Тот самый способ

От лица Мелани: Мы лежали на большой кровати Клауса под пледом. Был поздний вечер. Он в боксерах, я в майке и шортах. Я лежала на боку, подложив под голову ладонь, и смотрела на него. Он смотрел на меня. - Нас никто не потревожит. Спи спокойно, – произнес он своим бархатным голосом. Я молчала. Всего пару часов назад из-за меня погиб Коул и если честно я просто не могла смотреть на Никлауса. Он сейчас казался каким-то далёким, холодным и невесомым. Сердце едва качало кровь в венах. «Он мёртв... Он умер из-за меня... Его брат, Коул... он просто мёртв... и всё», – эти мысли тянули меня вниз, голова болела. Ник пристально смотрел на меня. Я легла на спину и отвернулась. - Я не могу. - Мелани... - Я не знаю, что это, но это так странно. Ты... знаешь, я не могу тебе врать. Я что-то чувствую к нему. Что-то подобно сожалению и восторгу, что-то среднее. И это очень пугает меня. - Мэл, всё кончено. Он мертв. Успокойся. - Нет, – я выдохнула. – Даже после его смерти, даже после всего через что мы прошли, ты не можешь признать этого? Это закончилось Ник. Это конец. - Нет! – рявкнул он и сел на кровати. – Это никогда не кончится! Никогда, пока я жив! Это не кончится! Никогда! - Клаус... – позвала я. Он резко повернул ко мне лицо, глаза горели. Древний чуть наклонил голову вправо и что-то в его взгляде поменялось. - Ладно, тебе надо поспать, – он встал на ноги, обошел кровать и направился к двери. – Спокойной ночи. Пойду, уложу маму спать что ли. Дверь захлопнулась. Я долго смотрела на входную дверь, не помню, как уснула. Помню только, что это было быстро и сопровождалось какими-то звуками и мерцаниями. На утро всё было ещё мрачнее. Стены, мебель и картины маслом – всё словно пропиталось смертью. Такое было со мной впервые: будто ярчайшие краски мира стали вдруг серыми, пожухли и развеялись. Я не чувствовала такого после смерти матери, не ощущала такую пустоту, когда узнала про отца. Это волновало меня так сильно, что, погрязнув в раздумьях, я забрела куда-то. Это была комната одного из братьев. Это я поняла потому, как на комоде расположились мелкие безделушки: ручные часы, парфюм и пару фото. Элайджа? Финн? К... Коул? Я уже хотела уйти, но тут взгляд упал на фото. На нем были мы с Николаусом, и дата в углу фотографии подтверждала мои опасения: это был снимок, который сделал Коул перед отъездом в Денвер. Это была его комната. - О только не это... – пробормотала я. Я этой фоторамке был приклеен маленький оранжевый листок. -«Открой левый ящик и достань синюю тетрадь. Передай Мелани. Это важно!» - прочитала я послание, оставленное размашистым почерком. Я кивнула посланию, открыла ящик и достала тетрадь. - Не может быть... На каждой странице, в каждой строчке были написаны стихи, заметки и маленькие странные зарисовки. Я просто листала страницы, затаив дыхание, не в силах «переварить» то, что видела. Коул был поэтом? Он писал стихи? И они были такие красивые... «Ты мне нравишься очень, Но я буду молчать. Буду долго скрывать свои мысли, Не хочу тебя огорчать. Не хочу, что б ты знала об этом, Может я и не прав, Может сердце забьётся, и в этом Буду я виноват. Может глаза голубые, Смогут меня полюбить. Может сердце другого, Сможешь ты позабыть.» «Сокровенною тайной с тобой поделюсь, В двух словах изолью свою нежность и грусть. Я во прахе с любовью к тебе растворюсь, Из земли я с любовью к тебе поднимусь.» «Покорный данник, верный королю, Я, движимый почтительной любовью, К тебе посольство письменное шлю, Лишенное красот и острословья. Я не нашел тебя достойных слов. Но, если чувства верные оценишь, Ты этих бедных и нагих послов Своим воображением оденешь. А может