Best Part of Waking Up

Солнце еще не взошло - стояла та темнота, которая появляется либо очень поздно ночью, либо очень рано утром. Независимо от того, встало солнце или нет, сейчас слишком рано для Луи, чтобы проснуться от звука - громкого стука, который охватил его уши. Его первой мыслью было то, что вор пытается не очень успешно проникнуть в его квартиру, и он готов был сказать: "Бери все, что хочешь, только тихо". Потом глубокий и низкий голос тихо произнес его имя, и Луи понял, кто это был, и нет, это был не грабитель. Это было что-то гораздо хуже и разрушительнее. Гарри Стайлс. Луи застонал в подушку и протестующе зашевелил ногами, как делают дети, когда не хотят спать. Гарри постучал еще два раза, и от звука его прислонившейся к двери головы, Луи, наконец, сдался, позволяя своему обнаженному телу соскользнуть с кровати и ползти по полу. Он долго и вяло передвигался по коридору, и когда открыл дверь, там стоял Гарри, который вытирал оставшиеся слезы со своего лица. Луи смотрел на него без всяких эмоций. Он отказывается чувствовать что-либо до десяти утра. Гарри резко обернулся и посмотрел вниз, на пол, где на коленях стоял голый Луи, и его глаза расширились, а рот приоткрылся. Луи закатил глаза, но, тем не менее, встал и отступил, чтобы пропустить кудрявого парня в свой дом. Мгновение, и Гарри нерешительно входит, исследуя глазами картины на стенах, и осматривается, что он делает каждый раз, пытаясь притвориться, будто румянец на его щеках появился из-за чего угодно, но не из-за твердеющего члена. Луи смерил его странным взглядом, прежде чем понял, что на нем нет одежды, но он чувствует себя слишком уставшим, так что ему все равно. Он просто прищуривается и кивает головой, указывая Гарри идти за ним в его, заваленную одеждой, спальню и сразу же падает лицом на измятую постель. Гарри неуверенно стоит у двери, не зная, что делать, и Луи глубоко вздыхает, приподнимая край одеяла в качестве приглашения, чем Гарри с нетерпением пользуется. Через секунду он раздевается до своих розовых трусов и ложится рядом с Луи, молча умоляя его об объятьях. – Ты знаешь правила, Стайлс, разворачивайся, – и Гарри делает, как сказали, переваливаясь на левый бок; Луи пристраивается сзади, чтобы обнять его, даже не заботясь о нехватке одежды. Было приятно, и Гарри не думал о сексе, и дело было не в этом; дело в том, что Гарри нуждается в ком-то, кто будет держать его, и не нуждается в одиночестве. Они оба заснули и, казалось, прошло мгновение, прежде чем телефонный звонок разбудил их. Гарри принял вызов, а Луи не успел до конца проснуться, когда большая рука начала трепать его по плечу. – Я обещаю не бить тебя по твоим большим яйцам, если ты прекратишь меня трясти, – предложил Луи, Гарри любяще закатил глаза и встал, позволяя своим мышцам хрустеть и трещать. – Боже, ты скрипишь, как старый дом, – дразнится Луи, все еще не вставая с кровати, и Гарри мысленно молится, чтобы ткань покрывала соскользнула с него, обнажая великолепную задницу. – Моя спина все еще доставляет мне много проблем, – Луи что-то говорит, прежде чем рывком скинуть с себя одеяло, указывая на кровать. – У нас есть немного времени. Ложись на живот, – потребовал он, и Гарри был полностью смущен, но повиновался, а в его голове появилось тысячу разных неприличных сценариев. Гарри не успел сказать и слова, как Луи уселся на его бедра, проводя теплыми руками по спине. Вопрос умер на кончике языка, вырываясь стоном; Гарри даже не стыдно. – Я... Ты голый? – Луи окидывает взглядом свое тело и закатывает глаза, продолжая растирать плечи. – Хочешь, чтобы я остановился? – спрашивает он, приподнимая бровь, и Гарри быстро мотает головой в подушку. – Никогда не останавливайся... Дай мне снять боксеры, а потом, – Луи проворчал свое неодобрение, но не среагировал достаточно быстро, как Гарри уже стянул свое нижнее белье, демонстрируя бледную задницу. Луи быстро понял, что его член упирается между ягодиц парня. Луи понятия не имеет, почему он продолжает позволять Гарри спать у него. Он постоянно