Глава 5.
7 февраля 2016 г., 13:51
Скажи мне, в чем смысл жизни? Он материален? Иметь все, что я когда-либо хотел и, возможно, даже больше... Когда я лежу ночью в постели, Всё, что я делаю - лишь думаю о тебе, А когда всё исчезнет, что мне нужно будет сделать, чтобы вернуться домой? Эта жизнь проходит так быстро, Совсем скоро я состарюсь, Что я буду иметь, кроме парочки историй, которые Мне некому будет рассказать... И когда все это закончится, С чем я останусь? Скажи мне, что останется? Перевод Sleeping With Sirens – Alone (featuring MGK)
Было одно «но». Одно большое «но». Мередит сбилась со счёта. Какой это был день? Пятьдесят шестой? Шестьдесят восьмой? Пребывание в замке, из которого выбиралась только на стадион для ежедневных и продолжительных тренировок, сбило все её подсчёты. И Мередит начала считать заново. В этом тошнотворном круговороте однообразных действий без осознания часто приходилось всё делать заново – сразу после того, как девушка выходила на новый уровень своего боевого навыка, прежние улетучивались, заставляя делать всё с самого начала. Седьмой день, думала она, механически передвигая ноги. Пятый день с того утра, как Квест перестал поднимать её каждое утро, и теперь девушка просыпала постоянно завтрак, её усталость не позволяла просто встать с мягкой постели после ежедневной нагрузки раньше времени новой тренировки. Бог весть в который раз. Бог весть, проходила ли эта усталость хоть на пять минут. Пятый – с того дня, когда Огун принёс упавшую в обморок Ми прямо на турнике в мед пункт, где над ней пол ночи кружили местные врачи. Третий – как Квест сломался, перестав говорить со всеми, ему не угодными.***
Квест раньше не знал, насколько хороша Ми как учёная; да, она обладала обширными знаниями в тех вещях, в которых миры были похожи, но воин сам не разбирался в науках и их адептах. Да и её некоторые глупые для его вопросы иногда заставляли удивиться. Но он знал одно – девушка была способна на многое. Главное, только дать ей стимул или пинка под зад, что он делал только в переносном смысле – на её зад он имел желание только засмотреться в силу своего пола. Поэтому он не терял времени и дал ей максимальную нагрузку, так же назначая «сверхурочные»; она отрабатывала их уже вечером, когда Квест наконец мог вздохнуть свободно и навалять множествам угрозам вместе с королём за пределами замка, благо такое случалось часто. Квест возлагал на её большие возможности за её упорность, но давал те же самые сверхурочные «в шутку» - нагрузка была слишком велика и не охватываемая для слабого пола, так что он надеялся, что она его обманывала и просто уходила отдыхать после его отлучки, а на утро просто врала, что выполнила всё. Он закрывал в свою очередь на это глаза. Как знать, - может, Мередит рано или поздно и поравняется с ним самим. У неё для этого долгая жизнь. Если у её будет идти такой же прогресс, конечно. - Улетела пташка, - объявил Квест; его пальцы почти рефлекторно нащупали за спиной парные мечи. Ручки были влажные и скользкие от крови гроулов, с которыми он столкнулся час назад и на удивление быстро расправился, из-за чего они прибыли обратно в замок раньше на часов эдак четыре. Он и так знал, что девушка ходила уставшая практически всё время, и не требовал от неё больше, чем она может дать, но так в наглую линять со стадиона было слишком. «Побыла бы тут хотя бы часок для вида» - мысли Квеста приобрели злой оттенок. Как-никак короли наблюдали за их тренировками, и если что-нибудь было не так – влетело бы тренеру. Воин вернулся в замок незамедлительно, решив отыскать прогульщицу. Квест злостно открыл дверь в спальню девушки чуть ли не сорвав петли, ожидая увидеть ленивицу на кровати в спокойной дрёме. Но на кровати не оказалось девушки, как и во всей комнате; всё оставалось ровно так же, как и в последний день, когда он заходил в её комнату, словно она здесь вовсе не бывала. Когда это было? Дня 4 назад? В тот момент нянька наконец действительно заволновался. Квест обошёл половину слуг, спрашивая о пропаже. Большая часть людей просто пожимала плечами, не зная, что можно ответить не на шутку разбушевавшемуся мужчине. Он сумел отыскать Огуна, стоящего около двери в помещение, оборудованного около полугода назад для медицинских работников, которые