Наследный сын и венценосный папа.

      Колокола Камелота звонили не переставая, но не так, словно замок встречал важных гостей, а надрывно, жалобно. Наследный принц Пендрагон с мечом наперевес ворвался в тронный зал и остолбенел: около трона сидела рыдающая девушка, а Утер нежно, почти по-отечески обнимал её и гладил рукой кудрявые волосы цвета ржавчины. Артур моргнул, кашлянул, но видение никуда не делось. - Отец? - А, Артур... - король поднял на сына затуманенный взгляд, - познакомься, это Нивелина, дочь моего старого приятеля. Она просит нашей помощи. На их земли пришла беда, принцессе больше не к кому обратиться за помощью. Только тут младший Пендрагон заметил, что дорожный плащ леди покрыт слоем грязи, изодран, но, все-же, хранит следы былой роскоши. Девушка выпрямилась и оглядела принца с ног до головы, словно решая, можно ли ему доверять. В таких же синих, как у сына Утера глазах, стояли слезы. - Нивелина Мак Раун Шотландская, - неожиданно твёрдо произнесла девушка. - Нам очень нужна ваша помощь, принц Пендрагон! Тётушка Матильда! Артур чуть не подпрыгнул на месте, услышав дыхание за спиной. Резко обернувшись, он увидел крошечную круглую женщину, больше похожую на гнома. Бесцеремонно потянув принца за рукав, Матильда прошептала Артуру в самое ухо: - Да вы присядьте, Ваше Высочество, и я все-все Вам поведаю... Артур кое-как сдержался, чтобы, в своей любимой манере, не закатить глаза, и мило улыбнулся Матильде. - Я весь внимание, леди. - Есть в од­ном глу­хом уг­лу Шот­лан­дии без­люд­ная пус­тошь - по­рос­ший ве­рес­ком тор­фя­ник. Го­во­рят, буд­то в ста­ро­дав­ние вре­ме­на там блуж­дал не­кий ры­царь из ми­ра эль­фов и ду­хов. Лю­ди ви­де­ли его ред­ко, при­мер­но раз в семь лет, но во всей ок­ру­ге его бо­ялись. Ведь бы­ва­ли слу­чаи, что от­ва­жит­ся че­ло­век по­йти по этой пус­то­ши и про­па­дет без вес­ти. Сколь­ко бы его ни ис­ка­ли, как бы вни­ма­тель­но ни ос­мат­ри­ва­ли чуть не каждый дю­йм зем­ли, ни сле­да его не на­хо­ди­ли. И вот лю­ди, дро­жа от ужа­са, воз­вра­ща­лись до­мой пос­ле бес­плодных по­ис­ков, по­ка­чи­ва­ли го­ло­ва­ми и го­во­ри­ли, что про­пав­ший, дол­жно быть, в пле­ну у страш­но­го ры­ца­ря-эль­фа. Пус­тошь всег­да бы­ла без­люд­на, по­то­му что ник­то не смел на нее сту­пить, а, тем бо­лее, по­се­лить­ся там. И вот на пус­то­ши ста­ли во­дить­ся ди­кие зве­ри. Они спо­ко­йно де­ла­ли се­бе норы и ло­го­ви­ща, зная, что смер­тные охот­ни­ки их не пот­ре­во­жат .Не­по­да­ле­ку от этой пус­то­ши жи­ли два мо­лодых че­ло­ве­ка - граф Сент-Клер и граф Гре­го­ри. Они очень дру­жи­ли - вмес­те ка­та­лись вер­хом, вмес­те охо­ти­лись, а по­рой и сра­жа­лись ря­дом. Оба они очень лю­би­ли охо­ту. И вот граф Гре­го­ри как-то раз пред­ло­жил дру­гу по­охо­тить­ся на пус­то­ши, нес­мот­ря на то, что там, по слу­хам, бро­дил ры­царь-эльф. Больше их никто не видел. - И что же вы хотите от меня? - искренне удивился Артур. - Граф Грегори - мой наречённый, - произнесла Нивелина и, по-детски, шмыгнула носом. - Камелот всем известен, как ярый борец с разной нечистью. Помогите, прошу!!!!

