В здоровом теле здоровый ххх

— Глаза, горло, пах. — Что ты мне как тёлке разъясняешь, мне-то не знать, какие места у мужиков самые болезненные. Чонгук заводит руки Тэхёна, сложенные вдоль тела, за спину и давит между лопатками, растягивая мышцы и разминая позвоночник и шею. Кому пришла мысль обучить его самообороне, никто и не помнит, но наутро после той жуткой алкогольной пати на двоих именно Юнги-хён (откуда знает) рассказал, как чёткие парниши пытались пристать к Тэхёну в парке. Чонгук попереживал чуток, но потом решил, что в экстремальном случае безусловные мужицкие рефлексы дадут о себе знать даже у Ви. Не вышло. В порыве дурацкой ссоры за права нажраться сырными шариками Тэхён не смог попасть Чонгуку по яйцам, хотя очень долго прицеливался. Этот случай стал толчком начать курс самообороны без оружия: Чонгук два дня вычитывал инструкции в интернете, конспектировал губами и штудировал в памяти, боясь нечаянно что-то сломать в любимом хёне. Тэхён отнёсся с любопытством, но весьма скромным. А теперь, во вторник вечером, в репетиционном зале, он полусогнуто стоит перед макнэ, расставив в разные стороны руки, стойкой и своим видом напоминая опытного баскетболиста, не меньше, и лихорадочно переводит взгляд с одного тяжёлого кулака младшего на другой. — Бей меня. — Не буду. — Я маньяк. Довод был весьма убедительным. Чонгук резко вскидывает руку и замахивается, метя заехать в правое ухо друга. Тэхён от неожиданности делает блок, на удивление правильно, хватает младшего под другую руку и толкает под локоть: тот улетает на пол, скользя на коленях по ламинату. — Весьма недурно! Чонгук вскакивает на ноги, но Тэхён уже кружит рядом и, отвлёкши, заходит сзади, запрыгивая на покатую спину. Ошарашенный несвойственным изученной теории приёмом учитель стоит бревном, а Тэхён тычет ему под колени ногой, приговаривая: «На-на-на, получай, сука!» Макнэ резко нагибается вниз и хватает хёна за ногу, в нужный миг промелькнувшую между его половинками. Тэхён с писком падает на спину, но не может выбраться из-под младшего: тот крепко держит его за голень и отпускать не намерен. Проучить хочет. — Ну ладно. А если так… Чонгук подаётся вперёд корпусом и несдержанно стонет: не долго думая, Тэхён с силой опускает ладонь на его напрягшиеся ягодицы. И ещё раз, замахнувшись, шлёпает. — Об тебя руку можно отбить, чёрт деревянный. Чонгук сильнее прогибается в спине, даруя хёну невероятную возможность долбануть сильнее. Мягкие тренировочные штаны проходятся волной при каждом звучном шлепке. Тэхён (не без промелькнувших на лице садизма и удовольствия) кладёт руку на правую ягодицу младшего и больно сжимает пальцами: Чонгук вскрикивает, чувствуя, как длинные ногти впиваются в кожу. — Отпускай же! Один удар сыпется за другим неразборчиво, крест-накрест. У Тэхёна полыхает разодранная изнутри иголками ладонь, а красные уши по тону могут соперничать с режущей яркостью кофтой и щеками младшего. Тот мужественно выносит побои судьбы, сжимая ногу хёна сильнее. Но вдруг Тэхён попадает. Как-то неудачно лягнув, он пяткой попадает по болезненно потянувшему стояку макнэ. Невольно застонав и вскинув подбородок, тот отпускает злосчастную голень старшего и откатывается в сторону. Тяжело дышит, даже не пытаясь убрать со вспотевшего лба мокрые волосы. Тэхён с облегчением смотрит в потолок, считает трещины и вздыхает, засовывая горящие пальцы в тёплый рот. Младший абсолютно вымотан и опустошённо смотрит вперёд себя: практика зашла в теоретический тупик. — Это маньяков от тебя спасать надо… Я отказываюсь тебя обучать, лихорадочный.