быть, созвездья, что ведут Меня вперед неведомой дорогой, Нежданный блеск и славу придадут Моей судьбе, безвестной и убогой. Тогда любовь я покажу свою, А до поры во тьме ее таю.» Я перечитывала несколько раз строки последнего и была просто уверена, что это один из сонетов Шекспира. Моя ладонь как-то любовно провела по обложке своего рода дневника. Пальцы перелистнули страницу и глаза расширились. На последней странице тетради было написано письмо. Размашистый, слегка винтажный почерк, «говорил» мне: «Мелани, В последнее время многое произошло. Сегодня, как я задумал, меня уже нет в городе. Я уехал далеко, и чтобы у тебя вдруг не возникло желания отыскать меня, я никому не сказал, куда отправился. Знаешь, чем дальше я буду, тем будет спокойней Никлаусу. И всё же хорошо, что ты читаешь это. Просто подумай обо мне минуту... За свою долгую жизнь я не раз ошибался, убивал и совершал злодеяния, но я никогда не хотел быть таким с тобой. Эта чертова тетрадь до смущенья пропитана сопливостью моих чувств. Не знаю, когда начал писать впервые. Но после «пробуждения» ты стала моей музой. Для тебя это было в тягость. Как бы я не старался оттолкнуть тебя, издеваться, чтобы внушить лишь ненависть, ты всё равно не покидала меня. Я думал о тебе ночами. Хочу сказать только несколько слов: 1. Я люблю тебя. 2. Прости меня и мне жаль. 3. Пожалуйста, береги себя. Никогда не завидовал кому-то, но сейчас это случилось. Я невероятно хочу тебя с того момента, как увидел в гостиной утром. Будь счастлива, я знаю, что ты никогда не полюбишь меня. P.S. Просто помни меня, Коул». Я захлопнула тетрадь и вышла из комнаты. Просто не могла быть там. Что-то изменилось во мне. Я влюблена в него, теперь я поняла это. Всю дорогу до спальни Никлауса меня терзала головная боль, и вдруг что-то словно ударило меня в висок. Я кувыркнулась с лестницы и упала на пол первого этажа. Распахнув глаза, я чувствовала, что все еще лежу на полу после «полета». Но что странно голова была ясной. Воспоминания нахлынули на меня... - Ты мог и не делать этого, сам прекрасно знаешь. Мог бы не истерить, как подросток и дать нам попрощаться, – уже более спокойно замечаю я. – Ты знаешь, что я люблю его... - Отвали от нее козел! – и Коул яростно швыряет байкера по периметру бара, сверкая глазами. Он зол, он ненавидит мир в этот момент. Сплетенные тела Коула и Мэри на постели, их ласки, движенья. Я зажмуриваюсь, но вдруг осознаю, что смертельно хочу к ним. Бедствие... Звонок Никлауса и наш разговор с Коулом о смерти Финна. То, как холодно он держался. Я вздрагиваю, видя его глаза, полные боли и одиночества. Тогда мне хотелось обнять его. Хочется и сейчас. Он просто встает и уходит вон из комнаты, не желая меня видеть. - Да просто признай это! – Коул чуть ли не рычит от безысходности и злости, прижимая меня к дереву. – Просто признай! - Что? - Ты любишь меня! – его глаза горят огнем, и я куда-то проваливаюсь. - Нет... – лепечу обсохшими от паники губами, пытаюсь замотать головой, но это плохо удается. Я знаю, что вру ему, и он это знает... - Врешь! – он ударяет по стволу дерева и оно хрустит. – Ты врешь... Всё это говорило мне об одном: он любил меня, а я не видела этого. Так очевидно и так не понятно. Я вздохнула. - Почему ты лежишь на полу? – вдруг раздался голос Ника и он протянул мне руку. - Я... не знаю... – ответила я, отходя от воспоминаний. Я взяла его руку и сжала. Майклсон помог мне встать. - Ребекка и Элайджа накрыли стол, – неожиданно проговорил вампир. – Ты хочешь есть? - Не знаю, – выдохнула я. - Это... поминки. Для Финна и ...