***

      Вороной скакун Артура и рыжий мерин Мерлина паслись на вересковой пустоши. Недельное путешествие и так порядком вымотало странников, но ещё и рыцарей пришлось отправить в разведку, так что Артур остался на поляне наедине со своим слугой. Артур слабо верил в то, что графа Грегори можно спасти, да только приказ короля не наследнику оспаривать... - Как думаешь, Мерлин, а не ищем ли мы того, кто не хочет, чтобы его спасали, м? - Полагаешь, женишок просто сбежал от принцессы? - хмыкнул чистивший походный котелок брюнет. - Ну при таких-то родственничках... Даже и не знаю. Хоть невеста и хороша, - улыбнулся Артур. - А если его и впрямь рыцарь-эльф утащил? Ваше Пендрагонство, а если он и нас прихватит? - Я в не­го поч­ти не ве­рю, - отмахнулся Артур. - По-мо­ему, все рос­сказ­ни про не­го - прос­то бабьи сказ­ки, ка­ки­ми малых ре­бят пу­га­ют, чтобы они не бе­га­ли по ве­рес­ковым за­рос­лям. Ведь ре­бен­ку там и заб­лу­дить­ся не­дол­го. Жаль, что та­кие бо­гатые охот­ничьи угодья про­па­да­ют зря, и не­че­го нам, муж­чи­нам, прис­лу­ши­вать­ся ко вся­ким небы­ли­цам. Однако, Мерлин даже не улыбнулся на эти слова. - С не­чис­той си­лой шут­ки пло­хи, - воз­ра­зил он. - И это вов­се не сказ­ки, что иные пут­ни­ки шли по пус­то­ши, а по­том про­па­да­ли без вес­ти. Но ты прав­ду ска­зал - жаль, что та­кие охот­ничьи угодья про­па­да­ют зря из-за ка­ко­го-то ры­ца­ря-эль­фа. По­ду­мать толь­ко - ведь он счи­та­ет эту зем­лю своей и бе­рет с нас, смертных, пош­ли­ну, ес­ли мы пос­ме­ем сту­пить на нее. Впро­чем, я слы­шал, что от ры­ца­ря мож­но убе­речь­ся, сто­ит толь­ко на­деть на се­бя знак свя­той тро­ицы - три­лис­тник. По­это­му, да­вай-ка при­вя­жем се­бе к ру­ке по три­лис­тни­ку. Тог­да бо­ять­ся нам бу­дет не­че­го. Младший Пендрагон гром­ко рас­хо­хо­тал­ся. - Ты что, за мла­ден­ца ме­ня счи­та­ешь? - ска­зал он. - За ре­бен­ка, что сна­ча­ла пу­га­ет­ся ка­ких-то ду­рац­ких ба­сен, а по­том ве­рит, что лис­ток кле­ве­ра мо­жет его за­щи­тить? Нет, нет, сам но­си этот знак, ес­ли хо­чешь, а я по­ла­га­юсь толь­ко на свой добрый меч да лук и стрелы моих рыцарей. - Которых, кстати, долго нет. - хмыкнул Мерлин. - О, а вот и трилистник. Возьмёшь? - Да выброси ты эту глупость, - отмахнулся принц. - Поехали поохотимся, пока наш отряд не вернулся.       Но Мерлин пос­ту­пил по-сво­ему. Он не забыл, что го­во­ри­ла ему мать, ког­да он малым ре­бен­ком си­дел у нее на ко­ле­нях. А го­во­ри­ла она, что то­му, кто но­сит на се­бе три­лис­тник, не­че­го бо­ять­ся злых чар, всё рав­но чь­их - кол­ду­на или ведьмы, эль­фа или де­мо­на. Может, и сказка, да все лучше, чем ничего... И вот он пошёл на луг, сор­вал лис­ток кле­ве­ра и при­вя­зал его шёлковым шар­фом к ру­ке. По­том сел на ко­ня и вмес­те с принцем по­ехал на без­люд­ную глу­хую