Договор

Прошло уже несколько дней, а, возможно, и недель с того дня, когда Даан снял с себя маску друга принца, совершенно не собираясь вновь становиться собой. В этом не было нужды, да и народ еще слишком хорошо помнил того мага, который решился выступить в одиночку против короля. Это бы закончилось восстанием, которого сам маг сейчас не ждал. Слишком много сил уходило на то, чтобы поддерживать мнимую власть Андриса и скрывать плен Леланда с Томасом. Народ что-то понимал - уже сейчас шептался по улочкам столицы, говорил, что что-то неладное творилось недавно в Цитадели. А после заговорил о пожаре в замке королевы. Людские языки настолько быстро передавали новости, что не нужны были никакие вестники или посыльные, чтобы разнести ее по стране. Уже все знали, что деревня Мииры сгорела едва ли не вся, а крестьяне бежали, так и не получив ответов от королевы. Народ поглощала паника. Через месяц, после того, как все слухи уже утряслись, переварились в головах обычного люда и вельмож, по Аквилии пронеслась новость о новой войне. Радчер желал начать собственную войну с Аквилией, одержав уже несколько побед в маленьких провинциях. Графы были беспомощны без поддержки королевского войска, которое сейчас защищало лишь столицу, а с собственной армией, не столь многочисленной, лишь способной защитить их собственные дома, выстоять против штурма многотысячного войска Радчера не могли. С востока неумолимо приближалась война. Народ не находил себе место, сбегая из маленьких городков, которые Лозье, король Радчера, сжигал или грабил, направляясь на свою главную цель – Аквилию, столицу могущественного королевства, чьи силы сейчас были ничтожны, а король не мог отстоять даже частицу собственной территории. Питаемый новыми победами, через всего лишь очередной месяц, Лозье добрался до столицы, но не напал на нее, отлично зная, что бессмысленно штурмовать стены того города, который был защищен сильнейшей магией. Ему нужны были природники, которые, к его же собственному огорчению, пойти против этого королевства не могли. Он решился на осаду, расположив свои войска на главных воротах города, при этом оставив часть из них на входах в столицу, чтобы даже мышь не могла прошмыгнуть без его ведома. Лозье выбрал действительно удачное время. Аквилия могла пасть едва ли не от легкого дуновения ветра. Только когда народ оказался заперт в огромном городе, без возможности сдаться королю Радчера, без возможности сбежать в Энтелей, без возможности попросить помощи у Цитадели, стало известно, что Андрис на самом деле мертв, а Томас и Леланд в заточении в своем же замке, под властью сумасшедшего мага, когда-то желавшего отомстить королю за погибель собственной семьи. Простой люд понимал, в какой ситуации он находится, но ничего сделать уже не мог. Пойти с вилами на вооруженную мечами и пушками армию? Даже самый отъявленный смельчак не сможет этого сделать, отлично понимая всю абсурдность этого дела. Но что им еще оставалось? Уповать на богов? На армию Аквилии, которая сама не знала, кому она теперь подчиняется? Что они могли сделать? Действительно, ничего. Ловушка захлопнулась вокруг сильнейшей страны, и тугие цепи власти Радчера медленно сдавливали государству горло, желая получить долгожданный предсмертный вздох и забрать прекраснейшее королевство себе. Никто бы не был против оказаться под властью Лозье - все знали, насколько он хороший полководец и отличный король, следящий за собственной страной и до сих пор не позволяющий соседу с юга, Мастэну, забрать у него власть. Разве было бы плохо подчиняться ему? Но народ еще верил в непонятное чудо, которое могло произойти в любую минуту, лелеял надежду, что Леланд еще сможет освободиться, встать во главе войска и дать отпор Радчеру, загоняя его назад на свою территорию, исполосанную горными хребтами и глубокими реками. Они надеялись... они все еще надеялись. Но, к сожалению, все надежды пали, когда в помощь армии Аквилии прибыло войско Криала во главе с могучим, но ужасным Таоном. Если Лозье и мог стоять под стенами столицы столько, сколько этого требовалось бы, ожидая, когда жители ему сами вынесут ключ, то Таон этого делать не будет - нападет на эти неприступные стены и даст бой многочисленной армии, все еще скрывавшейся от пытливых глаз собственных врагов. Если сила Леланда и защитит королевство от ударов катапульты и взрывов подложенных под стены пороховых бомб, то никто не сможет защитить его от голода, если Таон решится на осаду. Да только Даан – верный учитель Леланда, сильнейший маг-природник, о