стучит в дверь в три часа утра со слезами на глазах и опущенной головой, и Луи не настолько бессердечный, чтобы отказать ему. Они никогда не говорят об этом; это одна из тех вещей, которая просто есть. Луи пытался отдалиться от Гарри, действительно пытался, но сейчас он позволяет себе оседлать Гарри, в то время как они оба голые и, ради всего святого, у Луи пересыхает во рту. – Нам... Эм… Нам нужно собираться на работу, – Гарри вздыхает, когда Луи слезает с него, и прежде чем они еще говорят что-то друг другу, он хлопает дверью ванной, а Гарри бьется головой о подушку. Х Гарри пытался не поддаваться своим импульсам, но в последнее время ничего не получается. Он не может поговорить об этом с мамой или сестрой, потому что они не понимают. Они хотят, чтобы он "обратился за помощью", но это не то, что нужно Гарри. Ему нужно, чтобы голоса в голове исчезли, и ему нужен кто-то рядом. Его разум кричит на него, напоминая, что он сделал, и каждый раз, когда он закрывает глаза, изображения ярко горят в задворках памяти, в глубине души, как будто он смотрит кино в HD снова и снова. Он ненавидит свое прошлое, он ненавидит эти мысли, он ненавидит темноту и, что более важно, он ненавидит своего отца и, что бы ни случилось, он не хочет стать таким, как он. Гарри не убийца. Но его голова не перестает говорить ему, кем он является, и прошлая ночь была одной их худших. Гарри ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но ничего не получалось. Он был окружен барахлом, которые украл, но он чувствовал себя пустым. Как если бы ни одна из вещей, не имела ни формы, ни веса, а просто была каким-то объектом, находящимся в свободном падении. Он не мог терпеть это; он не мог смотреть на себя в зеркало, потому что это вызвало еще больше воспоминаний, и он был готов сорваться. Гарри отправляется в единственное место, где он чувствует себя в безопасности - к единственному человеку, который будет держать его, и все покажется далеким кошмаром. Он отправляется к Луи и, независимо от того, как тот отрицает связь между ними, Гарри знает, он всегда откроет дверь и пригласит его. Х Лиам не имеет ни малейшего понятия, зачем и как Найл убедил его пойти в бар, но сейчас он здесь – в баре – в два часа ночи, и он действительно хочет спать. Найл смеется с группой девушек, в то время как Лиам чувствует себя неловким, старым и не может понять, что за странный, запах стоит здесь. – Лиам! Ли! Эй, смотри, кого я нашел! – Лиам оторвал взгляд от стакана и слегка нахмурился, когда попытался вспомнить незнакомую брюнетку, которая висела на руке Найла. Волнистые волосы до плеч, изумрудные зеленые глаза и добрая улыбка. Она прикусила нижнюю губу, когда Найл приобнял ее за плечи, пьяно ухмыльнувшись своему другу. – Я... Я понятия не имею, кто она, – смущено выдал Лиам. Найл покачал головой, указывая на декольте незнакомки. Блондин расстроился и нахмурился, будто Лиам не мог сложить два и два. – Нет, ты не понимаешь, Ли, я нашел ее. Девушка, которую ты описывал, помнишь? Она хотела взять у тебя в рот, но ты отказался. Посмотри, она выглядит так же, как она, я прав? Странные веснушки на шее точно, как говорил. Эй... Эй, ты все еще хочешь отсосать ему? – нечленораздельно проговорил Найл, смотря на нее с надеждой. Лиам не уверен, кто был более шокирован – он или девушка. И ее ответом стала пощечина Найлу и пролитый на него напиток, после чего она развернулась, чтобы уйти. – Найл! – прошипел Лиам, и голубоглазый парень надулся, глядя на Лиама грустными глазами, как будто его мозг не смог понять, почему кто-то испортил его пиво. – Она выглядела так же, как ты и говорил, Ли. Я только хотел, чтобы у тебя был секс, – Лиам вздохнул и повел Найла к туалетам, чтобы парень мог опереться о стену и стоять ровно. – Я знаю, и я ценю это, но ты не можешь просто спросить человека, не хочет ли он отсосать у кого-то. Это неприлично, – объясняет Лиам, а Найл кивает головой и хмурит брови. – Я понимаю, только если они не проститутки, тогда это нормально, потому что это, типа, их профессия. О, Боже, что, если