пус­тошь. Прош­ло нес­коль­ко ча­сов. Все у молодых людей шло хо­ро­шо, и в пы­лу охоты они да­же по­забы­ли о сво­их опа­се­ни­ях. И вдруг оба на­тя­ну­ли по­водья, при­дер­жа­ли ко­ней и ста­ли тре­вож­но всмат­ри­вать­ся в даль. Ка­кой-то нез­на­комый всад­ник пе­ре­сек им до­ро­гу, и принцу за­хо­те­лось уз­нать, кто он та­кой и от­ку­да взял­ся. - Кто бы он ни был, но едет он бы­стро, - ска­зал Артур. - Я-то ду­мал, что ни один конь на све­те не об­ска­чет мо­его ска­ку­на. Но те­перь ви­жу, что конь это­го всад­ни­ка раз в семь рез­вее мо­его. Да­вай-ка по­едем за ним и уз­на­ем, от­ку­да он явил­ся. - Сох­ра­ни те­бя бог гнать­ся за ним! - вос­клик­нул Мерлин. - Ведь это сам ры­царь-эльф! Раз­ве не ви­дишь ты, что он не по зем­ле едет, а по воз­ду­ху ле­тит? Хоть сна­ча­ла и ка­жет­ся, буд­то ска­чет он на прос­том ко­не, но на са­мом де­ле его не­сут чьи-то мо­гу­чие кры­лья. И кры­лья эти хлопа­ют по воз­ду­ху, слов­но птичьи. Да как же мож­но за ним уг­нать­ся? Черный день нас­та­нет для те­бя, ес­ли ты попы­та­ешь­ся его наг­нать. Но Мерлин не учёл, что сам-то он но­сит на се­бе та­лис­ман, ко­торый поз­во­ля­ет ему ви­деть ве­щи та­ки­ми, ка­кие они на са­мом де­ле. А у Артура та­ко­го нет, и по­то­му гла­за его не раз­ли­ча­ют то­го, что за­ме­тил его друг. По­это­му он и уди­вил­ся, ког­да принц рез­ко про­го­во­рил: - Ты пря­мо по­ме­шал­ся на этом ры­ца­ре-эль­фе! А мне так ка­жет­ся, что этот всад­ник - прос­то ка­кой-то бла­го­родный ры­царь: одет он в зелёную одеж­ду, едет на круп­ном во­ро­ном ко­не. Я люб­лю смелых на­ез­дни­ков, и по­то­му мне хо­чет­ся уз­нать его имя и зва­ние. Так что я бу­ду гнать­ся за ним хо­тя бы до края све­та. И, не до­ба­вив ни сло­ва, Пендрагон приш­по­рил ко­ня и пос­ка­кал в ту сто­ро­ну, ку­да мчал­ся та­ин­ственный всад­ник. А Мерлин, проклиная ослиное упрямство своего господина, ос­тал­ся один на пус­то­ши. Пальцы его не­воль­но по­тя­ну­лись к три­лис­тни­ку, и с дро­жа­щих уст сле­те­ли сло­ва заклинания. И теперь уже Эмрис по­нял, что друг его уже за­кол­до­ван. И, как всегда, нужно сле­до­вать за венценосным бараном хоть на край све­та, и приложить все силы, но расколдовать его. Меж­ду тем Артур все ска­кал и ска­кал впе­ред, сле­дуя за ры­ца­рем в зелёной одеж­де. Ска­кал он и по тор­фя­ни­кам, по­рос­шим ве­рес­ком, и че­рез ручьи, и по мхам и на­ко­нец за­ехал в та­кую глушь, ку­да ни­ког­да в жиз­ни не заг­ляды­вал благородный человек. Здесь дул хо­лодный ве­тер, слов­но при­ле­тев­ший с лед­ни­ков, а на увяд­шей тра­ве ле­жал толстым сло­ем иней. И здесь его жда­ло та­кое зре­ли­ще, от ка­ко­го лю­бой смер­тный от­шат­нул­ся бы в ужа­се. Принц уви­дел на­чер­танный на зем­ле ог­ромный круг. Тра­ва внут­ри это­го кру­га бы­ла ни­чуть не по­хо­жа на увяд­шую, мер­злую тра­ву на