Последний сон

Эпилог

И там у последней черты нас рассудят. И времени, времени больше не будет. Э. Шклярский. «Песня без слов»

1

Partenza [1]

Вторая половина XXI столетия от Рождества Христова Поместье «Хеллсинг»

      На особняк «Хеллсинг», фамильное имение и штаб-квартиру одноимённой тайной организации, опускалась ночь. Прохладные осенние сумерки сгущались, становилось всё темнее. Во дворе поместья было тихо, даже ветер не играл сегодня листьями деревьев. Штиль.       Поместье скинуло с себя недавний траур и принимало сегодня первое после реорганизации заседание Круглого стола. Теперь они расходились: зрелые рыцари – потомки прежних лидеров, внуки сэра Шелби Пенвуда и сэра Хью Айлендса и молодая поросль – шумные «сопляки-недоучки», возглавляемые правнуком генерала Роба Уолша, - и голоса их зазвучали во дворе, нарушая серо-синюю тишь. С крыши особняка за ними наблюдала молоденькая миловидная блондинка, одетая в красную форму военного стиля, не скрывающую, а, наоборот, подчёркивающую формы – пышную высокую грудь, тонкую талию и длинные стройные ноги. Она стояла, широко расставив ноги, скрестив руки на груди, сканируя пространство внимательным и острым взглядом больших глаз. Глаза блондинки, помимо величины, имели ещё одну, куда более выдающуюся особенность – они были красными.       Она дождалась, когда последний автомобиль выехал за ворота, а после грациозно, по-кошачьи потянулась и опустилась на самый край крыши, села, закинув ногу на ногу. Она подняла глаза и устремила взор в небо, на растущую, ещё не полную, но скоро, луну. Она улыбнулась луне, по-кошачьи прищурившись, и произнесла, обращаясь к кому-то, кого будто видела там, в небесах: «Госпожа, можете быть спокойны. Всё в порядке, и они справятся», - и добавила лукаво и игриво: «Ты был прав, хозяин. Спасибо».       Ночь вступала в свои права, а девушка всё продолжала сидеть на крыше, улыбаясь то ли луне, то ли невидимым собеседникам, а то ли каким-то, одной ей известным, мыслям, и ярко-лиловый переливался и вспыхивал в её больших рубиновых глазах.

2

Esito [2]

      Он нашёл это место. Он видел тысячи разных мест, прежде чем он нашёл это место. Это место было точно таким, каким представлялось ему. Здесь почти всегда был туман, то клубясь и повисая непроницаемой завесой, то становясь лёгким, полупрозрачным и отступая. Здесь не было солнца, но было светло. Здесь не было дня и не было ночи. Иногда сюда залетал откуда-то ветер, и тогда туман рассеивался, и показывалось небо, светло-серое и высокое. Порой по небу ползли облака, и оно становилось низким, тёмным, свинцовым, почти чёрным. Облака проливались дождём и уплывали, гонимые ветром. А после всё снова оказывалось дымчато-туманным и недвижимым. Здесь было огромное озеро, сливающееся на горизонте с небом. И у озера был песчаный почти белый берег. А вдали был призрачный, окутанный дымкой сизый лес, а за ним пологие горы. Здесь не видно было ни птиц, ни зверей. Здесь было безмолвие. Здесь пахло в е ч н о с т ь ю.       Он шёл по пустынному берегу озера, по светлому песку, ощущая туманную влагу на лице. Ему не было страшно, хотя когда-то он ненавидел воду и пустоши. Он шёл вдоль серого озера и слушал запахи воды и звуки безмолвия. Здесь никого, кроме него, не было, но он знал, что это - то самое место. Он шёл долго. Он не знал - сколько: здесь не было времени. Иногда берег становился каменистым, и камни были белые и серые. Порой водная гладь удалялась от него, скрываясь за туманом и грядами песчаных холмов. Он пересекал их и снова выходил к озеру. Иногда ему попадались на пути какие-то растения, кустарники, пробивающиеся через каменистую или песчаную почву. Он не знал названия этих трав и кустов. Это было не важно. Это было то самое место.       Человек стоял спиной к нему у самой кромки воды, не двигаясь, смотря куда-то в сторону горизонта. Он увидел его издали, спускаясь с небольшого холма. Человек был очень высокий и широкоплечий. На человеке был длинный серый плащ. У человека были короткие светлые волосы.       Он шёл по берегу озера, преодолевая разделяющее их расстояние. Туман превращался в тончайшую дымчатую вуаль, дрожа, расступался перед ним и исчезал, слезами стекая по лицу. Лёгкий ветер волновал серую гладь, и по ней пробегали блики от пронзивших воздух прозрачных золотистых лучей. Он шёл, не останавливаясь, не замедляя шаг. Его не раздражал свет, хотя когда-то он выбрал тьму. Он не помнил запахов липкого страха, невыносимой боли, чёрной скорби и безмерной тоски, хотя когда-то вожделел их и был пропитан ими насквозь. Он шёл, оставляя позади время, залитое алым, багровым и рубиновым. Он шёл, вдыхая запах вечности.       Человек смотрел вдаль на горизонт, не оборачиваясь, словно не слышал его шагов. Он подошёл совсем близко, остановился и произнёс низким шёпотом короткое имя.