котором среди народа ходили легенды, которого народ с благоговением когда-то называл великим, сам вынес ключ от города Таону, когда тот, после продолжительного, изнурительного и кровопролитного боя с армией Лозье, прогнал его от стен Аквилии, заставляя отступить в сторону сожженных им же деревень. Если народ и обрадовался в первые секунды своей свободы, то тут же пришел в ужас, понимая, что теперь их страна присоединится к Криалу – ужаснейшему завоевателю когда-то свободных и прекрасных земель запада, тех, что на континенте Фримо. Войско самого Таона расположилось за стенами Аквилии, как подтверждение силы короля и его власти над столицей и всем королевством. Воинам пришлось самим позаботиться о раненых и убитых - лекарей на всех не хватало. Все горожане вспоминали мальчишку-целителя, который мог легко поднять на ноги больного старика. Да только где теперь этот мальчишка, никто не знал, возможно, и догадывался, но никому не говорил. Сам король направился прямиком в замок королевской четы. Как только за ним закрылись ворота дворца, по улицам столицы пронеслась новость о казни Леланда, Томаса и Мииры завтра на рассвете. Надежда простых горожан исчезла: теперь никто не может им помочь. А во дворце, спустившись прямиком в тюрьму, где держали принцев и королеву, Таон разговаривал с Дааном на тему того, как теперь следует поступить магу, ведь сам король терпеть не может тех, кто размахивает перед ним собственной силой, в надежде, что это сможет его напугать. А ведь именно так собираются поступить старейшины в Цитадели, когда узнают о том, что Таон теперь занял столицу и решил провозгласить себя императором нового государства, подмявшего под себя сильнейшее королевство. Если уж Аквилия пала, то другие страны не смогут устоять под гнетом миллионной армии. У них просто не будет на это сил. Король Криала, остановившись напротив камер, где расположили королевскую семью, с восторгом собственной победы и презрением к находящимся здесь людям осмотрел каждого из когда-то великого рода. - Ну, - уверенно начал он, сделав шаг в сторону камеры Леланда, - не думал, что все так обернется? Принц никак не отреагировал, даже не поднял головы. Он продолжал смотреть куда-то за Таона пустыми, ничего не выражающими глазами, потерявшими свой былой блеск. Волосы.. дивные длинные волосы Леланда грязными и слипшимися прядями падали на лицо, его щеки покрывал жесткий волос щетины, грозящийся перейти в бороду, которую сам мужчина никогда не любил и всегда следил собственной магией, чтобы та не появлялась на его лице. А сейчас, находясь в камере, где даже стены вытягивали из него силы, он не мог наколдовать и маленькой искры огня. Одежда была грязная, местами изорванная, было ясно, что еще с самого начала пребывания здесь Леланд пытался вырваться, сражался за собственную свободу, а сейчас опустил руки, более не зная, за что он может бороться. Он сидел у стены, опершись о нее спиной и просто глядя куда-то в непонятную точку за спиной Таона, заставляя короля злиться и еще больше ненавидеть этот проклятый род. - Раз не хочешь говорить, то умрешь молча, как и вы двое, - разгневанно сверкнули болотного цвета глаза. Король скривил тонкие бескровные губы в подобии усмешки и развернулся на пятках, направляясь прочь из этой тюрьмы, не желая видеть этих людей до завтрашнего утра, когда их всех казнят на глазах у их же народа. Утром, когда солнце только тронуло пики крыш столицы, на главной площади уже расставили эшафоты, по одному на каждого, чтобы разделить семью в смерти и не позволить даже похоронить их вместе. Вели их в гробовом молчании. Каждый человек в Аквилии знал, сколько для этой земли сделала королева и сколько наследный принц. Народ опускал голову в знак уважения, старики кланялись, тем самым вызывая еще больший гнев у Таона, не желающего делать из этой семейки мучеников, но отлично понимающего, что без казни этих троих народ Аквилии не сдастся ему окончательно. На шее Томаса и Мииры затянули петли, решив, что для обычных людей, прошедших свой путь без магии и не отдавших свое тело и душу Цитадели, эта будет достойная и мучительная смерть. А вот Леланду Таон приготовил совершенно иную казнь, зная, что природный маг мог защитить себя от виселицы, но от огня даже он не сможет огородить себя. Все это знали, все понимали, что только так можно было убить мага. Так казнили сильнейших из них, так казнили самых слабых. Народ молчал, с ужасом наблюдая за начинающейся казнью. Смотрел на бледную королеву, на Томаса, опустившего голову и зажмурившего глаза. Смотрел