пус­то­ши. Она бы­ла зелёная, пы­шная, соч­ная, и на ней пля­са­ли сот­ни лег­ких, как те­ни, эль­фов и фей в ши­ро­ких, проз­рачных, тус­кло-го­лубых одеж­дах, что раз­ве­ва­лись по вет­ру, слов­но зме­истые клочья ту­ма­на. Ду­хи то кри­ча­ли и пе­ли, то ма­ха­ли ру­ка­ми над го­ло­вой, то, как бе­зумные, ме­та­лись из сто­роны в сто­ро­ну. Ког­да же они уви­де­ли юношу - а он ос­та­но­вил ко­ня у черты кру­га, - они при­ня­лись ма­нить его к се­бе кос­тлявы­ми паль­ца­ми. - Иди сю­да, иди сю­да! - кри­ча­ли они. - Иди, поп­ля­ши с на­ми, а по­том мы вы­пь­ем за твоё здо­ровье из кру­го­вой ча­ши на­ше­го по­ве­ли­те­ля. Как ни стран­но, но чары, ско­вав­шие мо­ло­до­го принца, бы­ли до то­го сильны, что он, хоть и страш­но ему бы­ло, просто не мог не по­йти на зов эль­фов. Он бро­сил по­водья на шею ко­ня и уже хо­тел бы­ло шаг­нуть внутрь кру­га, но тут один молодой эльф от­де­лил­ся от сво­их соб­рать­ев и по­до­шел к не­му. Дол­жно быть, он не пос­мел или не мог вы­йти из за­кол­до­ван­но­го кру­га - ос­та­но­вил­ся у са­мо­го его края. По­том нак­ло­нил­ся и, де­лая вид, что хо­чет что-то под­нять с зем­ли, про­го­во­рил хриплым ше­по­том: - Я не знаю, кто ты и от­ку­да ты при­ехал, сэр ры­царь. Но ес­ли жизнь те­бе до­ро­га, бе­ре­гись вхо­дить в круг и ве­се­лить­ся с на­ми. А не то по­гиб­нешь. Но юный Пендрагон толь­ко рас­сме­ял­ся. - Я дал се­бе сло­во дог­нать ры­ца­ря в зелёном, - ска­зал он, - и я сдер­жу это сло­во, да­же ес­ли суж­де­но мне про­ва­лить­ся в пре­ис­под­нюю! - И он пе­рес­ту­пил че­рез чер­ту кру­га и очу­тил­ся в са­мой гу­ще пля­шу­щих ду­хов. Тут все они зак­ри­ча­ли ещё прон­зи­тель­ней, за­пе­ли ещё гром­че, зак­ру­жи­лись ещё бы­стрее, чем рань­ше. А по­том вдруг умол­кли все сра­зу, и тол­па раз­де­ли­лась, ос­во­бо­див про­ход в се­ре­ди­не. И вот ду­хи зна­ка­ми при­ка­за­ли юноше ид­ти по это­му про­хо­ду. Артур, не задумываясь, по­шел и вско­ре приб­ли­зил­ся к са­мой се­ре­ди­не за­кол­до­ван­но­го кру­га. Там за сто­лом из крас­но­го мра­мо­ра си­дел тот самый ры­царь в одеж­де, зелёной, как тра­ва, за ко­торым принц гнал­ся так дол­го. Пе­ред ры­ца­рем на сто­ле сто­яла див­ная ча­ша из цель­но­го изум­ру­да, ук­ра­шен­ная кро­ва­во-красны­ми ру­би­на­ми. Ча­ша эта бы­ла на­пол­не­на ве­рес­ко­вой бра­гой, и бра­га пе­ни­лась, чуть не пе­ре­ли­ва­ясь че­рез край. Ры­царь-эльф взял в ру­ки ча­шу и с ве­ли­чавым пок­ло­ном по­дал её наследному принцу Камелота. А тот вдруг по­чув­ство­вал силь­нейшую жаж­ду. Поднёс ча­шу к гу­бам и стал пить. Он пил, а бра­га не убы­ва­ла. Ча­ша по-преж­не­му бы­ла пол­на до кра­ев. И тут впервые сер­дце у Артура дрог­ну­ло, и он по­жа­лел, что пус­тил­ся в столь опасный путь. Но жа­леть бы­ло уже поз­дно. Он по­чув­ство­вал, что всё те­ло его це­пе­не­ет, а по ли­цу