она разозлилась, потому что я не говорил об оплате? – выкрикивает он, и глаза Лиама расширяются от страха, когда друг вырывается из его хватки и теряется в толпе пьяных людей. Лиам обошел группу парней и вытянул шею, пытаясь увидеть, куда Найл мог бы пойти. Он понял, когда услышал крики и знакомый голос и увидел активно жестикулирующего Найла в углу; с поникшей головой Лиам пошел навстречу очень раздраженной девушке. – Прошу прощения за него, – сразу извиняется Лиам, а Найл хмурится, качая головой. – Нет, Ли, она разозлилась, потому что мы не заплатили. Сколько денег у тебя есть? – брюнетка была готова наброситься на него, она сжимала ремешок своей сумочки, и Лиам понимает ее, потому что Найл заслужил. – Еще раз повторяю, я не проститутка, а теперь оставьте меня в покое! – кричала она, но ее голос терялся среди музыки и шума. – Я знаю, что ты не проститутка, и если бы он был трезв, он бы тоже это знал; не то, чтобы это плохо – быть проституткой, я имею в виду, что лучше заниматься сексом за деньги, чем бесплатно, не так ли? О, Боже, нет, бесплатный секс тоже неплохо, но наше тело это наш храм, верно? Это не то, что женщины хотят слышать? Они хотели бы, уважать себя и быть ответственными за то, что и для кого они это делают, я читал об этом где-то. Я не совсем уверен, и я бессвязно говорю, мне неловко, и я сожалею о случившемся. Пожалуйста, мне очень жаль, – умоляет Лиам, и теперь девушка даже слегка улыбается и качает головой. – Ты - самый сложный человек, которого я когда-либо встречала и, к счастью, твой друг - не самое ужасное, что я видела здесь сегодня. Некоторые бегали за мной около часа. Вот, вот моя карточка, ты можешь позвонить мне как-нибудь, но если я еще раз увижу блондинчика, то отрежу ему яйца, – Лиам не был уверен, действительно ли она имеет это в виду, но он улыбнулся, дал ей свой номер и начал выводить друга из бара, чтобы не вляпаться в еще какую-нибудь историю. Они поехали к Лиаму, потому что его квартира ближе. Ранним утром у него зазвонил телефон, тогда он и вспомнил о визитке. Эскорт услуги Бренды Скай. Если бы Лиам не был слишком уставшим и опустошенным, он бы посмеялся над собой, но вместо этого делает глубокий вдох и пытается разбудить Найла. Х – Зейн? Почему ты не спишь? – бормочет Перри, когда открывает глаза и видит своего жениха, сидящего на подоконнике. Зейн растирает шею, смотрит на прикроватные часы и замечает, что сейчас немного за пять утра. Он выпускает маленький вздох, встает и потягивается. – Вернись в кровать, – Зейн сворачивается в уголке; Перри говорит что-то еще в подушку, прежде чем поднять слабую руку и погладить пустое, холодное место рядом с ней. – Иди сюда, – парень кивает, но не двигается. – Не могу спать – слишком много мыслей, – это настоящая проблема для Зейна; бессонные ночи и никогда не заканчивающиеся мысли. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он видит лица умерших людей, которых не смог спасти, людей, чьи жизни закончились слишком рано. У него не было этого раньше – чувства не были в его компетенции, но в последнее время, его подсознание пытается сказать ему что-то. Зейн понятия не имеет, что это такое и из-за чего возникает, но что он точно знает – это то, что он ненавидит это ощущение. Чувство беспомощности, осознание того, что где-то страдают и умирают люди, а он не может ничего с этим поделать. Он никогда не чувствовал себя подобным образом раньше - до точки, когда он совсем не может спать. Его глаза отражают бессонные ночи, его невесте не хватает тепла его тела рядом; но он не может признать свои ошибки. Он не может говорить о своих проблемах, так что он просто должен справиться и смириться. И как будто Перри знает об этом, как будто она каким-то образом сидит у него в голове и собирается сказать еще что-то, но звонок мобильного Зейна раздается в комнате. Он быстро вскакивает и берет трубку, зная, что звонят с работы. Зейн быстро целует спящую девушку, готовый ехать. Х – Я единственный, кто появился здесь в одиночестве? – открыто спрашивает