на Леланда, имеющего бесстрастное, совершенно отсутствующее выражение лица. Его привязывали к столбу, палачи подкладывали ветки в его костер, проверяли надежность веревок. Все было готово. Аквилия должна была лишиться своего последнего оплота, последней возможности спастись. Да вот только над площадью раздался душераздирающий крик, толпа хлынула прочь от места, где стоял трон Таона. Женщины в ужасе смотрели на мужчину, стоящего перед королем Криала, мужчины, отошедшие от удивления. Все радостно начали кричать, кто-то даже решился трясти свою жену, все еще в испуге смотрящую на того, кто держал окровавленный меч и зло смотрел на уже мертвого Таона. - Нарвался, - сплюнул убийца, поднял свой меч и стер грязной тряпкой с него кровь, стал осматриваться вокруг, в поисках того, кто также был причастен ко всему этому, желая поступить с ним так же, как поступил только что: проткнуть гнилое сердце и повернуть собственный меч в этой пустой груди. - Король мертв, - с благоговейным ужасом, но с предательски вырывавшимся на свободу восторгом выкрикнул народ, пронося эту новость через всю толпу, наслаждаясь звучанием этих слов, пробуя их снова и снова, глядя на своего спасителя, узнавая такие знакомые черты в этом грозном убийце, и понимая, что они спасены. Убийца стоял спиной к эшафоту. Великий, грозный, награжденный взглядами народа, его криками, его восторгом. Он освободил их, освободил свое королевство от неминуемой гибели. И пусть Лозье до сих пор желал заполучить алмаз Аквилии в свою корону, сейчас это не так угнетало, заставляя склонять головы в немой покорности. Сейчас люди готовы были пойти за своим королем, за своим принцем, в надежде, что их свобода останется при них. Убийца еще долго всматривался в толпу, рыща своими глазами по головам зрителей, их лицам, телам, разыскивая того, кого здесь уже не было. Он бы продолжил свои поиски, пошел бы за тем, кого он искал с мечом наготове и ярким желанием мести, но остановился, так и не сделав шаг, сейчас желая совершенно иного. Ему нужно закончить другое дело. Убийца повернулся к эшафоту, растянул свои бледные, искусанные губы в теплой, довольной улыбке, сделал первый шаг, второй, еще один, еще и побежал. Толпа расступалась, позволяя ему проходить сквозь себя, направляться все дальше и дальше, пробираться, продираться к месту казни, теперь не казавшемуся таким уж ужасным. Томас ответил на эту радостную улыбку не менее восторженным вскриком, более не надеясь увидеть этого человека подле себя. Он был мертв для него уже как несколько месяцев. - Вальд, - выдохнул принц, когда убийца наконец-то подбежал к эшафоту и забрался на него, желая освободить тех, кого должны были казнить без какой-либо причины. Королевская семья была спасена. Теперь она была в безопасности. – Вальд, - вновь выдохнул Томас, теперь уж свободный от своих пут, решивший более не бояться за свою жизнь. Он обнял воина за плечи, прижимаясь к телу того, кого потерял несколько месяцев назад, кого уже не думал более увидеть, кого мысленно отдал в руки богов. Мииру с Леландом освободил Нэми и Марк, Хемах стоял у одного из эшафотов, оглядывая толпу и переминаясь с ноги на ногу. Для старика такая толпа была уже неприятным зрелищем, да еще и две армии, до сих пор стоящие возле стен Аквилии не придавали слишком большой уверенности в будущем. Лозье желал крови Таона, но он уже был мертв, оставив свое войско без главнокомандующего, а королевство без короля. Можно было лишь гадать, что теперь будет с Криалом, заглядывая в будущее с надеждой, что теперь народ этой страны будет свободен от цепей ужаснейшего из правителей. Тиранов мало кто любит. Их люто ненавидят за спиной, но улыбаются им в лицо, боясь оказаться следующими в списке их врагов. Старейшина уже послал в Цитадель новость о гибели Таона, о войне с Радчером, о подтверждении смерти Андриса. Пока Миира обнимала Вальда с Томасом, Хемах наблюдал за тем, как Нэми развязывает узлы на руках Леланда, ничего ему не говоря, ничего не объясняя и не выдавая своей ликующей улыбки. Они действительно только что победили Таона, пусть так и не смогли захватить Даана. Предатель остался на свободе, но хотя бы теперь они знают, кто он - это облегчало задачу. Старейшина смотрел на спокойное, но такое отрешенное лицо наследника. Смотрел на него и не мог понять, почему морщины залегли на этом молодом лице, почему в глазах сейчас не было того же света, который он видел в последний раз. Он знал ответ, но и не понимал все же. Леланд не подошел к Вальду, не вскинул руку, чтобы поприветствовать