В здоровом теле здоровый ххх

— Кикбоксинг. Укрепляет тело и приводит мышцы в тонус. — Не хочу в труселях бегать, как те мужики на арене. — Тогда тайский бокс или нунчаки. — Почему нельзя просто на коньках покататься? — почти плачет Тэхён, держа Чонгука за ногу и не сдвигаясь с полу. — Тренер просил усилить именно силовые тренировки. В следующем камбэке на нас будет только портупея, так что… Тэхён тычется лбом в ляжки младшего и сопит себе под нос, что не любит заниматься спортом и потеть. Для Чонгука, привыкшего чередовать свободные минуты тренажёрами и эспандерами, слова звучат громким оскорблением. Из его памяти ни на минуту не пропадал образ недельной давности и та неловкая попытка обучить самозащите, повлёкшая за собой глубочайший провал учителя и глумливое хихиканье смешливого ученика. Но теперь ситуация слегка изменилась: заняться тренировкой — прямой приказ тренера. И теперь макнэ несёт полную ответственность за нарост мышечной массы у тщедушного, слегка ленивого хёна. Поэтому заткнись, Тэхён, будут гантели. — Бери в каждую руку по два килограмма и повторяй за мной. Замри на тридцать секунд. Чонгук хватается за стержень и сводит руки в локтях на уровне груди. Тяжёлый взгляд из-под опущенного лба неотрывно следит за действиями друга. В просвет широких белых рукавов видны напрягшиеся предплечья и чётко вырезанные мышцы. — Теперь разводишь руки и соединяешь вновь. Тридцать секунд. Тэхён пыхтит от усталости. На руках проявляются синие узлы вен. В пальцах гантели начинают трястись, и он прикусывает губу, крепче жмуря глаза, чтобы преодолеть искушение бросить снаряды на пол. — Ты не так делаешь. Перенеси вес гантель с пальцев на ладонь и слегка разверни кисти, — поправляет старшего макнэ, смахнув с тёмных глаз влажную чёлку. Хён стоит перед ним, серьёзный, до необычного сосредоточенный и до ужаса чудесный в своём наивном неумении. Не проходит и одного упражнения, чтобы он не захныкал и не поднял на Чонгука умоляющий взгляд. — Вот так? — Не совсем. Чонгук отпускает свои гантели на пол и подходит к другу: тот, согнув одно колено, становится одного роста с младшим. Левый резец всё так же закусывает нижнюю губу, глаза смотрят с поволокой. «Ох, чёрт». Чонгук заходит со спины и кладёт свои ладони на дрожащие запястья хёна: переносит вес на себя. Дрожь понемногу уходит, и Тэхён выдыхает. — Теперь разводишь руки и обратно. Макнэ продолжает руководить своим хёном. Его тёплые пальцы скользят по всей длине его рук: мягко обводят выступающие косточки и скользят, слегка щекоча, во внутреннюю сторону. Нежная кожа расцветает мурашками под линиями прикосновений. — Держи тридцать секунд, не отвлекайся на меня. Тэхён ещё раз разводит руки и с трудом сводит их вместе. Макнэ чёрте что снизу творит, совсем охренел: мягко жмётся к его бёдрам и горячо дышит в открытую футболкой шею. Стоит так близко, что от его дыхания шевелятся волоски, вставшие у Тэхёна на загривке. Тот дёргает плечами и неудачно подаётся назад, ещё ближе. — Мне кажется, или..? — Или нет. Тэхён устало опускает не движущиеся руки вдоль тела. Чонгук обнимает его за талию и кладёт подбородок на плечо. Теперь ладони крест-накрест ведут под футболкой по влажной коже и залезают под резинку шорт, нащупывают тазобедренные кости. — Так и знал, что этим закончится. Знаешь что, пойду-ка я завтра к Юнги-хёну…