Последний сон

Глава 14

Щит

      Они добрались туда быстро. Алукард не сомневался, что Бернадотте не подведёт. Ему было достаточно даже того недолгого времени, что капитан работал на «Хеллсинг», и немногочисленных совместных операций, чтобы оценить выносливость, смелость, ум и опыт командира наёмников, скрывающиеся за внешней бесшабашностью, скабрезными шуточками и разгильдяйским обликом. Потомственный наёмник, солдат удачи. Человек, продающий своё умение убивать и организовывать других для убийства. Настоящий боец, прекрасно понимающий, что являют собой люди, которые нанимают его, и что такое война. И честный малый. В намечающемся представлении он ещё сыграет свою роль. Какую? Возможно, очень неожиданную для всех. И, вернее всего, именно так. Вряд ли его всерьёз принимали, брали в расчёт нацисты. А зря, очень зря. Он тоже сыграет вам свой собственный спектакль. Да, Алукард был очень даже за то, чтобы Бернадотте отправился с ними в эту экспедицию. Он не мог не заметить влияние капитана на Серас. Несмотря на периодические шумные возмущения Виктории сексуальными домогательствами, над которыми он или посмеивался, или, чаще всего, внимания на них не обращал, между нею и Бернадотте образовалась связь. Она слушалась, она прислушивалась, и не только потому, что привыкла подчиняться приказам. Это было важно, и это могло стать особенно важным, если его самого не будет рядом в нужный момент. В самое пекло, конечно, бросать ни капитана, ни Серас сегодня он не собирался: с теми, кого он предполагал там увидеть, они бы и не справились, - но любой новый опыт ей точно не повредит. Совместный опыт. Им надо уметь справляться. Эта не начавшаяся пока война будет полна сюрпризов. Нужно быть готовыми. Почему бы и нет? Вампиров там точно несколько. Эти французские высшие устраивают далеко не одиночные вылазки. Раньше устраивали. Вряд ли что-то изменилось. К тому же, упыри… Оргия не-мёртвых в аббатстве. Пусть в бывшем, это дела не меняет. Подозрение, которое не давало ему покоя ещё в Авранше, подозрением уже не было. Это была убеждённость: сигнал о вторжении в Мон-Сен-Мишель был, конечно же, получен, и получил этот сигнал Ватикан, то есть глава Тринадцатого отдела Энрико Максвелл, который, в свою очередь, не счёл нужным уведомлять союзников, то есть Интегру Ван Хеллсинг. Фанатичные головорезы Тринадцатого отдела! Никаких сомнений в том, что Максвелл прекрасно знает о «Хеллсинг» в Авранше у Алукарда не было. Самовлюблённый гадёныш. Нет, ему крайне не нравилось отношение хозяйки к Максвеллу. Он не задавался вопросом, зачем идёт туда. Это было понятно. Приказ. Неудовлетворённая жажда крови. И чем ближе была цель, тем сильнее он ощущал эту неутолённую жажду, а теперь ещё добавившееся неуёмное желание, выражаясь языком Бернадотте, надрать задницу католикам. Нетерпение. Надо оказаться там быстрее, чем они. По его расчётам, по-иному быть не могло. Хотя…       Алукард смотрел на чёрный силуэт крепости на скале. Воды было немного, и она отходила, был отлив, но его это не занимало. У самовлюблённого гадёныша всегда есть туз в рукаве. Верный, сильный и очень быстрый. Ощущение связи нахлынуло неожиданно, сбив с мыслей и с шага. Дыхание перехватило, словно от удара в солнечное сплетение. Он резко остановился. Этого не может быть. Он не хотел слышать, не прикладывал ни малейших усилий, но услышал. Он знал, что они опередили его. Не они. Он. Этот человек. Александр Андерсон. Алукард тряхнул головой, избавляясь от назойливого чувства, и двинулся вперёд. О желанном ещё несколько часов назад освобождении, как и о вдруг обнаруженной связи, он уже не думал. Весёлая злость переполняла его. Он получил больше, чем хотел. Как же давно он такого не испытывал! Давай, священник-Иуда! Покажи мне снова, на что ты способен. Он шёл по дамбе, быстро догоняя ушедших вперёд Бернадотте и Серас, улыбаясь собственным предвкушениям. Он не допускал мысли о том, что с вампирами уже всё кончено: крови сегодня хватит на всех. А после… Кто посмеётся последним, да, Искариот? Кто кого.       Он почти нагнал их. Он почувствовал вибрацию враждебной и опасной силы, когда Бернадотте был уже под стенами крепости, у входа. Алукард крикнул: «Полицейская, стой!» - и опоздал на доли секунд, видя, как Виктория, не дойдя буквально пары шагов до капитана, жалобно вскрикнула, уронила пушку на землю и повалилась, дымясь. Бернадотте кинулся к ней, опередив Алукарда, бережно обнял, сбивая рукой исчезающие уже струйки дыма, приподнял её и с тревогой в голосе, вглядываясь в её лицо, ставшее совсем бледным, спросил:       - Что это, Алукард? Она задымилась, но я не вижу ожогов.       