По горячей ненависти

      Сколько времени? Кажется, уже два часа прошло, как я сижу перед экраном своего лэптопа и пялюсь на рабочий стол. Обманывая саму себя, иногда перебираю пальцами по клавиатуре, будто занята серьезной и важной работой. Завтра сдавать доклад по истории, а у меня всего лишь три небольших абзаца для вступления.       Прости, Людовик III, хоть ты и король, теперь это уже неважно. Только обрати внимание, какой смертью ты умер! По собственной глупости, преследуя какую-то девчонку… Я представляю себе эту картину: гордый, величественный, зазнавшийся мужчина голубой крови верхом на коне с важным видом скачет за светловолосой девушкой, до смерти напуганной этакой королевской «прихотью». Но тут его что-то сбивает с седла, и он летит прямо на жесткую землю. Его лицо кривится от боли. Интересно, о чем он думал в этот момент?..       Но сейчас мое лицо кривится от разговоров мамы и тети Эбигейл. Я не могу сосредоточиться на домашней работе, пытаясь сохранить внутреннее равновесие и спокойствие, унять дергающуюся бровь и возможный перекос левой части лица, а также приступ ярости, ненависти, злости, желания убивать и все в таком духе.       — Они так мило смотрятся вместе, Эбби! Жаль, что такие кадры уже не поймаешь, — я слышу, как мама перелистываете альбом с наишими древними фотками. Ее голос всегда очень громкий, даже когда она пытается шептать. Да и вообще женщина она очень экспрессивная. — Твой Нацу так вырос, дорогая. Возмужал. Как же время летит быстро. И как же быстро растут наши дети.       — Точнее и не скажешь. Люси тоже такой красавицей вышла, — шепотом протянула тётя.       Что это за обмен любезностями? «Твоя дочь такая, а твой сын такой…»       — Нацу прекрасный мальчик, — продолжает мать. — Знаешь, я была бы не против по-настоящему породниться.       — Что ты имеешь в виду?       Да, мам, я тоже хочу знать!       — Ну как же? Люси и Нацу?.. М-м? — снова разыгрывает каламбур мама.       Тётя помялась с ответом.       — Мне кажется, у них отношения как у брата и сестры. Всё-таки выросли вместе... — остужает она пыл моей мамы.       По крайней мере, хоть кто-то из этой парочки лучших подружек не страдает сватовничеством.       — Ну да, грызутся уж точно, как я со своей сестрой в их возрасте.       Я качаю головой и кладу ладонь на компьютерную мышь, но тут же крепко сжимаю ее в руке, услышав:       — Но как думаешь, у них уже что-то было?..       — Лейла! Им всего по пятнадцать лет!        Они там совсем забыли, что я сижу в соседней комнате?       О боже… Я не могу это больше слышать.       Где наушники?! Я сразу же нахожу их прямо рядом с собой. Чувствую, сама судьба послала их, поэтому избавиться от косвенного подслушивания ничто не составит труда.       Наконец музыка заиграла непосредственно в ушах, прерывая разговор, находящийся на грани старческих сплетен. Все свое внимание я снова вернула на доклад по истории, но от этой отвлеченности все равно нет никакого толку. Любимые песни отвлекают от работы, поэтому мне еще долго придется просидеть на одном месте. Глаза и без того довольно сильно режет от усталости, да и нет никакого желания что-либо делать. Хочу спокойно растянуться на диване перед телевизором или просто принять прохладный душ. Хоть за окном весна, но жара стоит уже невыносимая. Душ бы смыл это липкое ощущение с моей кожи. О, я уже чувствую, как мое тело ласкает прохладная вода, осталось только замурлыкать и предаться беззаботным мыслям.       Ой-ой…       Наушники по какой-то причине оказываются вовсе не в моих ушах, а вместо приятной и чарующей музыки звучит голос, который стоит последним номером в списке, чего я хотела бы услышать. Нет, его вообще там нет.       — Здравствуй, милая. Я сижу облитая дурацким молоком. Это я уже сообразила, но…       Ненавижу. Чертово. Молоко.       О, парень, потом не жалуйся.       Лицо — само спокойствие. Всю силу фокусируем в удар локтем хоть в какую-нибудь часть его тела, только посильнее бы ударить. Так… Размах — удар. Сделано!       Обернувшись, я с удовольствием наблюдаю за своими стараниями. О, эта неприкрытая ненависть в глазах, трехэтажный мат — замечательно. Попала прямо в яблочко. Парень с кружкой в руке согнулся пополам.       — Идиотка! Поосторожней с детками!       