Dad?

Официально заявляю: «Стать отцом — не самое лучшее, что со мной приключилось за все мои девятнадцать лет». Это самое хреновое, что со мной случилось. Да, иметь ребенка от девушки, которую ты реально любишь — идеально, потрясающе, превосходно! Клянусь, это так. Только одно «но». Когда ты женат на этой, блять, любимой до дрожи девушке, когда она твоя жена, твою мать. Жена! А не шестнадцатилетняя девушка, с которой ты встречаешься лишь год. Но любишь. Любишь так, что ревнуешь к каждому столбу на её пути. Так, что целуешь при любом удобном случае, а обнимаешь её всегда, из рук бы не выпускать. Когда ты лежишь с ней на одной кровати, а она уже спит. Думаешь, какая же твоя девушка идеальная. Дофига идеальная, когда молчит. И ужасно болтливая, когда бодрствует. Джейн не носит платья или юбки ниже колена после того, как мы начали официально быть в отношениях. Теперь она носит зауженные черные джинсы, мои футболки и всё такое. Обожает мой гардероб. Джейн часто носит мои футболки в школу или просто по дому, ей нравится какой-то запах. «Запах Зейна» — так она это назвала. Честно, влюбился в неё как только увидел. Да, вру, но… звучит романтично, нет? Мы сходили на одно свидание, которое я проспорил Стайлсу в карты, но, как все обошлось, верно? Целый год гребанных отношений! Этих закидонов каждый месяц без повода, поэтому я научился ненавидеть пмс вместе с ней. Да, отношения многому учат. Я припарковался напротив её дома, а теперь сижу и жду, пока моя девушка соизволит выйти. Да, вчера я облажался. Да, сильно, но она ведь… блять, она говорила, что пьет долбанные таблетки, это было просто неожиданно. Я был на взводе. Сейчас все более-менее устаканилось. Я поговорил с Валией, получил пенделей от Стайлса, закатанных глаз от мамы, шуток от папы и бесконечных улыбок моих сестер просто потому, что они думают, будто у них будет ещё одна сестричка. Наконец дверь из красного дуба открывается и показывает мне мою девушку. Джейн откусывает яблоко и замирает после того, как видит меня возле машины. Я же смотрю на неё. — Может уже подойдешь? В школу опоздаешь. — Выкинь сигарету, Зейн. — Она говорит строго, смотря устрашающе. Я бы сейчас не отказался от парочки шуток про месячные, но, слава Б-гу, мой тупой мозг хотя бы капельку осведомлен о беременности. Ну, не слишком, конечно, но… Если вы не знаете, то у беременных нет месячных. Это нам говорили на уроках биологии. Бросаю сигарету на сырую землю, выдыхая дым наружу. Джейн подходит ко мне, но не прикасается. Просто стоит напротив, глядя так, будто я последнее дерьмо. Признаю. Да. Я дерьмо. А теперь обними меня. — Ты же понимаешь, что я зла на тебя? — Он спрашивает, откусывая яблоко ещё раз. — Как самая лучшая девушка в мире, ты должна войти в моё положение, я был напуган, — шепчу я. — Испугался, как десятилетний ребенок. Мне реально жаль, потому что я должен был сказать тебе совершенно другие слова и… я должен был взять ситуацию в свои руки и сказать, что люблю тебя и всегда буду, потому что это, блять, гребанная правда. — Да, ты поступил как дерьмо, — она глотает кусок изжеванного яблока, смотря на меня. - И, да, я самая лучшая девушка в мире, это правда, поэтому и вхожу в твое положение. Джейн улыбается отдавая недоеденный фрукт мне. Обожаю яблоки! Открываю ей дверь машины после того, как целую в щеку. Джейн усаживается внутрь, кидая сумку на задние сиденья. Её привычка или что-то типа того. Я сажусь рядом с ней и кладу руку на её колено. Ещё одна привычка. У нас много всего подобного, на самом деле. Год отношений. Целый год. — Ты рассказал всё родителям? — Джейн вздохнула в восторге, расстегивая пуговицы джинсовой куртки. — Видела бы ты лицо отца, а мать была в полном восторге. Сворачиваю на улицу, где находится её школа, рассказывая всё, что было вчера в нашем доме. От разговора с Валией до того, как я укладывал спать своих младших сестер. Это было довольно затруднительно, на самом деле, учитывая их возбужденность к появлению нового члена семьи. Остановившись напротив учебного заведения, я открываю сначала заднюю дверь машины, доставая оттуда её сумку. Её подруги уже ждут напротив входа, увлеченно о чем-то разговаривая. Они всегда о чем-то болтают, я даже как-то подвозил их всех до школы. Признаюсь, это было самое ужасное времяпровождения для меня. Они без конца трещали о последних новостях шоу-бизнеса, а после начали обсуждать новый вид эпиляции. Меня чуть не стошнило на руль, честное слово. Открываю ей дверь, помогая встать на ноги. Я смотрю на живот Джейн какое-то время, понимая, что там кто-то есть. С ума сойти. До меня потихоньку доходит, что я отец. Офигеть. У меня будет ребенка. А Стайлс будет крестным отцом просто потому, что я хочу ему немножечко насолить. Мы идем в сторону её подруг, крепко держась за руки. Я тащу её сумку с тонной кирпичей, пытаясь осознать, что эту вещь она будет таскать целый день из-за исключения шкафчиков в школе на некоторое время. — Ты меня слушаешь? — Конечно, — киваю я, пытаясь убедить самого себя. — Тебе очень-очень нужно в школу сегодня? Я спрашиваю, останавливаясь среди дороги. Мне хочется, чтобы мы поговорили подольше, обсудили… нам что, обсудить нечего? Нам дохера нужно обсудить! — Что за глупости, Зейн? Ты же понимаешь, что сейчас ну никакого секса не будет? — Ты за тупого меня держишь? — Тогда почему бы мне не направиться в школу? — Джейн спрашивает, кивая своим подругам в сторону школьной двери, чтобы те ушли. — Потому что я хочу быть рядом с тобой сегодня, ясно? — Закидываю её сумку на плечо, хватая и вторую руку Джейн. Девушка улыбается передо мной и достает мобильный телефон, отправляя сообщения кому-то. Да, конечно, переписывайся со всеми своими подружками, у нас ведь ещё целый день впереди. Позже она убирает мобильник на место, в карман джинсовки, и шепчет одними губами: — Куда пойдем?