Коула. Ты сказала, что они были бы рады. - Я... Просто... Ох, Ник, я не могу! – я развернулась и хотела, было уйти, но он остановил меня. Наши глаза встретились, но я не вспыхнула так сразу, как раньше. Я держалась с ним холодно и даже чуть ли не грубо. Это удивило меня саму. - Почему ты бежишь от меня? Когда-то мы были еще и друзьями, ты можешь мне рассказать всё. - Нет, не могу. Уже не могу, – я вырвала руку из его хватки. - Мэл... – моля, ответил он. – Ты ведь знаешь, что я все равно буду любить тебя. Ты можешь быть, кем угодно, жить и спать с кем угодно. Это не изменится. Я люблю тебя. Сейчас и навсегда. Что-то внутри надломилось и заставило меня резко повернуться к нему. Его бирюзовые глаза с пониманием и заботой глядели на меня. Я проглотила слезы. - Что же сделала с вами обоими? Я разрушила вас... - Ты оживила нас, и не слова больше. Он умер, потому что так захотел. Ему было лучше красиво уйти, пожертвовав своей жизнью ради тебя. Чтобы каждую секунду твоих дальнейших дней ты бы винила себя и хотела его оживить, пока, наконец, не сделала это... Я с размаху ударила его по лицу, несколько слез скатились по моим щекам. - Не смей так говорить о своем брате! – прошипела я и направилась в сторону столовой. Ближе в девяти утра я всё же пришла в норму. Древние сидели за большим столом, иногда отпивая красное вино из бокалов. Я сжалась, вспомнив, почему они сидят здесь. Ребекка стеклянными глазами уставилась на меня. - Садись, Мелани... Элайджа хотел встать, но я сделала жест рукой, говоря ему не делать этого. Всё было легче, чем несколько часов назад, но ничего не изменилось. Сейчас не войдет Финн, молча, доказывая, что его жизнь ничего не стоит без любимой девушки и не «прогуляется» своим острым языком Коул, отыгрываясь на братьях или сестре за какую-нибудь неурядицу. Ничего не будет. - Мы собрались сегодня ранним утром, чтобы почтить память наших родных, – начал Элайджа, поднявшись на ноги. – Наши братья погибли, но та война, что начали братья Сальваторе, еще не проиграна. Никогда я не хотел причинять кому-то боль, но раз они сами рвутся на бой, я не против. Он замолчал. Я была Сальваторе. Мои далекие предки начали этот хаос. Неловкость и чувство вины захлестывало с новой силой. Ребекка покосилась на меня, ее губы слабо улыбнулись. Никлаус сидел напротив меня с бесстрастным выражением лица. Его соперник мертв, что ж ему волноваться? Мой взгляд упал на часы. Стрелки заворожили меня, а Элайджа все говорил и говорил, потом Ребекка, немного Клаус. Я очнулась, поняв, что видимо сейчас моя очередь. - Я мало их знала... – произнесла, поднявшись со стула. – Но сколько мы были знакомы, Финн и Коул хорошо относились ко мне. И к своей семье. Я знаю, что они очень дорожили друг другом и помню, как Коул расстроился, узнав о смерти брата. Я была с ним с этот момент, его было не узнать. Мне жаль, что в этом виноваты люди, к семье которых отношусь я. Но также я сотни раз говорила Никлаусу, что вы – моя семья. Вряд ли когда-нибудь будет иначе, – я скользнула взглядом по лицам всех Древних, задержавшись на лице Никлауса. – Я люблю каждого из вас, ибо мы семья. - Мы тоже любим тебя, Мэл, – шепнула Бекка. - Пожалуйста, ешьте, – подал голос Элайджа и все дружно принялись за еду. Отсидев минут десять от силы, Ник встал и, даже не объясняя причины, чуть ли не выбежал из-за стола. Я удивленно уставилась на оставшихся. - Иди за ним, но сначала досчитай до пяти, – кивнул Эл, элегантно вытирая уголки губ салфеткой. Досчитав, я встала и пошла за вампиров. Я нашла его на балконе в его комнате. Он только что окончил телефонный разговор с кем-то и теперь стоял, глядя куда-то вдаль, оперившись руками на борт балкона. Мне стало слегка холодно. Я прошла и встала рядом, облокотившись на перила. Мои