Как он может издеваться, даже в такой ситуации? Он аж побелел от моего удара.       — С кем?       — Как же наша свадьба? — он перестает корчиться и снова смотрит этим надменным взглядом, который мне уже так хорошо знаком.       — Через мой труп.       Фу-у-у, молоко.       — Угадала. Некрофилией не увлекаюсь, — он тряхнул головой.       Какого черта ты лыбишься?       — Убирайся, — я указываю на дверь, даже стараюсь быть немного вежливой.       — Как же так? Молоко впустую потратил… — он поднимает вверх кружку и ловит языком последнюю белую каплю.       Я выставляю руку перед собой и показываю средний палец этому гадкому молочнику. В свой взгляд пытаюсь вложить все свои наитеплейшие чувства к нему. Думаю, он остался доволен, потому что без лишних слов, с привычной ухмылкой на губах направляется к выходу, но вдруг резко останавливается и произносит:       — Молоко верни.       Какого черта ему еще от меня надо? Сам виноват, придурок. Это я сейчас стою в его идиотском молоке и пытаюсь сохранять спокойствие.       Уходи, пожалуйста! Я хочу в душ и избавиться от твоего присутствия.       — Оно на мне, как видишь! Может, тебе выжать футболку? Она как раз достаточно грязная, — я берусь за край одежды, показывая всю свою серьезность.       Его брови недоверчиво хмурятся, а губы расплываются в насмешливой улыбке.       — Давай.       Даже в голосе насмешка... Что ж, смотри. Я поднимаю футболку за края и стягиваю ее с себя через голову, после чего сворачиваю в руках и с вызывающим видом говорю:       — Подставляй кружку.       Он хмыкает и наклоняется, будто хочет что-то шепнуть. Наверное, снова что-то ядовитое и пошлое, учитывая, что я стою пред ним без верхней одежды. Какая муха укусила меня это сделать? Я уже приготовилась выслушать его жалкие речи, но вместо этого паршивец облизывает мою щеку. От возмущения у меня дыхание перехватывает, а слова скопом вертятся на языке, потому что я уже знаю, что за этим последует. От этой мысли становится еще хуже. Он не заставляет себя ждать, грубо и безжалостно вторгается в мой рот, будто не боясь, что я снова прикушу ему язык.       — Только попробуй это сделать, сука, и я не обращу внимания, что предки за стеной.       Чувствую, как каждая клеточка каменеет от его слов. Как же сильна моя ненависть к этому человеку.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу тебя!       — Ай!       Он прекращает свой наглый поцелуй и, склонив голову набок, расплывается в довольной улыбке. Я же ощущаю вкус крови во рту, а нижняя губа неприятно пульсирует болью.       — За прошлый раз, — он показывает заживающий язык и, выпрямившись, отправляется вон из комнаты.       Сжимая в руках футболку, чувствуя, как каждый нерв лопается от злости к нему, я опускаюсь на пол, больно ударяясь коленями.       Какая же ты сволочь, Нацу Драгнил!       Наши отношения с ним совсем не такие, как грезила о них моя мама. Ежедневные ссоры, часто доходящие до травм — небольших и даже очень. Я не понимаю, как она слепо верит в счастливый брачный союз двух подростков, враждующих с самого детства. Хорошо, что тётя Эбби не особо разделяет с ней эту идею. Она-то знает про нас всё. Почти всё.       Он мне противен.       Третий поцелуй... Чем я могу возместить эту кражу?       

28.04.2008

      Дорогой Дневник,       В последнее время Нытик меня пугает. Иногда я замечаю, что не могу дать ему отпор и начинаю проигрывать. Не то чтобы меня волнует победа… Я вовсе считаю наши споры бессмысленными. Они уже давно перестали быть причинными, превратились просто в какой-то обычай, ежедневную традицию. Нытик делает странные вещи, которые мне очень не нравятся. Я чувствую себя как на дне самого холодного озера каждый раз, когда он это делает. Я уже писала, как рыдала из-за того, что мой первый поцелуй, который уже никогда не вернешь, был украден Нытиком. Никогда не плакала до этого момента. И я вспоминаю его так часто… И снова плачу. Он не просто ударил меня, а отобрал романтическую мечту. Его поступки становятся действительно пугающими, странными. Мне тяжело осознавать, что Нытик начинает взрослеть. Он знает, чем можно ранить меня сильней всего.       Сегодня я немногословна. Просто сообщила прямым текстом, что меня волнует. Это самая жалкая страница… Надеюсь, только сегодня.

Л.