подружки-болтушки.

Затягивающий ритм одной из песен Нирваны ударяет по барабанным перепонкам, впитывается в тела посетителей бара, заставляя кого-то рвано постукивать по барной стойке или же круглому деревянному столику, которые здесь расставлены по всему залу, или же кивать головой в такт, при этом успевая заглатывать обжигающий ротовую полость алкоголь и закуривать прямо в помещении, расслабляясь после трудного дня. Посетителей сегодня не много, и это объясняется всё ещё ранним часом и будним днём. Громкий выдох, пар на стекле, действующий на нервы скрип от трения салфетки о прозрачный бокал. Бармен Ким Тэхён, один из лучших друзей Мин Юнги, кривится и склоняет голову набок, подставляя стеклянную емкость под лучики света, идущие от встроенных в потолок над его рабочим местом светильников, — парень пытается разглядеть малейший изъян, поскрябывая ногтем по стеклу, стирая то ли пылинку, то ли крошку. Тэ чуть отодвигается от стойки, и становится видна его форма: он всегда, как это положено для работников бара, носил кожаные обтягивающие штаны, свободные футболки и темные ленты-чокеры с разными аксессуарами на шее. Бармен, довольный своей работой, ставит перед Мином бокал, наливая туда соджу, и второй перед Паком, что сразу же подпрыгивает на стуле, вытягивая руки в предостерегающем жесте: — Нет-нет, мне горячий шоколад, пожалуйста, — Чимин взвизгивает, а потом прокашливается, чтобы вернуть себе голос. Тэхён цокает, потому что уже давно привык к этому пристрастию Пака и, как вроде бы принято в баре, добавлял (совсем чуть-чуть, незаметно) немного алкоголя в этот самый любимый напиток Минни (возможно, по этой причине Чиминни и любит так сильно именно тэхёнов горячий шоколад). Ким готовит горячий напиток под барной стойкой, на удобном деревянном прилавке, длинные пальцы обхватывают пакет с быстрорастворимым шоколадом, разрывают его и засыпают в кипяток, после добавляя якобы секретный ингредиент. — Вот ваш заказ, — произносит Тэхён, достает из-под барной стойки напиток и показывает пальцами «окей» особо нетерпеливому посетителю (который был одет практически как сам Тэ: в кожаных штанах и куртке и большой светлой футболке, различием между ними был лишь статус посетитель-работник), призывно улыбаясь ему и все же оставаясь стоять напротив друзей, у которых, похоже, появились проблемы. — Ну, рассказывайте, какими судьбами вас занесло сюда, в мой мир похоти и пьянства. — Младшие нас ни во что не ставят, — с горечью говорит Юнги, выпивая залпом половину своего бокала. — А зачем вас во что-то ставить? Вы поддались искушению и повелись на молодые накачанные тела. Конечно, признаю, сложно отказаться от этого, но думали вы точно другим местом, нежели головой, — подмечает Ким, уже что-то намешивая у себя на прилавке, видимо, уже предугадывая, что закажет тот молодой человек (скорее всего, не в первый раз бывавший в этом баре), что сидел рядом с парнями и всё охал и ахал, привлекая к себе внимание, чтобы его обслужили наконец-таки. — Ну уж извини, что влюбились в красивых парней. — У меня тоже красивый парень, — на этом моменте незнакомый клиент закашливается, наверное, как подумал Юнги, находясь в шоке от превышения голубизны на квадратный метр. — Просто вы не умеете общаться с мужчинами, их надо хитростью брать, показывать, что вы тоже главенствуете в отношениях, — парень относит клиенту коктейль, даря ему искреннюю улыбку, возвращаясь обратно и встречаясь с непонимающими взглядами, — понимаете? Надо брать быка за рога, а в вашем случае — за конкретный такой рог, показывать, что даже если рог и у него (хотя он есть и у вас), в любом случае вы можете его схватить и поворачивать голову парня в ту сторону, в которую вам надо. Говоря это, Ким Тэхён очищает банан от кожуры, так сказать, представляя наглядное