Талисман

Чимин дрожащими руками держит тест на беременность с положительным ответом и тихо скулит. То ли от радости, то ли от страха – омега понять так и не может. Неожиданный стук в дверь пугает и без того растерянного Чимина, отчего тот вздрагивает. – Паапа, – хнычет маленький Чонгук. – Я ударился… – Боже, сейчас, маленький мой, – Чим кидает тест под полотенце на полке и спешит на выход, пытаясь не забыть позже выбросить его. Чонгук поджимает губы и честно сдерживает слезы, но как только видит перепуганного Чимина, тут же кидается ему на шею, жалуясь на тупой стул и непослушный мизинец. Чимин успокаивает сына и ведет его в комнату, чтобы наказать плохой стул. Замотавшись с делами, омега не сразу замечает, что Гукки уже сладко спит, слюнявя подушку от дивана. Трогать это милое создание даже не хочется, но нужно перенести малыша на место. Аккуратно подняв свое крохотное создание на руки, Чим несет ребенка в детскую. В коридоре шумно хлопает дверь, и Чимин шикает на мужа, проходя мимо и скрываясь за дверью комнаты. Альфа провожает его взглядом и пожимает плечами, скидывая с себя одежду и проходя на кухню. – Малыш, мне сегодня Хосок звонил, – начинает Юнги, как только Чим входит на кухню, сладко зевая. Старший невольно улыбается с этой картины и отставляет кружку с кофе в сторону, притягивая к себе уставшего омегу. – М? И? – Чим опускает голову на плечо мужа, прижимаясь к нему щекой. – Попросили Чонгука на завтра, – Юнги перебирает пальцами выкрашенные волосы Чимина, и не понимает, почему тот решил перекраситься именно в оранжевый. – Они там какой-то праздник для детей придумали. – Правда? Тогда ладно, – кивает тот. – А надолго? – С утра и до вечера, – пожимает плечами альфа. – Я не стал сразу соглашаться, потому что думал, что ты хочешь провести выходной с Чонгуком… – Нет, это замечательно, – улыбается Чимин. – Я хоть приберусь нормально. А то почти ничего не сделал сегодня, а так устал… – Пошли спать, малыш? – целует его в висок Юнги и, не дожидаясь ответа, тянет сонного омегу за собой. Утром, осторожно выбравшись из объятий омеги, Юнги крадется в детскую и будит Чонгука, отправляя его умываться и собираться. Сам же альфа уходит на кухню, где готовит себе кофе и разогревает завтрак для малыша. Усадив уже одетого и умытого Чонгука за стол, Мин идет одеваться сам. Душ с утра – отличная вещь, помогает прийти в себя после сна. Тихо собрав мелкого полностью, Юнги выводит его из квартиры и ведет к машине. – А куда мы едем? – интересуется в десятый раз за утро Чонгук, ярко улыбаясь и сжимая большую ладошку отца. Юнги зависает на глазах ребенка, отмечая, что разрез глаз у Чонгука и ни Чимина, и ни его. Видимо, дедушкины. – К дяде Тэхену, – улыбается Юнги и усаживает ребенка в кресло, пристегивая его ремнями. Позже он садится за руль и везет малыша в гости. Несмотря на то, что сегодня выходной и сейчас позднее утро, на дорогах было много пробок, из-за чего Юнги порядком опаздывает. Написав об этом Хосоку, Юнги улыбается малышу, пока тот что-то эмоционально рассказывает. И откуда у такого маленького создания столько интересных историй? Юнги никогда этого не понять. – Отеец, – зовет его малыш, отвлекая от дороги. Он долго копается в кармане и достает странную полоску бумаги с окрашенным синим концом. Юнги округляет глаза и выхватывает это безобразие из рук сына. – Откуда это у тебя?! – удивляется Юнги и внимательно изучает тест на беременность. Может, Чимин решил не выбрасывать старый и оставил на память, да забыл прибрать… – В ванной, под полотенцем, – пожимает плечами Чонгук. – А что такое…? Это очень плохая вещь…? – Очень, – кивает Юнги. – Блин, почему здесь год не пишут? – Злится альфа, вертя бумажку в