старого друга, он только похлопал по плечу внука старейшины, спустила с едва не ставшего для него последнего костра, осмотрел толпу и улыбнулся людям. Улыбнулся без радости, без тепла, только движение мышц, заставляя себя обратиться к народу, показать ему, что теперь он не один и он может надеяться на лучшее. Но будто народ можно было обмануть. Он взорвался добродушным криком победы, но по первым рядам прошелся шепот, передававший от одного к другому, что принц пусть и жив, но мертв внутри. И никто не понимал, почему, и никто не мог сказать, как ему помочь. А Леланд только надеялся, что Томас не потеряет Вальда снова, что воин, сейчас крепко обнимающий его брата, не отпустит младшего принца из своих объятий никогда более. Надеялся. И боялся. Боялся подтверждение собственных мыслей, собственных страхов. Не хотел внушать себе глупую надежду, пытаться доказать себе, что, возможно, и он сможет… Глупо надеяться на прошлое, когда сейчас следовало спасать народ от настоящего. Но только следовало ему спуститься с собственного эшафота, как толпа расступилась перед ним, позволяя увидеть то, что он так хотел увидеть и в то же время боялся. То, что заставило его расплыться в долгожданной счастливой улыбке, но тут же отступить назад, не веря этому счастью, зная, что не заслужил этого. Перед ним стоял Кристо. Перед ним был живой Кристо, с румянцем на щеках, с такой же счастливой улыбкой и любовью в его серых глазах. Это действительно был его Кристо. Леланд сделал шаг вперед, но замер, сощурил глаза, пытаясь понять, бредит ли он или все это происходит на самом деле. За него первый шаг сделал лекарь, распахнул объятия и прижался к принцу, поднимаясь на носочки, утыкаясь носом в его шею, наслаждаясь теплом, которого был лишен все эти дни, проведенные вдали от собственного мужа. - Знаешь, Леланд, я все же считаю тебя идиотом, - раздался довольный женский голос за спиной Кристо. Мальчишка нехотя отстранился от принца, обернулся на голос и улыбнулся шире. В нескольких шагах от них стояла богиня. Она скрестила руки на груди, и сама улыбалась, наблюдая за тем, что сейчас происходило перед ней. Она действительно была рада, что заключила договор именно с этим мальчишкой. – Я ведь тебе уже говорила, что жизнь Кристо принадлежит лишь мне и только я могу убить его или оживить. Разве это не было ясно еще тогда, когда ты в него нечаянно заехал огненным шаром в Цитадели? Наследник ничего не сказал, только крепче обнял лекаря, зарылся носом в его рыжие волосы, поглаживая его по спине, по этим огненным локонам. Он был так счастлив, что ему было плевать, что будет думать народ, что будут после говорить, и уж тем более было плевать на то, что только что сказала богиня. Самое главное он для себя уяснил: ему нужно верить в Кристо, верить всем сердцем. Только сейчас он понял, насколько сильна любовь мальчишки и сколько боли он ему принес только тем, что вовремя не осознал этого. Кристо был рядом с ним, когда против него желал пойти весь мир, когда этот же мир хотел его смерти, желал задушить его и выбросить, оставив во веки веков Аквилию в руках тех, кто этого не достоин. Кристо любил его. И сейчас Леланд был готов вернуть ему эту любовь, вернуть сполна. Он крепко обнимал мальчишку, не желая его отпускать, наслаждаясь таким маленьким затишьем, когда они могли просто быть рядом, ни о чем более не думая. - Я не нашел Даана, - раздался спокойный голос Вальда, спустившегося к принцу. Пусть он вновь и смотрел на наследника равнодушно, немного смеющимся взглядом, но в глубине этих глаз, в уголках его губ была не только улыбка, сквозь вечную маску воина пробиралась радость, которую мужчина не мог сдержать. И принц его понимал. Теперь понимал. – Нужно найти его, пока здесь столько народа. Он навряд ли смог уйти далеко. - Но ушел, - пожал плечами Хемах, не желая влезать в эту идиллию до сего момента. Старейшина отлично понимал, что тут он лишний, следовало бы вовсе уехать назад в Цитадель, но сейчас он был необходим здесь. – Его больше в Аквилии, по крайней мере в столице, нет. - И не следует за ним гоняться, если не хотите встретить свою смерть, - все обернулись на незнакомый голос, сквозивший усмешкой и неизвестной никому нотке вечного превосходства. На краю эшафота, помахивая правой ногой и дерзко улыбаясь, сидел Сальфе, спокойно, не боясь, что его тут же могут убить (хватило-то всего лишь нескольких магических атак). Леланд, решивший было именно так и поступить – рвануть на собственного врага и разодрать ему глотку, желая услышать предсмертные хрипы, желая