были так необходимы со времён прошедшей большими шагами по Одессии лихорадки. Генерал опёрся на стену спиной, сложив руки на груди – его поза выдавала скуку, но его взгляд был крайне обеспокоенным, а после появления своего врага в поле зрения – полный ненависти. - Ты не видел Ми? Она пропала прямо со стадиона, - воин обратился к своему коллеге, ворочая головой по сторонам в надежде увидеть фигурку девушки, решив пропустить эти мелочи мимо глаз. Генерал отпрянул от стены, угрожающе подойдя к Квесту. - Ты серьёзно? –воина поразила такая реакция на свой вопрос, - ты довёл мою Ми до такого состояния, а теперь делаешь вид, что ни в чём не виновен?! - До какого состояния? Твою Ми? И почему виновен я? – воин откинул уткнувшийся палец генерала в грудь в сторону резким движением. Взгляд Квеста упал на дверь медицинского кабинета. Что-то больно кольнуло в груди, вызывая тянущийся спазм внизу живота. - Что с ней? - Будто ты не в курсе, - Огун огрызнулся, - я нашёл её на земле в отключке на стадионе чуть ли не бездыханной. Где были твои глаза, когда ты давал ей такую нагрузку?! Мужчины стояли друг напротив друга, прожигая разъярёнными взглядами. Выражения лиц обоих было ужасно. Генерал задрожал; потом оскалился. Его лицо было чуть ли не перекошено болью, и сжатые зубы показывали только пик страданий. На какой-то момент Квест усомнился в том, что никакой драки не произошло – такие лица могут быть разве только у умирающих. Казалось, что это агония. Зрительный контакт грозился в любой момент перерасти в мощную потасовку. - Я не нагружал её, - выговорил Квест с усилием; у его внутри так же закипала кровь, которая выходила уже со свистом, как дыхание. - Тогда скажи мне одно, - прошипел генерал и облизнул пересохшие губы, - что ты сделал с моей… - Она не твоя, - прорычал воин, прерывая своего нежеланного собеседника, - она не твоя. Она сама в праве выбирать, если ты не знаешь. Тем более на такое место я не претендую. Я просто даю ей нужное руководство. А таких тем я не хочу и касаться. Огун тяжело дышал, прожигая ненавистными глазами воина. - Твоё счастье. Брови Квеста метнулись вверх, затем так же резко опустились на глаза – и без того не самый привлекательный для его коллега сумел поставить себя в ещё более не лучшем свете, оголяя свои настоящие мысли. - Не смей обращаться так с куколкой, - воин выдавил из себя эти слова, пряча нарастающую злость, - она не вещь. - Да, она не вещь, - Огун чуть ли не выкрикнул, словно готовясь это сказать уже некоторое время, - но она уже выбрала меня. У Квеста что-то защемило в груди. От ухмылки генерала захотелось одним рывком разбить его гадкую рожу. - …Генерал Огун? Врач стоял в дверях, не проявляя интереса к натянутому разговору; Мередит, которую он держал под локоть, было тяжело узнать – слегка проступающие раньше скулы теперь вырезались сильным углом на побледневшем лице, веки слегка прикрывали фиолетовые глаза, выдавая крайнюю усталость, а скривившиеся ноги в позе нагоняли страх. Огун резко переключил своё внимание с обозлённого Квеста на девушку. Он оказался рядом с ней в миг, схватив за талию, вглядываясь в уставшее лицо. Вопросов он задавал много. Чересчур много. Учёная только могла, что смотреть на генерала, слегка двигая губами. Видимо, он даже не надеялся услышать ответы – просто успокоиться и понять, что с ней всё в норме. Врач смог перебить разгорячившегося генерала и дать некоторые наставления насчёт здоровья пострадавшей. Он говорил достаточно много, постоянно употребляя странные термины из его практики, считая, что это может что-то прояснить для не бывавшего в этой отрасли жизни мужчине. Только некоторые фразы разрезали уши поодаль стоявшему Квесту и наблюдавшего за всей заварушкой, не скрывая своей ярости, ощетинив заодно и душу: -… она истощена… некоторые связки порваны… когда она в последний раз ела? Она отказалась говорить… ей необходим отдых… и перестать так перенапрягать организм… замените её тренера на более спокойного… завтра я сообщу королеве… Отрывки фраз проникали в подсознание и оседали мощным осадком на разогретой почве ярости и обиды. Кулаки произвольно сжимались, пытаясь успокоить нарастающий с каждым мигом, проведённым за наблюдением этой картины маслом - Мередит поддерживает в своих объятиях