руках. – Ну, наверное, за пять лет он в таком состоянии не сохранится, – хмурится Юнги и не сразу замечает, что на светофоре уже горит зеленый. Водители сзади сигналят, а Юнги никак не может отойти от двух красных полосок на бумажке, что спрятана во внутреннем кармашке куртки. – Малыш, вон дядя Тэтэ, – улыбается Юнги и тыкает в окно, когда они подъезжают к дому семьи Чон. Альфа помогает выбраться ребенку и отправляет его в руки верещащего Хосока, который носится с малышами. Тэхен улыбается и треплет Чонгука за щечки. – Привет, – здоровается омега на кивок Юнги. – А где Чимин? – Он… Приболел немного, – неловко улыбается Юнги. – А что? – Правда?! – ужасается Тэ. – А я говорил ему, что вид у него неважный! Вот же засранец… – Хм, – прищуривается Юнги. – Мы вчера скорую вызывали, врач сказал, что отравление… – А мне сказал, что все в порядке, – надулся Тэхен. – Я еще вчера утром хотел забрать Чонгука, так нет же, не дал! – Ну, это же Чимин, – наигранно смеется Юнги и сжимает руки в кулаки в карманах. – Он тебе ничего не рассказывал в последнее время? – Эм.. Нет, а должен был? – Ну, может, рассказал, где мог отравиться, – пожимает плечами Юнги, пытаясь сделать более беспалевный вид. – Хм… Говорил, что в кафе какое-то ходил, я сначала на него грешить начал… А, не, это было около недели назад, – виновато замялся Тэхен. – Нет, ничего не говорил, в общем… – Хорошо, спасибо, – выдавливает улыбку Юнги и машет Хосоку. Юнги кивает на живот Тэхена, – Нормально все? – А, да, – смеется Тэхен и поглаживает свой округленный живот. Юнги на секунду замирает, после чего отрешенно кивает. – Ладно, я поеду, а то там Чимин один остался. – Х-хорошо, – соглашается омега, провожая дерганного альфу взглядом. Хосок подходит сзади, точнее, подползает с детьми на спине, весело хохоча. – Чего это с ним? – интересуется он у мужа. – Не знаю… Странный какой-то, – пожимает плечами Тэ, после чего берет сына за руку и ведет его домой, пока Хосок позади веселится с Чонгуком. Юнги нервно сжимает пальцами руль и смотрит на окна своей квартиры. Тест помят и брошен на пассажирское сиденье, а губы искусаны в кровь. Слишком много несостыковок, слишком запутанно. Альфа прекрасно помнит, как предохранялся каждый гребаный раз. Юнги рычит от бессилия и роняет голову на руки. Он сидит так очень долго, пытаясь успокоить свой пыл. Мин боится, что если сейчас увидит Чимина, то порвет его на куски, не став разбираться. Поток тяжелых и страшных мыслей разрушает звонок телефона. Альфа долго не берет трубку, но сдается на девятый звонок. – Юнгия? – слышится встревоженный голос Чимина, который, кажется, только сейчас проснулся, – Ты где? Почему на звонки не отвечаешь? Все в порядке? – Господи, Чимин, не так много вопросов, прошу, – почти шипит Юнги, честно сдерживая себя. – Я скоро буду. – Ты уже отвез Гукки? Почему не разбудил? Ты все ему собрал? – Чимин! – рявкает Юнги и понимает, что зря. Омега затихает и, Юнги прям видит, обиженно поджимает губы. Альфа шумно выдыхает, – Я сейчас буду… Малыш. – Угу, – тихо соглашается омега и сбрасывает вызов. Теперь идти домой еще страшнее. Если Юнги и не сможет убить Чимина, то покалечит точно. Поднявшись домой через минут пятнадцать, Юнги наигранно улыбается помятому Чимину и молча проходит на кухню, мечтая налить себе вместо кофе чего-нибудь покрепче. – Юнгия, – тихо зовет Чимин, стоя у двери и боясь пройти внутрь. – Что-то случилось? – Нет, а у тебя? – улыбается Юнги, но его улыбка больше похожа на оскал. Чимин вздрагивает и мотает головой, пряча взгляд. Юнги выдыхает и внимательно изучает омегу. По виду этого пухлого и потерянного сейчас парня даже и не скажешь, что он способен ходить налево. Но, видимо, не все железные, вот