почувствовать кровь призрака, струящуюся по его рукам, был остановлен Кристо, который его обнял со спины и крепко прижался к нему, удерживая на месте, не позволяя сделать еще один шаг. - Леланд… Леланд, пожалуйста, успокойся. Он спас нас! Пожалуйста, не делай того, за что после будешь себя винить! - Спас? – разъяренно выкрикнул принц, привлекая внимание радостной толпы, собравшейся вокруг них. – Он спас? Он едва не убил тебя! Спас? Кристо поморщился, понимая, что именно сейчас бесполезно было доказывать Леланду обратное. Он был зол на то, что сам не знал о жизни дорогого ему человека, а призрак, не раз желавший его убить, оказался спасителем. Да, это действительно злило, но эта злость скорее была основана на бессилии мужчины, на осознании, что он сам не справился, не сделал всего того, что следовало бы, не пошел против Даана, когда мог, не узнал, не понял. Леланд отвернулся от подошедшего к нему Кристо, сжимая кулаки, чувствуя, как от бессильной ярости дрожат его руки. Но что он мог тогда делать? Пойти против собственного врага в лоб и погибнуть? Бессмыслица. Он не виноват. На плечо принца легла легкая ладонь лекаря, но это не заставило его обернуться, скорее еще больше напрячься из-за всего случившегося. Он чувствовал себя виноватым и немного преданным из-за появления Сальфе. - Он просто вытащил нас из пожара, - безразлично произнес Нэми, спускаясь вместе с Миирой с ее эшафота, осторожно придерживая и ведя ее под руку, понимая, что женщина из-за всего случившегося была измучена и без посторонней помощи навряд ли готова была к таким передвижениям. – Вот и все. Просто появился, когда вы уехали и спас нас. Тебе бы следовало его благодарить, что спас шкуру твоего обожаемого Кристо, а не орать на него. - Нэми… - тут же хотел оправдать своего мужа лекарь, но принц покачал головой и поднял руку, призывая его замолчать. Мужчина отлично понимал, что действительно был не прав в этой ситуации, что вспылил. Но и сдержать себя он тоже не мог. - Нэми прав, Кристо, - с улыбкой произнес принц, глубоко вздохнул и посмотрел на когда-то своего врага, сейчас вставшего на их сторону. – Но почему ты решился быть за нас, а не против? Если Даан настолько силен, то рано или поздно он сможет закончить то, что начал, разве нет? Сальфе лишь довольно будто бы сощурил глаза, глядя на мужчину. В самом взгляде не было ни насмешки, ни даже интереса - просто холодное спокойствие, пробивавшееся через стену показного дружелюбия, которое призрак позволял видеть. Действительно, что можно было увидеть в глазах того, кто являлся непревзойденным убийцей, не оставляющим не только доказательств своей вины, но и свидетелей? - Я кое-что когда-то понял: даже если я перережу глотку каждому своему врагу, это не принесет мне облегчения, - выдохнул Сальфе, спрыгнул с эшафота и едва ли не вплотную подошел к Леланду, не отрывая своих глаз от него. Теперь он глядел с интересом, пытаясь выловить в глазах принца что-то, что позволит ему и дальше дурачиться с этим человеком. Все же он не считал его таким уж сильным и выдающимся, чтобы ставить вровень с собой. – Я ведь никого не убил, не заметил этого, принц дураков? Я только толкал вас на тот путь, которым вы должны были пойти, чтобы разоблачить вашего врага. А ты только и думал о том, как бы свернуть мне шею. Нет, ты действительно принц дураков! - Принц… дураков, - хмыкнул Леланд, сверля злым взглядом в наемнике дырку, сдерживая себя, чтобы вновь не броситься на него с кулаками. Он должен быть благодарен этому человеку за спасение Кристо, но чувствовал только глухую ненависть. То, что он перешел на их сторону, не означает, что они могут ему доверять. Тот, кто уже однажды предал собственного нанимателя, не будет долго думать, если ему предложит перейти на свою сторону один из врагов Леланда. – Ладно. И что же ты предлагаешь сейчас делать, умник? Нам нужно найти Даана, и, я надеюсь, ты можешь хотя бы предположить, где он может быть. Призрак покачал головой, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул, возможно, поражаясь тугодумству принца, возможно, просто не понимая его хода мыслей. - Тебе для начала нужно закончить войну с Лозье, а потом лезть с кулаками на того, кто хотел смерти твоей семье. Разве ты не понимаешь, что сейчас король Радчера может перетянуть на свою сторону солдат Таона, желающих отомстить за смерть собственного предводителя? А если объединится Криал с Радчером, другие враги Аквилии не преминут присоединиться к ним, чтобы свергнуть великое королевство, надоедающее им уже столько