Огун, врач даёт последние советы. Генерал снова задаёт несколько вопросов девушке, ожидая на этот раз услышать ответы; губы Ми еле двигаются, пытаясь выдать несколько слов обеспокоенному спутнику: - Я не могу. Врач скрывается в своём кабинете, оставляя их наедине. Мужчина подхватывает на руки обмякшее тело; лицо девушки доверчиво утыкается в его шею, мягко касаясь своими губами грубой мужской кожи. Огун влюблёнными глазами смотрит на уставшую учёную, которая сумела настолько поверить ему; в следующую секунду оба исчезают из поля зрения воина, пытающегося подавить сильную боль под сердцем и тянущий спазм внизу живота, который заставлял всё сильнее сжимать руки, грозясь в любой момент разнести все ближайшие объекты по близости. Квест тяжело дышал в тени коридора, не попавшись на глаза своей ученице и забытым генералом, скрывшихся в недрах замка; скорее всего, он понёс её в свою комнату. Разгулявшееся воображение создавало в голове мужчины не самые лучшие образы. Квест громко выдыхает и трясёт головой, пытаясь прогнать гадкое и противное видение о возможности такой близости Огуна и Мередит; мужчина собирает всю волю в кулаки, разворачивается на пятках резким поворотом и уходит из замка, чтобы провести оставшуюся ночь в одиночестве где-нибудь на охраняемой стене вдали от людей. «Я привык»***
Квест больше не мог сдерживаться, когда видел у дверей комнаты девушки постоянно навещающего её Огуна. Он выходил оттуда только на службу; в одну ночь он остался там, проведя всю ночь рядом с плачущей Мередит. Квест слышал сдавленные всхлипы и успокаивающий голос Огуна. Видимо, её состояние было критичным. Все, кто сумел, навестили её после той же ночи, когда Мередит вышла из кабинета на трясущихся ногах. Даже те слуги, с которыми девушка не была знакома, пришли поворчать на её за лишнюю неосторожность и наговорить всяких левых советов по поддержании физической формы, в чём они даже не оставили углекислого газа из своих лёгких. Такой наплыв людей стал гарантией для Квеста, что Огун не приблизиться к девушке ближе, чем на несколько метров. Единственным не навестившим её оказался сам воин. Его несгибаемый и жестокий нрав никто не мог оспорить из окружающих, которые косо кидали взгляды на мужчину, горячо шепчась между собой о его бесчувственности. Он просто не мог забыть ту ночь. Он не желал больше ощущать то, что он почувствовал, когда Мередит оказалась на руках у другого, нежно обхватывая его шею и доверяла не ему. Почему. Что. Зачем. Слишком много вопросов. И каждое касалось ребяческого чувства, которому просто не находилось ни самого затхлого объяснения, ни самого банального определения. Испытывать раньше такое просто не приходилось. Это чувство зарождалось в глубине живота, похожее на спазм, постепенно растекаясь по всему телу и порождая сначала грусть, после – злость. Словно мир стал на чуточку лучше, чем раньше. Но при этом дико пустынным. Никто не предупреждал об таком на исходе нескольких месяцев обычного и ничего не значимого общения. «Намного лучше было, если бы эта девчонка не появилась здесь», - воину так хотелось выпарить эти слова секундой позже, как королева снова наорала на своего подчинённого за некомпетентность перед его ученицей. Но всё было намного ужаснее для няньки. Квест ощущал себя хуже. Слоняясь из стороны в сторону в детской принца Нестора, тревога всё больше нарастала. Он не знал ничего о ней, о её состоянии. Даже крики Нестора и вечный голод ребёнка не казались такой большой проблемой для мужчины; он действовал на абсолютном автомате. Возможно, размышлял Квест, меняя в который раз испускающий зловоние подгузник принца, даже не кривясь лицом от на всё попадающей белой присыпки, заполоняющей всё пространство комнаты, становясь похожим на дымовую шашку, он сам был виноват. Нужно было внимательно слушать вместо того, чтобы смотреть по привычке в сторону, выражая крайнюю незаинтересованность и утопая в своих мыслях; или чтобы пялиться на расцветающие лавандовым цветом глаза от каждой незначимой похвалы, как фиалки – те загорались настоящей жизнью всякий раз, когда девушка глубоко вдыхала и улыбалась, подтрунивая над ним, что воин всё-таки ею немного, но доволен. Конечно, он был ею доволен. Но Квест говорил Мередит это только в своих мыслях, которых