем диване. На ноутбуке Сонгю играет Buzz. Сонгю узнает, что Ухён любит R'n'B, кое-что из рока и многих старых исполнителей баллад. После того как Ухён ни с того ни с сего запел куплет из Coward – у него такой же глубокий и приятный голос, как и в воспоминаниях Сонгю – Сонгю так и подмывает рвануть в спальню за гитарой. Разумеется, он решает, что пока он не готов на такое. Вместо этого они весело проводят время, знакомясь с обширной коллекцией дисков Сонгю, которая занимает большую часть стены в тесной квартирке. Еще Сонгю узнает, что Ухён вправду так же беден, как и следует из названия его должности. И родители у него не миллионеры, осыпающие его дорогущими вещами. Просто с ним в квартире еще пять человек живет, и они делят между собой арендную плату, и Ухён по сути тратит деньги только на одежду, волосы и Мими. – Показуха, да? – говорит он и криво улыбается, копаясь в контейнерах с едой. – А я считаю, что это нормально. Учитывая, что я молод... И один. Мне не на кого тратить деньги, кроме как на себя. Ты понимаешь, о чем я, Гю-хён? От ухёновских слов веет чем-то самоуничижительным, чем-то тоскливым. Сонгю догадывается, что тот ищет хоть немного поддержки. Однако внезапное появление милого прозвища приводит его в замешательство. Он вдруг никак не может найтись с ответом. Язык словно к небу прилип. Сонгю просто что-то одобрительно мямлит, ковыряясь в еде. Он выжидает мгновение, а потом бормочет что-то насчет чая, который надо бы долить. Ковыляя на кухню, Сонгю отчего-то резко заинтересовался собственными коленями, а еще до него вдруг дошло, что носки с Рилаккумой, которые он утром натянул, смотрятся несуразно с его черными брюками. Он поклясться может, что слышит, как Ухён тихо посмеивается за спиной. И вдобавок совсем уж не к месту Сонгю со всей серьезностью задумывается, от чего у него теперь стабильно горит лицо. Он, наверное, заболел. Да, точно.