веков, - Сальфе замолчал, как и Томас с Вальдом, до сих пор щебечущие чуть поодаль от Мииры. Наемник говорил правду и от нее невозможно было отвернуться или забыть о ее существовании. Аквилии действительно грозила война, но остановить ее навряд ли получится так скоро и так быстро, а Даан, сейчас желающий реванша, точно подобьет одного из королей на помощь Радчеру. Нужно было готовиться к худшему. - Я вот что хотела предложить перед тем, как вы все впадете в панику, - весело прощебетала богиня, до сих пор молча слушающая разговор между наемником и принцем. – Я хочу помочь вам, Леланд, Кристо, научиться владеть силой договора. Вы станете в этом сильнее, а я получу свою плату за то, что, если это можно так назвать, нянчусь с вами. Брак станет сильнее, вы сами станете сильнее. А потом деритесь с кем хотите, а я вернусь назад домой. Как вам такое предложение? Это мой подарок вам двоим на уже состоявшееся магическое заключение договора. Леланд и Кристо переглянулись. Сейчас им это действительно нужно было. Повысить собственные силы, собственную возможность выиграть эту войну, столько времени мучающую всех жителей этого королевства. Да и если они смогут одолеть не только Радчер, но и подмять под Аквилию Криал, королевство само перестанет существовать. Оно станет империей, соединившей едва ли не половину континента Фримо. Только ради этого можно было встать на путь, конец которого они еще не знали. Принц и лекарь посмотрели на богиню, негласно соглашаясь на ее предложение. Лайла только улыбнулась, понимая, что эти двое еще не знают, на что они в действительно согласились. То, что началось после, даже осадой нельзя было назвать. Лозье боялся начинать бой, теперь зная, что Леланд свободен и готов дать ему отпор. Он ждал помощи от других королей, подбивал войско Криала. Сальфе все же был прав – он желал стереть с лица Земли Аквилию, королевство, захватившее едва ли не всю власть на континенте. Может, другие страны и хотели освободиться от власти тирана, но сам народ был рад, что находился под защитой короля Аквилии. Так им было куда спокойнее. Лозье собирал армию, подтягивал ее к столице королевства своего врага, до сих пор не нападая, только наблюдая. Его маги не могли напасть на Аквилию, скованные законом Гармаэля, а воины боялись связываться с Леландом, слывущим одним из сильнейших природников, сила которого могла сравнять с землей любую армию. Возможно, так оно и было, но даже Леланд пока не желал ввязываться в бой, больше наблюдая, иногда выходя на крыши защитных башен в огромных стенах, скрывающих сам город от глаз его врага. Все понимали, что если Лозье сможет вовремя собрать огромную армию, то столице Аквилии долго не простоять, поэтому Леланд медленно, обучаясь у Лайлы новым техникам обороны, укреплял стены города, прохаживаясь на рассвете вдоль них и прикасаясь к каждым воротам, к каждому камню, от которого отходили волны защитной магии. Каждый готовился к предстоящей битве, как мог: Лозье – подтягивая войска к столице, подбивая других королей выступить против Аквилии, а Леланд – укрепляя свои собственные силы, уверяя собственных воинов и магов в их победе и, конечно же, убирая обычный люд подальше от главных стен города: чем дальше они будут от места сражения, тем увереннее мог быть принц в их безопасности. Прошло всего лишь два месяца, и война началась, прогремев первыми ударами катапульты о стены Аквилии, призывными воплями Лозье и стиснутыми зубами Леланда. Война Аквилии и Радчера началась внезапно, пусть принц и готовился к удару в любую секунду, это все равно началась слишком внезапно. Воины с главной защитной стены смотрели на то, как вражеская армия пытается пробиться сквозь барьер наследного принца, ломая его собственными мечами или камнями катапульты. Сила против магии была бессмысленной, но иначе Лозье не мог сражаться. Маги Радчера стояли позади главных войск, наблюдая за тем, какой беспомощной казалась армия против сильнейшей защитной магии. Леланд все же смог это сделать. Он сдержал первый удар, но это не значит, что в следующий раз его барьер сможет сдержать их. Второй удар, уже через несколько недель после первого, был куда мощнее предыдущего. К Лозье подтянулись войска из Мастэна и Авира, пусть последнее королевство и не могло помочь Радчеру как-либо победить, но зато оно могло дать магов, которые не были зависимы от Цитадели. Авир учил своих магов сам, пусть они и были в несколько раз слабее тех, кто выходил из-под крыла Цитадели, но они были. И это позволило Лозье одержать свою первую победу – первый