крепко держал в железных цепях, не давая сорваться в реальную и общую жизнь. И он мог её освободить в тот день от нагрузок и отправить отдыхать, провести до двери, убедившись, что она наконец сможет прийти в себя, после впустив в комнату. Или перед этим прильнуть к мягким губам девушки. Квест передёргивается, роняя чистую упаковку подгузников на пол. Мужчина недовольно бормочет ругательство себе под нос и протягивает руку к полу, чтобы поднять уроненное. И это могло бы быть реальностью, но дело было в том, что воин сам этого не хотел – словом, очевидное. И Квест по-прежнему утолял свой голод мощными боями за пределами замка в сопровождении короля и некоторых людей, которые находились там просто для вида. Но не весь голод утолишь только хардкором и жёсткостью. В этом с этим голодом была загвоздка. Мужчина поднял упаковку с пола и возвратил её на своё законное место на столике. Он вздохнул. Нестор по-детски ласково ручкой лизнул ладонь мужчины и снова вернул пальцы в свои волосы, в которые часто любил потрепать, приводя их в удивительный рыжий столб, всё чаще и чаще выдавая себя за огненный язык пламени, что вполне характеризовало его – уже в этом возрасте он был похож на бомбу замедленного действия. Никаких чувств здесь не было. Общение с ней раньше было довольно скучным, не говоря о том, что каждое новое сказанное ею слово было слишком одинаковым на вкус. Нет, это не так. Да, это так. Впервые он подумал об этом в одну из первых ночей, когда она объявилась в их королевстве – тогда речи Ми слишком глубоко заползли в его разум, заставляя вздрагивать на постели от коротких и странных воспоминаний; её голос вскидывался к мозгу ярким и обжигающим лучом света, напоминая о том, насколько похожи абсолютно разные люди. И он не успел вовремя откинуть слишком лишние мысли. Когда он снова встречался с её взглядом и мягкой полуулыбкой, которую она дарила всем по простой привычке, свет рационального мышления погасал, погасал и весь остальной мир. Но чудеса на этом не заканчивались. Вокруг воцарялась полнейшая тишина, плотная, но нежная, как воздушный шёлк, и абсолютно, совершенно, обжигающе холодная. Холод мог обжигать так же сильно, как и огонь; Квест, возможно, уже убеждался в этом в прошлой жизни, но испытывал такое впервые. По щеке скользнула еле уловимая полуулыбка; воспоминание умерщвляюще-тёплого дыхания Мередит смешалось с глупой и непонятной атмосфере в голове из невидимых губ. Невидимых, но таких близких. Квесту не хватило ни старой закалки, ни привычного безразличия, и он не мог увидеть перед собой или за своей спиной тепло в тепле и не мог её коснуться. Воин раздражённо откинул со стола использованные мягкие салфетки, тем самым напугав младенца, который даже затих от напряжённого воздуха вокруг его няньки. Квеста трясло от злости и волнения весь остаток дня и всю следующую ночь, не давая сомкнуть глаз. Почему эти мысли несут мягкие и нежные выводы? Почему они так выбивают из колеи и заставляют сопротивляться? Она нужна. Не нужна. Приди. Забудь. Простая девчонка. Какого чёрта она вообще должна что-то значить? - Она значит. Квест рывком садиться на кровати, тяжело дыша и прогоняя с лица последние крупицы такой долгожданной дрёмы. - Она значит, - язык словно заел и тихо поворачивал эти слова, разжёвывая и лакомая каждый звук. Пора прекратить. Хотя бы сейчас. Хотя бы на день. Дать слабину.***
- Ми! Ты как? – радостный грифон влетел в комнату девушки; она лежала на кровати, накрытой небольшим пледом, отвернувшись от двери. Её тело в тени комнаты от закрытых тёмных штор казалось совсем крошечным. Она ничего не ответила Гриру, выдержав стальную тишину. Мередит не шевелясь смотрела на потрескивающий по оконному стеклу небольшой дождь. Она ждала. Улыбка с лица изменчивого грифона слезла мгновенно, заставляя птицу не на шутку забеспокоиться. Он подошёл к кровати, царапая своими когтями пол, вызывая не лучшие для слуха звуки. Грир перебирал когти, чувствуя себя до ужаса неуютно и неуверенно в компании молчаливой Мередит. -Ну… Надеюсь, ты теперь хорошо отдыхаешь? – птица попыталась улыбнуться для разрядки обстановки, что получилось скверно - вместо улыбки на лице появился пугливый оскал. Тело девушки не подавало никаких признаков жизни; в голове проскочила