и Чимин устал сидеть без альфы. Юнги рычит и заглядывает в перепуганные глаза омеги. Как Чимин мог изменить, легко лечь под кого-то, когда у них все хорошо в постели? – Юнги? – шумно сглатывает Чимин. – Что такое…? – Ничего, малыш, – скалится альфа. – Кушать будешь? Он протягивает попавшуюся под руку вазу с фруктами, мечтая запустить ее куда-нибудь в сторону омеги. Чимин смотрит на любезно предложенные фрукты и резко хватается за живот, зажимая второй ладонью рот. Пока рыжий пытается успеть добежать до туалета, Юнги с громким звоном ставит тарелку на стол, утробно рыча. Если до этого у него были какие-то сомнения, хотя наводящие вопросы, заданные Тэхену, были и без этого предостаточными, то сейчас Юнги на все сто уверен, что младший беременный. Осталось только выяснить – от кого. – Минни, что такое? – пытается как можно любезнее спросить старший, открывая дверь в ванную и замечая нервного Чимина. Тот водит дрожащими руками по полке, в поисках чего-то. Юнги ухмыляется, облокачивается плечом о косяк и смотрит в упор. Когда ему это надоедает, он достает помятую бумажку из кармана и почти тычет ею в нос испуганно омеги. – Это ищешь? – Откуда… оно у тебя? – заикается Чим и пытается выхватить тест из рук альфы. Но талант и сноровку не пропьешь, и Юнги успевает отдернуть руку. – Чонгуки нашел, – хмыкает старший. – Ты хоть бы прятал получше. – Я… – Чим замолкает и опускает глаза в пол. Внутри альфы все бурлит и закипает. Юнги чувствует, что вот-вот взорвется. – Я все объясню… – Ты уверен, что я должен об этом знать? Или разойдемся по обоюдному? – Что? – искренне шокируется Чимин, смотря во все глаза на мужа. – К-как…. Разойдемся…? – Через суд, – пожимает плечами Юнги. – У нас ребенок, поэтому по-другому никак. На глаза омеги наворачиваются слезы, отчего Юнги передергивает. Альфа морщится, делая своим поступком еще больнее Чимину. – П-почему, Юнги, почему? – всхлипывает Чим. – Это для тебя так важно?! Неужели ты готов сломать все только из-за него?! Чимин прикрывает ладошкой еще плоский живот и отшатывается, наблюдая за разъяренным альфой. – А ты хочешь, чтобы я его любил и воспитывал?! – срывается Юнги и хватает омегу за руку, выталкивая в коридор. – Да мне не нужен ни ты, ни твой выродок! Чимина как кипятком ошпарили, по позвоночнику пробежали мурашки, а желудок опять свело. – Ч-что ты сказал…? – почти шепчет Чимин пересохшими губами. – Я ухожу, – рычит Юнги и врывается в комнату. Он достает чемодан и начинает собирать вещи, пока Чимин стоит в дверях и глотает слезы. – Ю-Юнги…? – Заткнись, – злится тот, не в силах посмотреть на зареванного омегу, который срывается уже на всхлипы. – Квартиру я оставляю, она достанется Чонгуку. Своему выродку заработаешь сам. – Прекрати! – верещит Чимин и подлетает к Юнги, больно ударяя кулаком меж лопаток. Тот шипит и дергается, выворачивая руку мужу. – Аайяйяй! – Еще раз повторишь, переломаю к херам, – хрипит альфа на ухо омеги, после чего выпускает нежную руку и роняет ревущее тело на пол. Юнги заостряет взгляд на пару секунд на сжавшемся Чимине, и мысленно стонет, не понимая, какого хера он творит. С кем бы Чимин ни таскался, он, в первую очередь, омега, да притом беременный. Альфа тяжело вздыхает и помогает Чимину подняться, вытирая его крупные слезы пальцами. – Почему ты так? – хлюпает носом Чим, не в силах остановить всхлипы. – Ты же прекрасно знаешь, что я измен не прощаю, – вновь вздыхает Юнги. – Поэтому давай без истерик. Ты знал, на что… Хриплый голос перебивает пощечина, больно обжигающая щеку альфы. Юнги хмурит брови и больно впивается в плечо Чимину, но тот, кажется, даже не замечает. – Если так, то да, нам лучше развестись, – рычит Чимин и дергается, скидывая с себя