рас­пол­за­ет­ся мер­твен­ная блед­ность. Не ус­пев да­же крик­нуть о по­мо­щи, он вы­ро­нил ча­шу из ос­ла­бев­ших рук и как под­ко­шенный рух­нул на зем­лю, к но­гам по­ве­ли­те­ля эль­фов. Тут тол­па ду­хов ис­пус­ти­ла гром­кий крик тор­жес­тва. Ведь нет для них боль­шей ра­дос­ти, чем за­ма­нить не­ос­то­рож­но­го смер­тно­го в свой круг и так его за­кол­до­вать, чтобы он на дол­гие годы ос­тал­ся с ни­ми. А тут сам принц Камелота пожаловал! Но вско­ре их ли­ку­ющие кри­ки по­утих­ли. Ду­хи ста­ли что­то бор­мо­тать и шеп­тать друг дру­гу с ис­пу­ганны­ми ли­ца­ми - их ос­трый слух уло­вил шум, все­лив­ший страх в их сер­дца. То был шум че­ло­ве­чес­ких ша­гов, та­ких ре­ши­тельных и уве­ренных, что ду­хи сра­зу до­га­да­лись: при­ше­лец, кто бы он ни был, сво­бо­ден от злых чар. А ес­ли так, зна­чит, он мо­жет им пов­ре­дить и от­нять у них плен­ни­ка. Опа­се­ния их оп­рав­да­лись. Молодой колдун с полыхающими янтарным огнём глазами, приб­ли­жал­ся к ним без стра­ха и ко­ле­ба­ний, ибо он нёс на се­бе свя­щенный знак. Ед­ва он уви­дел за­кол­до­ванный круг, как вскинул руку и уже готов был пе­рес­ту­пить ма­ги­чес­кую чер­ту, но молодой эльф, что не­за­дол­го пе­ред тем го­во­рил с принцем, ос­та­но­вил его. - Ох, го­ре, го­ре! - шеп­тал он, и скорбью ве­яло от его смор­щен­но­го ли­чи­ка. - Не­уж­то ты, как и спут­ник твой, при­ехал уп­ла­тить дань по­ве­ли­те­лю эль­фов го­да­ми своей жиз­ни? Слу­шай, ес­ли есть у те­бя же­на и ди­тя, зак­ли­наю те­бя всем, что для те­бя свя­щен­но, уез­жай от­сю­да, по­ка не поз­дно. - А кто ты та­кой и от­ку­да взял­ся? - спро­сил Мерлин, подозрительно гля­дя на эль­фа. - Я от­ту­да, от­ку­да ты сам явил­ся, - пе­чаль­но от­ве­тил эльф. - Я, как и ты, ког­да-то был смертным че­ло­ве­ком. Но я пошёл на эту кол­дов­скую пус­тошь, а по­ве­ли­тель эль­фов явил­ся мне в об­ли­чии прек­рас­но­го ры­ца­ря. Он по­ка­зал­ся мне та­ким храбрым, бла­го­родным и ве­ли­ко­душным, что я пос­ле­до­вал за ним и вы­пил его ве­рес­ко­вой бра­ги. И вот те­перь я об­ре­чен про­зя­бать здесь семь дол­гих лет. А твой друг, принц Камелота, то­же от­ве­дал это­го прок­ля­то­го на­пит­ка и те­перь за­мер­тво ле­жит у ног на­ше­го по­ве­ли­те­ля. Прав­да, он проснётся, но проснётся та­ким, ка­ким стал я, и так же, как я, ста­нет ра­бом эль­фов. - Не­уже­ли я не смо­гу по­мочь ему рань­ше, чем он прев­ра­тит­ся в эль­фа? - прошептал Мерлин. - Я не бо­юсь чар ры­ца­ря, что взял его в плен, ибо я но­шу знак то­го, кто силь­нее его. Говори, че­ло­ве­чек, что я дол­жен де­лать - вре­мя не ждёт! - Ты мо­жешь кое-что сде­лать, Эмрис, - мол­вил эльф, - но это очень опас­но. А ес­ли по­тер­пишь не­уда­чу, те­бя не спа­сет да­же си­ла свя­щен­но­го зна­ка. - Что же я дол­жен сде­лать? - пов­то­рил Мерлин, словно не заметив, что эльф