Зейн, и слышит только ворчание. – Мне придется отвечать на свой собственный вопрос? – никто не отвечает - все четыре головы сонно лежат на столе; Гарри бесцельно пропускает пальцы через мягкие волосы Луи. – Приму это за положительный ответ, – сам себе говорит Зейн, потому что, по-видимому, никто из них не достаточно жив, чтобы ответить. Это вызывает интерес Луи, он поднимает голову и прищуривается. Зейн пытается не ерзать под пристальным взглядом голубых глаз. – Почему ты такой бодрый? Если солнце не встало, то и я не должен тоже, – бормочет Луи из-под касаний Гарри, и Зейн отворачивается, пожимая плечами. – Он не спит, вот почему, – он бросает обвиняющий взгляд Лиаму, который не видит ничего плохого в своем заявлении, и другие три парня смотрят с интересом. – Ты понятия не имеешь, что я делаю и чего не делаю, – защищается Зейн, и Луи пользуется этим моментом, чтобы пойти и налить кофе, потому что директор будет здесь в любой момент, а ему нужен кофеин, чтобы держать себя в руках. – Я знаю, что эти тёмные круги под глазами вызваны усталостью, или большим объёмом работы, или бессонницей. Учитывая тот факт, что у нас было очень мало дел, я скажу, что это потому, что ты устал из-за отсутствия сна. Кошмары? – Лиаму всегда удается не знать, когда вовремя замолчать; Зейн просто поворачивает голову и отказывается от дальнейших комментариев. Найл смотрит то на одного, то на другого и тычет Лиам в ребра локтем. – Что ж, Лиам подцепил шлюху сегодня, – в комнате воцаряется тишина, глаза Лиама расширяются, и Луи откидывает голову назад, громко смеясь. – Так держать, большой Пейно! – выкрикивает он, занимая свое место рядом с Гарри, и Лиам яростно мотает головой в знак протеста. – Ты называл ее проституткой, а не шлюхой и, кроме того, она не была ей. Она из эскорт услуг, – лицо Лиама становится малиново - красным. – Знаешь, я должен сказать, что ты все равно должен платить за это, – кивает Луи, и Лиам хмурится. – Я не платил ей..., – начинает он. – Неоплачиваемый эскорт? Не очень хороший бизнес, – добавляет Гарри. – Потому что у меня не было секса с ней..., – еще раз пытается Лиам. – Отшила проститутка? – издевается Луи, и Лиам выглядит обиженным. – Она не отшивала меня; она дала мне свою карточку..., – снова начинает он, и снова его прерывают. – Ах, договорились на секс на потом? Это имеет смысл, – кивает Гарри. – Мы не... Я не... Черт возьми, это все Найл! Он подошел к ней и пытался заплатить, чтобы она мне отсосала! – кричит Лиам, и все молчат, прежде чем Гарри, Зейн и Луи начали смеяться; Луи принимается вращаться в конференц-кресле, хлопая себя по колену. – О, приятель, Найл почти заплатил за то, чтобы кто-то отделал тебя, но ты все-таки все испортил? – выпаливает Луи со смехом. Лиам стонет и роняет голову на стол. – Она облила его выпивкой, а потом мы ушли! – возмущается он, и Найл закрывает лицо руками. – Вот почему я проснулся весь мокрый, я думал, что обмочился, – признается он, и Зейн фыркает. Когда дверь открывается, внимание с Лиама переключается, и он облегченно вздыхает. – Я понимаю, что сейчас рано, но у нас есть дело для вашей команды, – говорит директор всем, но его взгляд фокусируется на Луи. Тот закатывает глаза и кладет голову на стол. – Да, еще одно для Команды Отвергнутых! – с энтузиазмом произносит Найл, и Гарри смеется, показывая свои ямочки. – Эй... По определению мы не отвергнутые, да? Типа, они хотят, чтобы мы работали и все такое, – протестует Лиам, и Зейн чувствует себя отвратительно. – Видимо, мы – их последняя надежда, – говорит Луи, а Лиам, похоже, уже готов начать спорить, но громкий кашель прерывает их. – Как я и сказал, но это дело может и не быть делом как таковым. – Как это возможно? То же самое, что сказать, что этот стол может и не может существовать. Я могу, и не могу быть геем. Ты можешь или не можешь быть раздражающим, – перебивает Луи, Зейн давится смехом. Начальник поджимает губы и продолжает. – Это дело может и не быть делом, потому что, – он повысил голос. – Нет тела или, по крайней мере, не