волосы слабо развивались на ветру. - Ты... Неудачный разговор? – попыталась я перевести тему. - Ты в порядке? – опередил он меня, шумно вдыхая утренний воздух. – Только не смей винить себя, это такая дебильная и старая тема. Умер и умер, жизнь на этом не заканчивается. И да, мне звонил Стефан. Нужна моя помощь. - Он ведь умер по моей вине, – упрямо проговорила я. Сильная волна безысходности исходила от Клауса. - Защитив тебя? – перебил он. – Ладно, ты виновата в его смерти. Так лучше? Тебе лучше от этого?! Он развернулся ко мне. Глаза горят, грудь тяжело вздымается, кулаки сжаты. Меня потянуло к нему, ладони легли на его щеки. Он прав, мы были друзьями, мы помогали друг другу. - Все хорошо, – прошептала я, заглядывая ему в глаза. – Мы живы и мы... вместе, Никлаус. Я больше не бегаю по городу с ножом. Связь больше не работает. Я не чувствую тебя. - Но чувствую я! – возразил он. – Дело ведь не в связи, Мэл? Просто мы любили друг друга. Я молчала. Бирюзовые глаза прожигали. - Спасибо, что был со мной. Я вытворяла Бог знает что, но ты продолжал верить, что это можно вылечить. Верил в меня, в нас. - Как и ты когда-то. Думаю, я отдал должное. Его руки едва соприкоснулись с моими, было чувство, что он понимал, что еще рано. Мне пришлось сменить тему. - Ты, правда, поможешь им? Братьям Сальваторе? - Ты слышала разговор? – он сам словно ответил на свой вопрос. – Да, это в моих интересах. Эстер возродила охотника, он представляет угрозу. Не желаю хоронить еще кого-то из своей семьи. - Тебе не обязательно так рисковать самим собой. Достаточно убить девчонку, на которой завязана его жизнь. У них связь похожа на нашу. - Мне нужна ее кровь для создания гибридов, – покачал головой Никлаус. - Выкачай кровь и делу конец, – я взяла его руки в свои ладони и сжала. Наши глаза встретились. - Очень жаль, что всю свою жизнь ты боролся со смертью в разных ее формах. Одни те годы, что ты был под проклятием охотника чего стоят. Даже наша связь не принесла ничего хорошего. - С того момента, как спас тебя, я и не думал о себе так, как до этого. Лучшего просто не было до тебя, – вампир улыбнулся мне очень легко и спокойно. – Но если честно, решая создать эту связь, я не столько старался защитить тебя, сколько обеспечить себе место в Аду. - Ты использовал меня, чтобы иметь возможность умереть?! – воскликнула я. – Никлаус, ты совсем из ума выжил! - Мы бы погибли вместе или жили бы. Третьего не дано. - Это я понимаю! – я одернула руку от него. – Это не меняет сего факта! Ты просто невероятный эгоист! - Сейчас ты не хочешь умирать? – осторожно спросила я. - Это зависит не от меня одного. От тебя в первую очередь, – ответил вампир. – Ты хочешь моей смерти? - Ты серьезно?! Когда это я хотела твоей смерти? - Ну, я подумал, что теперь вряд ли нужен тебе... Коул и всё это ваше... чувство, – последнее слово он выплюнул вниз с балкона. - Ты ведешь себя так по-детски, – замотала головой я. – Глупость всё это. Я возвращаюсь за стол. Тебе бы тоже не мешало это сделать. Я вышла с балкона, оставляя его одного. Но буквально через минуту услышала, как мужские ботинки приземлились на землю. Он спрыгнул с балкона, это был его своеобразный ответ. Что-то натолкнуло мысль, будто он снова оставил за собой последнее слово. *** От лица Клауса: Я быстрым шагом приближался к дому Елены Гилберт, чувствую присутствие как минимум пяти человек внутри. - Откройте мне, дорогие мои! – прокричал я, стоя на пороге. – Я пришел за Еленой. Сегодня мы уезжаем. Стефан вышел и посмотрел на меня, как бы говоря «ты это серьезно ли пошутил?». - Ни чем не можем помочь, – ответили Сальваторе почти что хором и захлопнули дверь перед моим носом. «Ну