барьер Аквилии был сломан, позволяя войскам добраться до стен столицы, пусть это не значило совершенно ничего и не могло позволить взять королевство, но все же это было первой личной победой Радчера. И Леланд спустился со стены на поле битвы. И пролилась первая кровь, схлестнулись две армии королевств, никогда не бывших в каком-то шатком мире - они открыто ненавидели друг друга, как это всегда делал Криал. Начались настоящие битвы, забиравшие жизни воинов, оставляя их на поле брани, откуда больше их никто не смог бы унести. И только после этого начала непонятное доселе будущее начало обретать какие-то краски. Оставалось лишь понять, кто должен был победить в этой непонятной схватке. То войско Лозье, то войско Леланда попеременно выходили с поля битвы то побежденными, то победителями, но король Радчера не мог никак войти в ворота Аквилии или отрубить голову ее наследнику, а Леланд никак не мог добраться до человека, прекратившего раз и навсегда быть его союзником, став заклятым врагом. Шла битва не на жизнь, а насмерть. Богиня сдержала свое слово и обучала Леланда и Кристо, когда первый возвращался с поля битвы, а второй наконец-то уходил от раненых и умирающих, с каждым днем все больше и больше заполнявших нижний город, откуда всех обычных людей уже давно убрали. Лекарь с каждым днем становился все более сильным целителем, теперь еще помогая себе лечить людей не только травами и настойками, но и магией, усилившуюся едва ли не в два раза с момента начала этой бессмысленной войны за землях Аквилии. А сила самого принца стала опасной даже для него, превратившись в поток природной магии, поглощавшей всего него, которую Леланд мог высвободить только на поле битвы. Но эта необузданная сила вновь и вновь помогала принцу Аквилии отбрасывать войска Лозье все дальше от столицы, увеличивать оборону стен столицы, пусть теперь это и было уже бессмысленно. Прошло полгода. Полгода с начала этой бессмысленной и жуткой войны, в которой полегли тысячи воинов с обеих сторон, подбитые магией Авиры или мечом воина. Полгода. Леланд отбросил войска Лозье далеко от столицы своего королевства, но это никак не помогало ему стать победителем в этой войне. Уже как месяц Мастэн вернул свои войска назад, оставив Радчер без поддержки. Все понимали, что пришло время для решающей битвы, но пока никто из правителей не решался начать ее, опасаясь, что это приведет не только к колоссальным потерям, но и к полному распаду Фримо на две части – Аквилия, забравшая себе Криал после трех месяцев битвы с войсками павшего королевства, и Радчер, все еще желавший получить свою часть огромного континента. Последнее сражение уже было нужно. Последняя битва. Ужасающее зрелище, подпитываемое кровью и надеждами, последними вздохами и опрометчивыми обещаниями. Последняя попытка закончить то, что началось с бессмысленного желания власти, наживы, большего, чем уже есть. Сколько умерло людей, пока Лозье направлял свое войско на столицу Аквилии, сколько воинов пало, пока Леланд наращивал собственную силу, пытаясь защитить своих людей от меча радчеровских псов. Настало время битвы, исход которой решал все. Правители королевств согласились на это. Всем надоела война, все хотели спокойствия и мира. Провести эту битву решили отдаленно от других городов Аквилии, подальше от столицы, чтобы более не уничтожать прекраснейшее из построек этого королевства. Она и так пострадала из-за катапульт и авирских магов. Лозье согласился на это лишь с условием, что Леланд не будет использовать собственную силу – она и так уничтожила добрую четверть его войск, совершенно не задев воинов наглого принца. Все должно было начаться на рассвете. Все были готовы, две армии стояли друг напротив друга, ожидая, когда их предводители подадут знак к атаке. Леланд не боялся проиграть. Король Радчера и так уже потерял слишком многое, чтобы пытаться отыграться. На его стороне остался только Авир, да и тот со своими слабыми магами вряд ли мог противостоять даже младшим ученикам Цитадели. И у Леланда было преимущество – Нэми предложил свою помощь для создания иллюзии, впервые за все полгода сражений. Сам внук старейшины объяснил это тем, что для такой огромной иллюзии ему нужны силы. На востоке забрезжила заря, едва касаясь верхушек деревьев, она уже оповещала о начале великой битвы, способной как уничтожить сильнейшее королевство, так и прославить его на века. Но ни один воин не двинулся, все их глаза были обращены на своих предводителей, ожидая их движения, взмаха руки. Лозье вглядывался в сидящего на своем