***

Мы просидели в этом пустом до ужаса Старбаксе больше часа, поедая бесконечное количество кусков тортов и кексов на спор. Я выпиваю третий латте в максимально огромном стаканчике без сахара, глядя на девушку, сидящую передо мной. Это уже не та противница мучного, не та ярая истребительница всего овощного и мясного — только правильного. — Ты съела всю мою заработную плату сейчас, Джейн, мои поздравления. — С каких пор тебя парят деньги? — Джейн спрашивает, доедая очередной кусок торта. — С тех пор, как ты планируешь рожать нашего ребенка, дорогая моя, — я говорю, оставляя стаканчик на столе. Кажется, её глаза слезятся. Вот ты даун, Зейн. Просто даун. — Что-то не так? Что я опять не то сказал? Джейн качает головой, утирая не пролитые слезы. Никогда её не пойму, даже после такого срока отношений. Иногда Джейн для меня просто охуеть какая странная загадка, которую я, как кажется, никогда не отгадаю. — Ты сказал «нашего», — она улыбается во весь рот, кладя свою руку на столе на мою. — Это так плохо или что? — Это мило, ох! — Ей приходится развести руками в знак того, что я полный тупица. Ладно, это называется «слезы счастья», которые я вижу слишком часто в последнее время. Беременность действительно делает мою девочку более эмоциональной. Офигеть какой эмоциональной. Надеюсь, это к лучшему. Мы выходим на улицу, поворачивая за угол и направляясь в сторону парковки. Прежде, чем сесть на водительское место, открываю дверь Джейн, усаживая рядом с собой. Идеально было бы сейчас заправиться, но на это нет денег, поэтому выезжаю с парковки так, будто всё отлично и будто нет риска заглохнуть где-то посреди дороги. — Валия предложила на месяц беременности рассказать и твои родителям, я говорил? — Да, перед школой. — Джейн говорит, пристегивая ремень безопасности. — Надеюсь, ты успеешь подготовить стоящую речь за две недели перед очередной встречей с моими родителями. Сколько, твою мать? — Ты беременна две недели, а я узнаю это только вчера?! Мне, конечно, не особо хочется кричать на неё, но, извините, какого черта? Я не достоин был такой информации целых три недели? Вы шутите, должно быть? — Я сама узнала это только вчера, Зейн, успокойся. Сара предложила пройти проверку у гинеколога, потому что я блевала не переставая в школе позавчера. — Почему ты мне не сказала, что тебе было плохо? — У тебя был экзамен по экономике вступительный, хотела, чтобы ты не парился насчет этого. Господи, дай мне сил вытерпеть тупизм моей самой любимой особы на свете.