назвал его истинным именем. - Ты дол­жен нед­виж­но сто­ять и ждать на мо­ро­зе и хо­лод­ном вет­ру, по­ка не займет­ся за­ря и в свя­той цер­кви не заз­во­нят к за­ут­ре­не, - от­ве­тил эльф. - А тогда мед­лен­но обо­йди весь за­кол­до­ванный круг де­вять раз. По­том сме­ло пе­ре­шаг­ни че­рез чер­ту и по­до­йди к сто­лу из крас­но­го мра­мо­ра, за ко­торым си­дит повелитель эль­фов. На этом сто­ле ты уви­дишь изум­руд­ную ча­шу. Она ук­ра­ше­на ру­би­на­ми и на­пол­не­на ве­рес­ко­вой бра­гой. Возь­ми эту ча­шу и уне­си. Но все это вре­мя не го­во­ри ни сло­ва. Ведь та за­кол­до­ван­ная зем­ля, на ко­то­рой мы пля­шем, толь­ко смертным ка­жет­ся твер­дой. На са­мом де­ле тут зы­бкое бо­ло­то, тря­си­на, а под нею ог­ром­ное под­зем­ное озе­ро. В том озе­ре живёт страш­ное чу­до­ви­ще. Ес­ли ты на этом бо­ло­те вы­мол­вишь хоть сло­во, ты про­ва­лишь­ся и по­гиб­нешь в под­земных во­дах. Тут молодой эльф сде­лал шаг на­зад и вер­нул­ся в тол­пу дру­гих эль­фов. А Мерлин ос­тал­ся один за чер­той за­кол­до­ван­но­го кру­га. И там он, дро­жа от хо­ло­да, нед­виж­но прос­то­ял всю дол­гую ночь. Но вот се­рая по­лос­ка рас­све­та заб­рез­жи­ла над вер­ши­на­ми гор, и ему по­ка­за­лось, буд­то эльфы на­чи­на­ют съ­ежи­вать­ся и та­ять. Ког­да же над пус­тошью разнёсся ти­хий ко­ло­коль­ный звон, слуга принца Артура на­чал об­хо­дить за­кол­до­ванный круг. Раз за ра­зом он об­хо­дил начертанное, нес­мот­ря на то, что в тол­пе эль­фов под­нял­ся гром­кий гневный го­вор, по­хо­жий на от­да­ленные рас­каты гро­ма. Са­ма зем­ля под его но­га­ми как буд­то тряс­лась и взды­ма­лась, слов­но пы­та­ясь стрях­нуть с се­бя нез­ва­но­го гос­тя. Но си­ла свя­щен­но­го зна­ка по­мог­ла ему уце­леть. И вот он де­вять раз обо­шел круг, по­том сме­ло пе­рес­ту­пил че­рез чер­ту и ус­тре­мил­ся к се­ре­ди­не кру­га. И ка­ко­во же бы­ло его удив­ле­ние, ког­да он уви­дел, что все эльфы, ко­торые здесь пля­са­ли, те­перь за­мер­зли и ле­жат на зем­ле, слов­но ма­лень­кие со­суль­ки! Они так гус­то усе­яли зем­лю, что ему ед­ва уда­ва­лось не нас­ту­пить на них. Ког­да же он по­дошёл к мра­мор­но­му сто­лу, во­лосы его ста­ли ды­бом. За сто­лом си­дел по­ве­ли­тель эль­фов. Он то­же оце­пе­нел и за­мерз, как и его под­данные, а у его ног ле­жал око­че­нелый принц Артур. Да и все здесь бы­ло нед­виж­но, кро­ме двух чёрных, как уголь, во­ро­нов. Они си­де­ли на кон­цах сто­ла, слов­но сто­ро­жа изум­руд­ную ча­шу, би­ли кры­ль­ями и хрип­ло кар­ка­ли. Мерлин взял в ру­ки дра­го­цен­ную ча­шу, и тут во­роны под­ня­лись в воз­дух и ста­ли кру­жить над его го­ло­вой. Они ярос­тно кар­ка­ли, уг­ро­жая вы­бить у не­го из рук ча­шу сво­ими ког­тисты­ми ла­па­ми. Тог­да за­мер­зшие эльфы и сам их мо­гу­щес­твенный по­ве­ли­тель за­ше­ве­ли­лись во сне и при­под­ня­лись, слов­но