Алукард присел рядом, провёл рукой по волосам Серас. Виктория пошевелилась и открыла глаза. Капитан, не скрывая облегчения, выдохнул: «Ну, детка, и напугала же ты меня».       - Ничего, капитан, она справится. Эй, полицейская, держись. Ты слышишь меня?       - Хозяин… - голосом, дрожащим от испуга и боли, отозвалась Виктория, - хозяин, это… барьер.       Бернадотте посмотрел на Алукарда вопросительно.       - Бедняге вечно достаётся от этих ватиканских штучек.       Улыбнуться не получилось. Он был серьёзен и холоден, говоря коротко и не давая никаких объяснений:       - Не барьер. Хуже. Это щит, полицейская.       Веселье и азарт, только что переполнявшие его, бесследно исчезли. Что-то было не так: даже желая присвоить себе все лавры безраздельно, быть единственными избавителями и победителями, они не стали бы тратить энергию на столь сложную магию. Зачем возводить щит вокруг всей крепости, когда достаточно нескольких локальных барьеров (которые Андерсон непременно выставит) внутри? Что-то не так. Андерсон, ты окончательно спятил, дошёл до предела одержимости своей миссией, отправившись в одиночку на это задание? Или это твой блондинистый начальник–гад потерял разум и отдал тебе такой приказ? Он поднялся и посмотрел вверх, зная, что Бернадотте и Серас не сводят с него глаз.       - Капитан, мы не пройдём. Этот щит - магическая защита от нечисти. И его поставили надёжно. Мы не пройдём, а одному тебе там делать нечего.       - Ты сказал «ватиканские штучки». Означает ли это...       - Да. Это наши католические друзья.       - Ясно. Наши действия?       Бернадотте не задал больше ни одного вопроса: ни о «католических друзьях», ни о том, каким образом вампир понял, чьих рук это дело, - и Алукард ещё раз оценил профессионализм наёмника, его выдержку и умение верно расставлять приоритеты. Для разъяснений найдётся другое время. Сейчас значение имело только одно – как действовать далее.       - Отходите, - он сказал это тихо и отчётливо. Он знал, что капитан не станет спорить и препираться. – Бери её и отходите.       - Но, хозяин… - Виктория пискнула было, но тут же осеклась.       - Бернадотте, уводи её. Быстро. И чем дальше, тем лучше. За пушкой вернётесь после.       Бернадотте пристально посмотрел ему в глаза. «После? После чего, Алукард? И что мне доложить Интегре?» - ни одного вопроса вслух. Несколько секунд молчания.       - Да, Алукард, я понял, - капитан взял Викторию на руки и быстрым шагом, почти бегом направился прочь, обратно по дамбе, в ту сторону, откуда они пришли.       Он выждал ещё несколько секунд, смотря им вслед, оценивая скорость и расстояние. Теперь можно. «Снять ограничения на способности. Третий, второй, первый уровни освобождены и активированы». Он оторвался от земли и начал постепенно подниматься, сканируя защитную оболочку, окружающую скалу, нащупывая бреши. Он видел сейчас щит, словно прозрачную колбу, накрывающую монастырь, мерцающую голубоватым светом. Алукард уже знал, что Андерсон не имел никакого отношения к созданию этой защиты. Это была чужая, незнакомая сила. Он взлетел к шпилю церкви и куполу «колбы» и ударил. По «колбе» побежали зигзаги трещин, и… щит выдержал. Его отшвырнуло, руку словно парализовало, как от удара током, но он удержал равновесие, облетел крепость, восстанавливая силы, разогнался и ударил снова. Он мог бы поклясться, что слышал, как трещит оболочка, как распадаются на отдельные звуки, становятся какофонией и стонут от боли строгие, идеально выстроенные сакральные формулы Писания. Но щит выстоял. Мощный выброс адреналина – чувствуя, как закипает кровь, он зверски оскалился: «Кто бы ты ни был, кинувший мне вызов, ты не сможешь остановить меня!» Он атаковал ещё раз, и ещё, не давая ненавистным заклинаниям срастись, вновь стать единым целым, поднялся выше, собирая энергию, аккумулируя всю свою злость для решающего удара, и молнией ринулся вниз.       В висках пульсировало: «У тебя почти не осталось времени», - когда он на бешеной скорости прорвался сквозь защитную оболочку, не чувствуя боли, ввинтился в купол щита, сокрушительным, ураганным натиском уничтожая хитросплетения ватиканских заклятий. Вокруг скалы занялось белое пламя, тьма ослепительно вспыхнула, вскрикнула, обжёгшись, и тут же потухла, испустив облегчённый вздох.       Бернадотте и Виктория, как заворожённые следившие за происходящим в небе над крепостью, переглянулись и помчались ко входу.