Там, где...

      Лесли выполз из спальни вечером, помятый и толком не проснувшийся. Сцапал с тарелки булочку и налил себе стакан молока. Харрел только покосился на него, не стал говорить, что скоро ужин: уж больно вид у супруга был уставший.       — Как прошло?       — Хреново. Эта мерзкая душонка всё время высовывается, когда не нужно. Представь, она там вышивку увидела, еле уволок. А если бы нас там застали?       — Плохо дело, — согласился Харрел. — Ты так работать скоро не сможешь. Может, сходишь опять в храм?       — А что они мне там нового скажут? И так всё известно, найти, выполнить, и будет мне счастье.       — Будет. Если избавишься, конечно. Ты булочками-то не увлекайся, сейчас дети придут, и будем ужинать, мясо уже готово.       — Мясо? Под соусом?       — Да, чесночно-укропный соус. Тебе же можно?       — А почему нельзя? — удивился Лесли.       — Ну, у тебя же отец вампир, говорят, что им чеснок нельзя.       — Нельзя, у них аллергия на него, чешутся и кашляют. Если съесть много. А от одного зубочка ничего даже отцу не будет. И вообще, я полукровка, мне всё можно.       Лесли потянулся, подошёл к умывальнику, поплескал в лицо, прогоняя остатки сна. Выглянул в окно, подумал и выбрался прямо через него, снеся по пути горшок с фуксией.       — Да что б тебя подняло и прихлопнуло! — рявкнул Харрел, подпрыгнувший от неожиданности.       — Эге-гей, собачечки! — вопил Лесли, носясь по двору наперегонки с гармами.       — Оглашенный, — проворчал Харрел, — не наёмник, а одни боги знают что.       Он поставил на стол миски, повернулся за хлебом и вздрогнул, обнаружив детей, чинно стоявших у стены. Вид, правда, у ребят был далеко не такой чистый и благолепный, как утром: Дарна щеголяла порванным платьем, а у Вирта наливался синяк под глазом.       — С кем подрались? — строго спросил Харрел, уже давно смирившийся с особенностями деток.       — Так, мы просто мимо проходили, — невинно проговорила девочка.       — А там дверь каааак упадёт! А куры кааак разбегутся! — вторил ей Винат.       — Так-таки сама упала? — не поверил Лесли, висевший в окне в компании собак. Гармы подтвердили своё согласие с его словами.       — Сама, — блеснул хитрыми глазёнками мальчишка.       — А хозяева видели, что она сама упала?       — Нет, — сокрушённо ответила Дарна. — Дядька к тебе придёт, сказал, что копмнесацию надо.       — Компенсацию, — поправил её Харрел, — вы уже столько раз влипали в неприятности, что могла бы и запомнить, как правильно говорить. Вот зачем вы полезли в курятник?       — Дарне поохотиться было нужно, — пояснил Вирт, будто это всё объясняло.       Лесли только рукой махнул, понимая, что это издержки изменений, внесённых магом.       — Ладно, только в следующий раз охоться где-нибудь подальше, а то я только на возмещение ущерба и работаю.       — Хорошо, — кивнула девочка, утягивая за собой Вината: помыться и переодеться.       Харрел только головой покачал, не зная от чего такая снисходительность, то ли сам по себе Лесли был таким, то ли на него действовала чужая душа, но детей он никогда не наказывал.       — А ты был сегодня хорошим мальчиком? — промурлыкал наёмник, запуская руки под рубашку мужу.       — Даааа, — Харрел растекся в его руках, впитывая незатейливую ласку.       — Я хочу это проверить сегодня ночью. Готов?       — Мммм…       Проверял Лесли долго, чуть не до середины ночи.       А утром их поднял уже привычный крик гонца из-за калитки.       — Безобразие, вот только вчера пришёл с задания, и вот – пожалуйста! Снова здорово. Не хочуууу…       В приказе, однако, была только одна строчка — вежливая просьба явиться через три дня в гильдию для получения очередного звания, теперь Лесли будет именоваться клинком, и премии, соответствующей этому событию.       — Приятные новости, — пробормотал Лесли.       — Что, снова на работу? — поинтересовался муж.       — Неа, новое звание, премия и отпуск! Кстати, хочешь, поедем вместе? Я хочу в горы, покататься.       — Извини, я не любитель, да и детей не оставить, — отказался Харрел.       Лесли настаивать не стал, собрался и следующим утром уже уехал. Горная деревушка, как-то аборигены называли свои поселения, наёмник не запомнил, располагалась на склоне, и больше всего напоминала пчелиные соты, поставленные вертикально. Улицы располагались одна над другой, а узкие тропинки часто сменялись лестницами. В одном из таких домиков жил старый друг Лесли, бывший к тому же дальним родственником по матери — то ли четвеюродный дядя, то ли внучатый племянник, то ли ещё кто, в общем – на седьмой воде кисель сварили. Всё это, однако, не мешало крепкому мужичку с козлиной бородёнкой и мохнатыми бровями на сморщенном личике привечать Лесли в своём доме.       — Приветствую тебя, почтенный Мамедаэль, — церемонно поклонился дядьке Лесли и поставил на стол здоровенную бутыль с кукурузной водкой.       — О! Кого я вижу! — обрадовался тот, облизнувшись на бутыль, и мигом соорудил на столе простую закуску в виде огромной миски бараньих рёбрышек, жареных на углях, толстых лепёшек с чесноком и варёных яиц.       — Меня, если не веришь, можешь пощупать.       — Не буду, я лучше бутыль пощупаю.       Встреча родственников и приятное общение закончилось под утро, когда закончилась водочка в первой бутыли, самогонка во второй, третьей… Кажется, там была и четвёртая, но тут у Лесли уже были сомнения, потому что очухался он вовсе не в доме почтенного Мамедаэля, а в каком-то неприглядном месте. На первый взгляд, это была пещера. На второй, скорее склеп, чем пещера. Или склеп в пещере. Лесли осмотрелся и принял третий вариант — прямо посередине круглого помещения, явно вырубленного в незапамятные времена, стоял на постаменте прозрачный гроб. А в нём лежала женщина, длинные волосы струились вдоль тела, высились полушариями холмы арбузных грудей, из-под платья виднелись грязные пятки.       «Могли бы, и помыть, прежде чем в гроб укладывать!»       Глаза у незнакомки были закрыты, руки, обнаженные до локтей, украшены парой браслетов и сложены на животе. В общем, такая типичная усопшая, если бы не некоторые обстоятельства: хрустальная крышка, ранее закрывающая гроб, стояла у стены да сломанный замок, укоризненно свисающий с дужки.       — И кто ж тебя так? — Лесли, придерживая гудящую голову, поднял огрызок дужки.       — Кхее, кха, кхе…       — А?       — Ты и сломал, кхе, кхееуахху, — закашлялся дядька.       — Зачем?       — Хотел разбудить.       — Так, дядь, ты по порядку расскажи, а?       — Ну, мы вчера пили, за встречу…       — Это я помню. Вернее, понял, — Лесли сплюнул в угол.       — Я легенду рассказал, про Спящую Деву. Мол, ждёт она своего спасителя. Давно уже ждёт. Ты сказал, что хочешь попробовать. И мы пошли сюда.       — Я? Нахрена мне эта спящая, я же замужем?       — Да. Нет. Не знаю. Тьфу на тебя, короче… Мы с тобой к шинкарке зашли, ещё бутылку взяли. Или две? Не помню. Ну, и сюда... А тут замок на гробе… или гробу? Короче, ты его сломал.       — Разбудил? — Лесли покосился на женщину.       — Нет, уснул.       Лесли снова посмотрел на женщину. В принципе, она была ничего так, фигуристая.       — Зря уснул, мог бы и поцеловать.       — А сейчас, слабо? — подначил милый дядюшка.       — Мне? Да, я… Да ты… Да что ты понимаешь!       — Струсил, так и говори, чего уже ломаться- то?       — Я струсил? Я? А вот тебе.       Лесли кинул в угол сломанную дужку замка и шагнул к гробу, видимо, пары выпитого накануне всё ещё бродили в голове, потому, что на трезвую голову он никогда бы не сделал такого. Наёмник подошёл поближе, ещё ближе, почти вплотную, и принюхался — пахло пылью и плесенью. Неведомая сила притянула наёмника, будто чья-то рука нагнула его голову, и Лесли прислонился губами ко рту Спящей Девы. Что-то изнутри рвануло наружу, словно толпы мурашек стремились выскочить, сталкиваясь на выходе, а всё для того чтобы перебраться в застывшее тело в гробу. С руки сполз отпечаток дракончика, мелко замахал крылышками, устроился на левой груди спящей девы, ехидно подмигнул и растёкся по ней. Вот перескочила яркая фиолетовая искра, кольнула напоследок Лесли. Потом медленно и нехотя выплыло полупрозрачное облачко, повисело немного, словно раздумывая и вдруг, отрастив толстенькие ножки, рвануло к лежащему в гробу телу, потыкалось то там, то тут и впиталось где-то в районе солнечного сплетения. Тонкая нить от Лесли к облачку натянулась, задрожала и лопнула, заставив парня отшатнуться от гроба.       Чудо произошло очень буднично — женщина как-то потянулась, будто действительно просыпаясь, подняла вверх руки, явив Лесли густые волосяные кусты в подмышках, и широко зевнула. Наёмник увидел сначала бездонную глотку, потом услышал лязг захлопнувшихся челюстей, глаза, какие-то коровьи, опушенные острыми ресницами раскрылись. Взор Девы медленно переместился с потолка на Лесли и в нём появилось обожание.       — Утю-тю, какой сладенький мальчик! А ты почему вчера себя так плохо вёл? Куда смотрит твоя мамочка? Кто позволил тебе напиваться?       — Ох, м-м-мать степная! — выругался Лесли, отползая от гроба.       — Плохой мальчик, — укоризненно проговорила женщина, усаживаясь. — А где это я?       — А… в… — проблеял наёмник, не зная, что сказать.       Женщина каким-то неуловимым способом выбралась из гроба и осмотрелась, сморщила носик и капризно спросила:       — Это что, мой дом? Фу, как тут убого… Это ты меня разбудил? Что-то ты мелкий. Тебе лет-то сколько, м? Погоди-ка… А! Так это у тебя я в голове столько времени просидела? Ну и бардак там, должна сказать. И как ты дожил до таких лет? Так, а тут у нас что? Гроб? Я что, в гробу лежала? Фу, пыльный какой. И вообще, не нравится мне здесь. Хочу роскошные покои, сильного мужчину и ЖРАТЬ!       Лесли не успел ничего ответить, потому что именно в этот момент в одной из стен появилось яркое пятно, откуда выступил одетый в длиннополое одеяние мужчина. На голове у него был надет дубовый венец, сделанный из золота, слегка погнутый с одной стороны. Сандалии, надетые на грязные носки, слегка потрепались, да и вообще весь вид незнакомца говорил о неухоженности.       — Дорогая моя, свет души моей! Ты вернулась!       Женщина кокетливо потупила глаза и хриплым басом подтвердила, что таки – да, она вернулась.       — Мне так тебя не хватало! И дети скучали…       — Дети? — оживилась женщина. — Пошли же скорей!       Портал, или что это было, уже потух, поглотив обоих, когда из угла выполз Мамедаэль.       — Ушли? Фуххх.       — Дядь, а кто это?       — А? Это, племянничек, были БОГИ!       — Это? — опешил Лесли.       — Да! И твоё счастье, что муж пришёл сразу, а то пришлось бы тебе как-то с богиней самому разбираться.       — А что за боги-то?       — А кто их знает? И какое нам дело? Главное, чтобы нам жить не мешали.       — Тоже верно, — согласился Лесли и вдруг до него дошёл очень интересный факт: чужая душа тихо смылась, видимо, воспользовалась первым же бесхозным телом. Это несказанно обрадовало Лесли, и он тут же предложил обмыть событие, не углубляясь в подробности.       Дядька идею поддержал, а потому весь отдых в горах превратился в банальную пьянку. Только через три дня Лесли вспомнил, что муж и дети из дома никуда не делись. И если раньше он как-то справлялся, с помощью чужой души, то теперь придётся самому. И попрощавшись с дядькой, наёмник решил вернуться домой и как-то выяснить, что же теперь делать. В городе было немного шумно: король решил, наконец, прищучить надменных магов, ограничив с помощью собранных артефактов их силу. Лесли только порадовался этому, да и не только он. Из гильдии Теней не было пока никаких новых заданий, то ли затишье, то ли гонец банально не нашёл наёмника во время загула. Вот разобраться бы ещё с новоприобретённым семейством, и можно жить дальше.       Но делать ничего не пришлось: супруг присматривал за домом, псы носились по двору, матушка почему-то не требовала жениться вот прямо сейчас, незаметно смирившись с появлением в жизни сына мужа. А дети, завидев Лесли, с криками радости повисли на нём, рассказывая про свои новые шалости — и главное: никаких следов! И Харрел был таким тёплым, расслабленным и ласковым, что Лесли вдруг подумалось, что пора уже закрепить временный брак, таких мужей упускать нельзя! Что он и сделал первым же утром после возвращения из гор, потащив Харрела в храм.       — Ой, кто пришёл! — обрадовалась пухленькая жрица. — Свадьбу хотите?       — Да, брак закрепить надо бы, — подтвердил Лесли.       — Чудненько. А у нас теперь новая богиня, специально для таких событий, — похвасталась жрица, показывая на новое изображение на стене. — Недавно появилась.       Лесли покосился на оскал знакомой дамы, сглотнул и потащил временного мужа к привычной богине.       — Вот, хочу подтвердить статус, — проговорил он, вытаскивая из кармана витой браслет.       — А ты его-то спросил? — проворчала жрица, ставя на алтарь жертвенную чашу.       — Ой, — хлопнул себя по лбу Лесли и повернулся в Харрелу. — Прости, я совсем замотался. Согласен ли ты стать моим мужем на постоянной основе?       — А финансами кто будет заведовать? — спросил в ответ Харрел.       — Ты, конечно, я же всё потрачу, — ответил Лесли.       — Тогда, согласен! Заметь, я соглашаюсь исключительно из меркантильных соображений!       — Я понял, — ответил Лесли, целуя своего уже постоянного супруга.       Со стены на них умильно смотрела новая богиня, а в воздухе висело: «Утю-тю, сладкие мальчики… А вы зубы чистили?» — У Природы своё чувство юмора есть, Чтобы сбить с Человека напрасную спесь: Заруби на носу: пусть силён ты и смел, Только маленький ёжик тебя поимел! Конец