руки мужа. – И если из нас двоих кто и гуляет налево, так это ты! Пухлый палец устремляется прямо в грудь опешившего альфы. Юнги пару раз моргает, непонимающе смотря на Чимина. – Я? Да если бы я хотел изменить, то давно бы ушел! – дергается Юнги и хватает омегу за руки. – Вот и я! – скулит тот, пытаясь вырваться. – Тогда от кого, блять?! – не выдерживает старший и толкает омегу на кровать. Тот сжимается, инстинктивно прикрывая живот руками, но Юнги не дает, сжимая тонкие запястья мужа и нависая сверху. – Не твое дело, – выплевывает Чимин и дергается сильнее. – Мой ребенок! Ясно! Юнги замирает, наблюдая за дергающимся омегой, по щекам которого ручьем текут слезы. Неужели он довел свое счастье до такого состояния, что тому даже трудно вымолвить слово из-за трясущихся губ. Альфа хмуро смотрит на не успокаивающегося Чимина, кричащего о том, что сам справится и никто ему не нужен, и просто не может отвести взгляд. И вправду, если бы Чимин захотел изменить, он бы не стал скрывать. В этом они с Юнги похожи. Альфа наклоняется к омеге и вдыхает аромат, исходящий от влажной шеи, по которой стекают соленые слезы. И пахнет Чимин все так же, как Юнги любит. Запах приевшейся резины переплетается с запахом мяты, и это так по-особенному, что перепутать навряд ли уже получится. Чимин затихает и поджимает дрожащие губы, наблюдая за действиями мужа. Юнги ныряет ладонью под футболку Чимина, и тот вздрагивает от прикосновения к животу. Омега дергается, но Юнги не позволяет. – И как так получилось? – шепчет куда-то в висок Юнги, поглаживая приятную на ощупь кожу. – Ты… Ты пьяный пришел, а у меня… У меня т-течка была, – Чимин правда пытается говорить нормально, но всхлипы не дают даже вздохнуть. – И мы не… – Но ты же утром тогда сказал, что я предохранился, – рычит Юнги и заглядывает в глаза омеги. Тот стыдливо отводит взгляд и весь словно сжимается. Он слабо мотает головой и кусает губу, выдавая свои нервы. – Какого хуя, Чимин? – стонет Юнги и заваливается рядом с омегой, который снова зашелся в новом приступе рыдания. Альфа притягивает его к себе и поглаживает по спине, пытаясь успокоить. – Я готов тебя прикончить… Младший испуганно хлюпает носом, но не дергается, прижимаясь вплотную. – П-прости, – шепчет он. – Я боялся… – Блять, я ж себе такое напридумывал, – устало хнычет Юнги. – Чуть с ума не сошел… Ты с головой хоть дружишь?! – П-п-прости, – грузно выдыхает Чимин, но чувствует себя уже в безопасности. И теплая ладошка, расположенная на животе, успокаивает. – Почему ты так сделал? Нельзя было сказать мне? Я же был уверен. – Ты не хотел… А я… – А ты воспользовался моим бессознательным состоянием, да?! – хмыкает старший. – Ты хоть знаешь, что опасно в пьяном состоянии ребенка делать? – Угум, – кивает Чимин. – Но у меня выбора не было… Ты же ни в какую не хотел… А я хочу. И Гукки хочет. – Я же не знал, что для тебя это настолько важно, – объясняет Юнги и принимается покрывать опухшее и покрасневшее лицо Чимина поцелуями. – Дурак. – Угу, – снова соглашается Чимин. Юнги тихо смеется и нежно целует его. – Прости меня, – шепчет он в самые губы. – Прости идиота. Я многого наговорил… – Вс-се хорошо, – кусает губы Чимин и жмется к альфе. – Я не имел права оскорблять тебя. И твоего ребенка тем более, – вздыхает Юнги и отводит взгляд. – Нашего ребенка, – поправляет его Чимина. Альфа морщится и пытается отстраниться. – А я ударил тебя, Юнги… Прости… Давай забудем, м? Лучше поцелуй меня. Старший переводит взгляд на свое рыжее чудо и вздыхает, понимая, что противиться этому нежному и самому лучшему созданию невозможно. Особенно, когда он смотрит так умоляюще и ласково одновременно. Особенно, когда он до кончиков пальцев полностью твой.