было до сегодняшнего дня, – это привлекает внимание каждого, и все смотрят на большой экран, где появлялись фотографии жестоко избитой и изрезанной девушки с кляпом во рту. Ее лицо невозможно распознать, но было ясно и очевидно, что убийство произошло недавно. – Она не опознана, так что мы называем ее Джейн Доу, пока не получим стоматологическое заключение; неизвестный оставил ей не очень много зубов. Синяки еще свежие, она мертва, плюс – минус, пару часов. Очевидно, она была жива во время большей части пыток, – слайды сменяют друг друга, и Зейн вынужден смотреть на каждую фотографию, которая хуже предыдущей. – Что мы знаем – двое свидетелей выходили из ночного клуба и нашли ее выброшенной на тротуар. Ее ногти вырваны, еще есть небольшие изменение цвета на костяшках пальцев, вероятно, она сопротивлялась, – Луи быстро взглянул на Гарри, прежде чем снова опустить глаза на фотографии. Здесь нет ничего, что могло бы помочь установить личность девушки, она была изуродована, вся в крови и синяках. – Почему вы думаете, что это работа серийного убийцы? – спрашивает Зейн. Было очевидно, что он пытался не отводить взгляда от трупа и не вырвать. – За прошедший месяц без вести пропало довольно много женщин в районах Мэриленд, Вирджиния и Вашингтон. Они были так разобщены, что мы и не задумывались об этом, особенно касательно проституток, – Лиам положил голову на стол и вздохнул. – У нее не было кредитной карты с собой? – начальник качает головой. – У нее не было ничего, что могло бы определить место положения; ни кошелька, ни обуви, ее юбка разорвана и это все, что мы знаем, – Лиам вздыхает с облегчением, потому что девушка, которую он встретил ранее, ночью, была одета в платье. Они даже не похожи, но это означает, что Лиаму придется позвонить и предупредить ее. Если серийный убийца на свободе то, она может быть в опасности. Он слегка кивнул головой, а Луи решил, что сейчас самое время продолжить вращаться по кругу. – Я не знаю, как мы должны вычислить убийцу исходя из того, что у нас лишь одно изувеченное тело. Этот парень или девушка, может быть из другого города, он может расчленять трупы и не иметь свободного времени, следовательно он бросил работу или он может держать этих женщин в каком-нибудь сексуальном рабстве или подвале, а эта боролась и ее убили. Возможности бесконечны! – заканчивает Луи, взмахивая руками. Гарри смотрит на него в полном восторге, почти так же, как если бы он был слишком выдающимся и идеальным для этого мира. – Я часто думаю, что такого ужасного я сделал в прошлой жизни, что ты постоянно маячишь передо мной в нынешней, – начинает директор, пробегая рукой по лицу и волосам. Луи морщит нос. – Ты не казался слишком обеспокоенным, когда мои яйца были глубоко в твоей заднице, – парирует он, убедившись, что вложил всю дерзость в свой ответ. – Да и ты не говорил так много, когда мой член был у тебя во рту, помнишь? Ты, лживый муд… – Луи собирался элегантно ответить, но Гарри вскочил со своего места. – Эй, ты не имеешь права быть грубым с Луи. Ты ничтожен и зол, потому что он отказывается уделять тебе свое время. Гребаный, ты, идиот, – кричит он глубоким, суровым голосом, а затем снова садится в кресло, полностью растерянный и смущенный, из-за того, что только что сделал. В комнате повисло молчание, и Лиам кашляет, чтобы привлечь внимание обратно к трупу, но Луи смотрит на Гарри на мгновение дольше, ставя его в неловкое положение. – Я не просил тебя, Стайлс, – шепчет он почти про себя и, он не знает о чем думать. В чем Луи уверен – в том, что Гарри продолжает ломать каждый слой, который он воздвиг вокруг себя, и это расстраивает. – Ты мог бы понять меня, если бы только дал мне шанс, – шепчет Гарри в ответ, и Луи не хочет продолжать этот разговор. Он просто возвращается в свое кресло и фокусируется на мертвой женщине на асфальте и настраивается на то, что команда отправится на место преступления. Гарри кусает губу, но больше ничего не говорит и встает сзади Лиама, а Луи все равно толкает его плечом в знак благодарности. Х