ре­шив схва­тить дер­зко­го при­шель­ца. Но си­ла три­лис­тни­ка по­ме­ша­ла им. Ес­ли бы не этот свя­щенный знак, не спас­тись бы юному волшебнику. Но вот он пошёл об­рат­но с ча­шей в ру­ке, и его ог­лу­шил зло­ве­щий шум. Во­роны кар­ка­ли, по­лу­за­мер­зшие эльфы виз­жа­ли, а из-под зем­ли до­но­си­лись шумные вздо­хи страш­но­го чу­до­ви­ща. Оно за­та­илось в своём под­зем­ном озе­ре и жаж­да­ло добы­чи. Од­на­ко Эмрис ни на что не об­ра­щал вни­ма­ния. Он ре­ши­тель­но шёл вперёд, ве­ря в си­лу свя­щен­но­го три­лис­тни­ка и своего заклинания, и си­ла та ог­ра­ди­ла его от всех опас­нос­тей. Как толь­ко умолк ко­ло­коль­ный звон, юноша сно­ва сту­пил на твёрдую зем­лю, за чер­ту за­кол­до­ван­но­го кру­га и да­ле­ко от­швы­рнул от се­бя кол­дов­скую ча­шу эльфов. И вдруг все за­мер­зшие эльфы про­па­ли вмес­те со сво­им по­ве­ли­те­лем и его мра­морным сто­лом, и ни­ко­го не ос­та­лось на пы­шной тра­ве, кро­ме принца Пендрагона. А он мед­лен­но про­бу­дил­ся от сво­его кол­дов­ско­го сна, по­тя­нул­ся и под­нял­ся на но­ги, дро­жа всем те­лом. Он рас­те­рян­но ог­ляды­вал­ся кру­гом и, дол­жно быть, не пом­нил, как сю­да по­пал. - Мерлин? А что тут произошло? Почему у меня голова раскалывается? - Потому, что кто-то резво перепил браги... - ухмыльнулся слуга. - А где ты её взял? - принц поднял брови и попытался подняться сам. - И много ты ее выпил? - Яяяяяя? - Мерлин аж задохнулся от возмущения. - Да ладно, - улыбнулся Пендрагон, - Я все помню. Ну почти... Только вот что ты делал все это время? - Кажется, спасал жизнь вашему Осличеству. - А вот этого не помню. - Кто бы удивился... Ну, раз ты шутки шутишь, значит, с тобой все хорошо, - выдохнул брюнет и покосился в сторону леса. - А мы, кажется, нашли того, кого искали. Сэр Грегори?

***

      Артур нервничал. Нет, он, конечно, снова оказался героем, но вот врать отцу совсем не хотелось. Придуманная ими с Мерлином и сиром Грегори легенда имела слишком много неувязок, но рассказывать Утеру про то, что его сын бражничал с нечистью, не рискнул бы никто. Счастливые нареченные утром покинули дворец, а король сразу же предупредил сына, что после ужина ждёт его с полным докладом. Солгать отцу в глаза? Наедине? Жуть... - Ну, рассказывай, что ты натворил на этот раз, сын? - Сир? - Я пришёл как отец, не как король. И не пытайся отрицать и сделать свою ложь глубже. - Как ты узнал? Отец, я... - Я всегда все вижу по твоим глазам, - Утер устало опустился на деревянный стул. - Всегда, когда ты мне пытаешься солгать, я это чувствую. Так и что ты натворил? - Напился с эльфом браги до потери сознания. - Артур опустил глаза, как нашкодивший щенок. - Очень интересно. - Утер, внезапно, улыбнулся и встал. - В следующий раз придумай что-то поумнее. И, глядя вслед уходящему отцу, Артур выдохнул: - Пронесло....