ладно...» Через несколько минут, когда я уже разнес четверть дома Гилбертов с помощью досок от соседского забора и футбольного мяча, Стефан и Деймон вышли ко мне. Я бросил на пол горящий сверток газеты и канистру. А так хотелось, так хотелось поджечь чертов домик... - Елены здесь нет. Она в школе, как и Керолайн. Они у Аларика, – объяснил мне Стефан. - Отлично, сходите туда и верните их. *** От лица Мелани: Буквально несколько часов назад и вот он уже снова дома и я, чтобы не произошло сегодня между нами, всё равно сломя голову побежала к нему со второго этажа. - Ник! – мои руки крепко обвили шею гибрида, а несколько его людей занесли в гостиную обмякшую Елену Гилберт. – Что ты с ней сделал? Вампир холодно отстранил меня от себя, небрежно проведя ладонью по щеке. Его слуги-гибриды привязали девушку к стулу, стискивая ей запястья веревками. - Ты хочешь выкачать кровь... – сама догадалась я, смотря на нее. - Да, – кивнул он и добавил спустя секунду. – Ты мне поможешь, надень медицинскую форму. Всё будто бы я не его девушка, а всего лишь служанка. Дыхание замедлилось – он отвечал мне той же монетой, игнорировал, общался строже и вообще больше не заводил разговоры об отношениях. Его рана становилась всё больше... - Хорошо. Елена уже пришла в себя, когда я подготовила иглы и пустые пакеты. Никлаус всё это время спокойно сидел в кресле и глядел перед собой, практически не мигая. - Ай! – вскрикнула двойник, когда игла вошла ей в вену. - Тише, от движения будет больней, – на автомате предупредила я и кровь стала стремительно течь по трубочке в пакет. – Надеюсь, тебе хватит два литра... - Думаю, хватит, – кивнул он, пытаясь не встретиться со мной взглядом. - Мелани, пожалуйста! – взмолилась Елена. – Приведи Стефана, помоги мне! Чувство, что всё же я должна что-то сделать возникло в голове, но Ник меня опередил: - Она не может. Она должна принести еще пакетов, – отчеканил он, вставая с дивана. - Пойду, принесу еще пакетов, – согласно кивнула я, выходя из гостиной. Я открыла медицинский чемоданчик и взяла еще пакета четыре, засобиралась назад, но что-то заставило меня задержаться. Я подошла ближе к входу в гостиную и прислушалась. - Так вот и всё? – ослаблено спросила Гилберт. – Ты просто выкачаешь из меня всю кровь? - Да, но не стоит переживать, – ласково прошелестел Клаус. – Больно не будет. Ведь когда кровь в тебе закончится – ты просто уснешь... Я вошла в комнату и, заметив, что пакет наполнился, заменила его. В это время Древний продолжал свой разговор с девушкой. - А как же твои гибриды? – спросила она. – По-моему нужно гораздо больше крови для создания целой армии... - Да нет, – отмахнулся Ник и вырвал у меня из рук полный пакет крови, – его одного вполне хватит. Ведь пытаясь убить нас, моя мать лишь сделала всех нас сильнее. Так что мне не нужны гибриды, у меня есть моя семья... Я стояла рядом с ним, ожидая, когда он отдаст его мне. Он и отдал. Я снова стала тенью, что было вполне заслужено. Было неприятно слышать, что семья теперь для него всё. Я, конечно же, знала, что это ложь, но парень говорил так правдоподобно. - Тогда зачем тебя моя кровь? Для второй семьи? Потому что вряд ли Элайджа и Ребекка простят тебе смерть уже двоих! – а девчонка смелая. Древний затих, всё его тело напряглось. Мне жутко захотелось дотронуться до него. Напомнить, что я здесь и всегда готова его поддержать. - Пытаешься сказать, что моя семья разрушилась из-за меня? Ну, не мы первые, не мы последние. Братья Сальваторе... – протянул мужчина, приближаясь к Елене. – Мы с тобой оба знаем, кто встал между ними... Ты – разрушитель их отношений! Но я, можно сказать, делаю тебе одолжение – ты умрешь, и