вороном коне Леланда на другом конце поля, огромного поля, на котором когда-то росла пшеница, а сейчас должно было ороситься кровью и принять в себя тысячи жизней. Король ждал, принц тоже. Наследник повернулся к Нэми, стоящему позади него, щурившемуся и тихо чертыхающемуся. Он готовил иллюзию, но это было не так легко сделать, все проходило слишком медленно. Принц боялся, что придется начать битву без помощи Нэми, лишь своими силами поразить врага, но иллюзорник вздохнул, посмотрел на Леланда и кивнул ему. Иллюзия начала действовать. Битва началась. И схлестнулись две волны из человеческой плоти, коней, железа и магии. Каждый пытался уничтожить как можно больше противников, пронзая их мечами, рубя топорами, выкрикивая бранные слова и улыбаясь, дикой, животной улыбкой, способной в мирное время заставить оцепенеть даже льва, желавшего напасть на воина. Это была мешанина, это пришло начало резне. Леланд сдержал обещание и не использовал своей магии, но ему хватило и собственного меча, служившего ему лучше любой другой силы. Он рубил вражеских воинов так и не спрыгнув с собственного коня, он защищал того, кто был позади него, стоял спокойно, уверенно и лишь смотрел на ту мясорубку, что началась на поле битвы. Сколько она продлилась? Час? Два? Вечность? Лозье стал отходить назад со своей армией, поддаваясь движению войск Леланда, не в силах устоять их напору. Сам принц так и не сдвинулся с места, заставляя вражеского короля сатанеть от понимания, что он так и не добрался до него. И все спало. Резко. Леланд обернулся на Нэми, не понимая, что произошло, а мальчишка тяжело дышал, опершись о руку стоящего рядом с ним Марка, стирая капли пота со лба, и откидывая голову назад. Все же настолько мощная иллюзия действительно отнимала силы, пусть сам маг и забирал их у своих «жертв». Принц улыбнулся, давая понять магу, что он справился со своей задачей. Он обернулся к Лозье, смотрел в его ошарашенное лицо, видел, даже при том, насколько далеко был король, как он сжимает свой меч, желая вскинуть руку и отдать приказ к наступлению, но вместо этого правитель Радчера лишь сжал губы, развернулся к своему войску, давая понять Леланду, что он действительно смог простой иллюзией сделать больше, чем сделал сам Лозье за эти полгода. Он развернулся, отдал приказ своему войску и махнул рукой. По армии прошелся разочарованный вздох, полный несдерживаемой ярости, которую воины хотели оставить на поле битвы, а сейчас должны были унести с собой в свое королевство. Радчер отказался от битвы, ощутив на себе силу Аквилии. И Лозье уводил свое войско. Огромная армия, в несколько десятков тысяч человек медленно разворачивалась, оставляя такую же многочисленную армию Леланда у себя за спиной. Аквилия стала победителем в последней битве без единой капли крови! Хотя… нет. Если бы. Лозье резко развернулся, уже тогда, когда принц принял свою победу, повернулся к врагу спиной и отъехал чуть дальше, принимая радостные крики своих людей. Король развернулся, поднял руку, вложил в собственный меч давно забытое умение владеть воздухом и бросил собственное оружие вперед, направляя его и ускоряя собственной магией, пусть уже и заброшенной давным-давно, но все еще такой же мощной. Лозье не собирался убивать Леланда, это было совершенно бессмысленной затеей, но он хотел отмщения за собственный проигрыш битвы, которая даже на началась. Меч пролетел мимо принца, едва задев его волосы, завязанные в высокий хвост, чтобы было легче сражаться, пролетел мимо нескольких солдат, радостно пожимающих друг другу руки, толкающих друг друга в плечо и смеющихся громким и раскатистым грудным смехом, пролетел дальше, едва задев плечо Кристо, стоящего на поле битвы, чтобы в любой момент помочь раненым, пролетел рядом с Марком, срезав лишь локон его волос. Чуть дальше, вонзаясь собственным острием в сердце Нэми, пронзая его грудь, входя едва ли не до самого основания в его тело, прорезая кожу, задевая кости, разрубая напополам сердце. Маг вздрогнул, тихо захрипел и полетел вперед, незамеченный пока Кристо, не увиденный Леландом, хватаясь за рукав мантии Марка. До основания. В сердце. Лозье на другом конце поля только довольно усмехнулся, сплюнул и развернул своего гнедого коня, затянутого в тяжелые доспехи и уже бьющего копытом по земле, не желая оставаться без этого дикого вкуса битвы. Лозье отомстил, теперь он мог уходить. А Нэми… Когда Кристо увидел, что произошло, было уже поздно: его глаза закатились, дыхание оборвалось, а сердце… сердце… разрубленное пополам… Оно уже не билось.