мысль о неожиданном продолжении магической болезни, которая настигла её в первую ночь. Но пугливые догадки развеяло слегка приподнимающееся от короткого и рванного дыхания покрывало. Наверное, дело во времени, решила девушка в конце концов, обратив в пепел слишком надоедливые отрывки снов и реальности и немного успокоившись. Нужно время выждать – как во время охоты. Терпение всегда вознаграждается. - Грир, скажи мне, - нежный голос приобрёл холодные нотки, переплетаясь со скрипичным ключом слёз, пытаясь скрыть присутствие глубокого разочарования, - зачем ты пришёл? Грифон нервно сглотнул, в миг теряя последние капли уверенности и кусочки памяти, в которые Квест так долго вдалбливал чуть ли не приказ, чтобы тот узнал всё о её самочувствии. Маленькие капельки пота потекли по коричневым перьям. - Как так «зачем пришёл»? Мы ведь друзья, а друзья должны навещать друг друга… - чёрные глаза бегали по всей комнате, пытаясь зацепиться за одну точку, чтобы успокоить свои натянутые нервы. Лгать грифон умел и делал это довольно часто, но бывали такие моменты и такие люди, когда он не мог соврать и нёс полнейшую чушь. - Перестань врать. Я здесь не настолько мало, чтобы не понимать, что ты мне врёшь. Птица перепугано села на пол, опустив от безнадёжности крылья. «Квест меня убьёт» - Скажи мне… что останется в конце? Грифон обнадеживающе посмотрел на неподвижное тело: - Ты про что, Ми? Что же. - Я про всё это, - худое тело, которое успело окрепнуть и обрести более соблазнительные подтянутые формы, задвигалось; девушка села, опираясь спиной на резную спинку кровати. Заплаканные глаза устремились в невидимое пространство при потолке, - я смогу обрести в этом мире всё, о чём мечтала, и даже больше, если забуду свои переживания и встану с этой кровати. Она смотрела в потолок, впервые с удовольствием наблюдая, как чёрные полосы растекались перед глазами. - Тогда следует перестать… переживать? – Грир попытался улыбнуться и развеять напряжённый воздух. Со стороны кровати послышался саркастический смешок. - Ты прав, Грир. Ты ужасно прав. Но я волнуюсь. Я всегда волнуюсь, - тяжёлый вздох одним взмахом возложил тону тяжестей на застоявшийся воздух, - в этом моя проблема. Тьма становилась всё гуще по мере того, как щёлкающий, издыхающий звук в ушах возрастал. Её мягкие, холодные шаги по придуманному коридору, - ткань, паутина, - оборачивались вокруг порванных связок слой за слоем, невесомо касаясь затылка. Девушка поёжилась; длинные ресницы стали ровными и прямыми от напряжённости. Тьма перед глазами то вставала, то падала многомерными, многослойными клочьями, перетекая и формируя нечто. Грифон во все глаза уставился на Мередит, по бледным щекам которой потекли скудные солёные слёзы. Никаких всхлипов. Только одинокие капли. Слёзы смогли стереть ужасающее зрелище болезни, притаившуюся в глубине организма. Не стереть, заставить отступить на время. - Знаешь, я никогда не понимала, зачем нам всё это? – ухоженные пальчики, но сильно сбитые и в мозолях, запустились в светлые волосы, удерживая голову на весу, - лучше пытаться говорить правду, даже если голос дрожит, чем делать вид, что ты счастлив и так. Грир вжал голову в плечи, словно услышал мощный взрыв, разрывающий слух. Зажмуренные глаза отказывались видеть разбитую девушку, которая успела стать ему хорошим другом чуть более, чем за два месяца. Он был убеждён, что что-то было… рядом. Что-то, что заставляло его закрыть глаза лапами и забиться в угол. Он не имел права молчать, но он это делает. - Ми… - грифон набрал в лёгкие побольше воздуха, стараясь перебороть страх перед подавленной подругой и отстранённым Квестом. - Почему он не приходит? Мередит успела задать вопрос раньше, чем птица успела дать ответ. - Он… он… Грир задрожал. Он не знал ответа на этот вопрос. - Я не знаю… Девушка отвернула голову к окну, пряча заново покатившиеся слёзы по лицу. - Но он волнуется. Ми, не считай его настолько бесчувственным. Да, он много чего ненавидит, он никогда не улыбается и не признаёт никого в своих глазах. Но он действительно переживает, - речь грифона оборвал тяжёлый взгляд заплаканных глаз; они приобрели цвет тёмного неба перед сильным ливнем со сверкающей молнией, пролетающие через самый зрачок. - Скажи ему, что я его ненавижу.