выбирать между ними не придется. Семья останется цела. - Гори в Аду! – прошипела девушка дрожащими губами. - Как всегда, – расплылся в улыбке первородный. – И спокойной тебе ночи, милая... Он вышел из комнаты, оставляя двойника на меня. Она слабо посмотрела в мою сторону и моргнула. - Прости Елена, – ответила я, – я была когда-то в похожей ситуации, увы, мне никто не помог, кроме него. Впервые я видела, как Клаус пытал и мучил людей. Не хочу когда-либо еще это лицезреть. Я поудобнее устроилась на диване, лениво посматривая за Еленой. В комнату вошел Тайлер. Да-да, тот самый Тайлер Локвуд, девушку которого я так отчаянно ревновала к Нику. Он тут же кинулся к Елене, пытаясь ей помочь. Конечно же, он знал, что я мало какой могу дать отпор. Но как только он развязал ей руки, на пороге гостиной возник Майклсон. - Я больше не связан с тобой, – пояснил Тайлер, спокойно смотря в глаза первородному. - Как же так ты разрушил связь? - Я сотни раз ломал кости ради девушки, которую люблю. - Это невозможно. - Видать всякая любовь сильнее глупой связи с создателем! Хотя, что ты в этом понимаешь, – он мельком глянул в мою сторону, а я мгновенно уловила изменения в Никлаусе. Я тут же встала на ноги. - Ты должен благодарить меня – я избавил тебя от жутких болей! – снова начал свою песню Древний. - Да тебе же было на меня плевать, ты просто не хотел быть один! – воскликнул гибрид и поднял Елену со стула, намереваясь уйти. - Ник... – хотела успокоить юношу я, да поздновато. Он подлетел к парню и девушке и резко разорвал их объятья – Елена отлетела в сторону и ударилась головой о пол, Тайлера Ник прижал к стене, сжав горло. Я не видела его лица, но знала, что на нем отражались злость и жгучее желание убивать. Сейчас это поглотило его. - Прощай, Тайлер! – Ник замахнулся, готовый вырвать парню сердце. Но тут всё пошло к чертям... Локвуд резко вывернул Никлаусу локтевой сустав, разворачивая первородного к братьям Сальваторе. Деймон и Тайлер плотно сжали Клауса, не давая свободы действий, а Стефан... - Нет! – вырвалось у меня, и Стефан приложил ладонь к груди Майклсона. Я бросилась к нему. У меня получится, они отвлечены. «Либо он, либо я убью Елену»! – взорвалось в голове. Мои ноги подкосились, и я рухнула на пол. Тело будто что-то сковало. Ведьма. Та девушка, Бонни, это она, черт побери! Я подняла голову, пытаясь найти Никлауса, но Стефан загородил его собой. - Ник! – орала я, тщетно пытаясь подняться. Слёзы текли вдоль щек. – Пожалуйста! Пожалуйста, Ник! Ник... Его тело слабело, взгляд начал терять блеск, а они всё еще держали его мертвой хваткой. Его кожа медленно покрывалась искусным рисунком из вен, становилась серой. Такое я видела однажды... Вчера, когда Коул умирал. - Пожалуйста... – уже шепотом молила я, сердце разрывалось в буквальном смысле. Деймон увел Елену, Тайлер и Стефан осторожно отпустили Никлауса. Он рухнул на пол, серый и мертвый. Скованность в моем теле тут же прошла – я подползла к нему. - Надо бы отвести ее домой, – сказал Стефан, но явно они говорил о Елене. Хотя, как угодно: с ними я бы всё равно никуда не поехала. Я гладила его щеки, волосы, а слезы всё падали и падали ему на лицо и скатывались по шее. Не знаю, сколько я так просидела, не знаю, где в это время болтались Ребекка и Элайджа, не знаю. Простой шорох сзади заставил меня вздрогнуть и чуть прийти в себя. А он всё еще лежал передо мной с закрытыми глазами... - Я вот подумал, что не могу оставить тебя тут, – начал Деймон, идя ко мне. – Ты решишь его воскресить, а мне не нужны новые проблемы. - Что же ты намерен делать? – не поворачиваясь, спокойным голосом проговорила я. - Для начала просто тебя вырубить.