пособие, чтобы было более красочно. Кажется, молодой клиент получит психологическую травму сегодня, потому что буквально вперивает свой взгляд во фрукт, следя за пальцами бармена, который нарезает банан кусочками и подает на маленьком блюдце Мин Юнги в качестве закуски. — Так говоришь, будто уже давно так делаешь, — фыркает старший, а незнакомый парень справа давится коктейлем от захватывающего поворота в подслушиваемом разговоре. — Кстати, что там с твоим парнем? Как я мог пропустить информацию, о том, что ты уже с кем-то встречаешься? У Мина щеки уже раскраснелись, и он думает, что выпил немного, ведь может нормально рассуждать, а конкретная такая галлюцинация (или реальность), в которой Ким Тэхён звонко смеется, показывая квадратную улыбку, и подходит к молодому клиенту, хватая его за кромку футболки, заставляя лечь грудью на стойку и стать ближе к себе. Галлюцинация, в которой Тэ с озорством целует парня в нос, а после обхватывает его лицо и впивается в губы, опуская одну ладонь на шею незнакомца, проводя ноготком вдоль вены на ней, после отстраняясь и шепча: «Думал, сдохну, вот как скучал». — Это мой парень, Чон Хосок, или можно просто «тот, кто повелся на красивую обложку, а после встретился с марсианским интеллектом», — Тэ-Тэ кладет руку на плечо Хо, а тот улыбается широко-широко, что Чимину кажется, будто его лицо сейчас может треснуть в каком-нибудь месте. Глаза Чимина становятся больше, когда парень удивляется такому повороту событий, ведь правда, если женщин считают загадками, то Тэхён это даже не один отдельный ребус, а уж совсем какой-то громадный кроссворд, в котором ноль вопросов и подсказок, но зато из-за одного слова может полететь к чертовой матери вся проделанная ранее работа. Ким — это человек-неожиданность, ураган и много всего другого, поэтому Юнги удивился бы, если в их встречу младший чего-нибудь не выкинул, а тут только ухмыляется с видом ака «я знал, что что-то должно было произойти». Оба друга выпивают залпом алкоголь в своих напитках, громко выдыхая. — И у вас тоже были проблемы? — почти что хором спрашивают Пак и Мин, когда видят, что двое опять начинают тянуться друг к другу. Юнги кажется чем-то нереальным, что Тэхён может жить в мире и согласии с каким-нибудь живым существом, понимаете, не пластмассовым или надувным, а настоящим, у которого есть нервы, которые младший может трепать. А Чон выглядит совсем уж довольным и счастливым, что как-то не вяжется с предполагаемым двух друзей Кима. — Конечно, у кого не бывает кризисов в отношениях, да, Хоби? — шатен виснет на своём парне, заставляя его всё-таки перевеситься через стойку, хоть неудобно, но старшему очень приятны такие нежности Кима. Хосок кивает и подцепляет пальчиками белый кулон, висящий на черной ленте, обхватывающей тонкую шею Тэхёна. — Да, этот маленький хитрюга однажды в разгаре ссоры ляпнул, что уйдет к моему другу, а я после этого начал делать всё, чтобы удержать свою собачулю. Он всегда берет меня ревностью, — произносит Чон, а Чимину становится уж больно интересно, ведь, возможно, ему это может помочь в отношениях с Чонгуком, а воспринимать информацию становится слишком трудно, поэтому Пак опускает руку под прилавок и нащупывает бутылку соджу, уже просто так наливая её в кружку из-под горячего шоколада, ибо «ой нет, это надо слушать только под градусом, иначе не усвою». — И что же ты сделал? — спрашивает Чимин, делая глоток из стакана, Тэхёну, если честно всё равно, выпивка для его друзей всегда бесплатна, а Чон Хосок, прижимающий его к себе, уж больно отвлекает от всего происходящего. — Мы поменялись в постели ролями разок, — выдыхает Чон, признаваясь в том, что якобы могло ударить по мужскому достоинству, но на самом деле своего-то он добился — Ким Тэхён с ним, а больше ничего и не важно. — Мне не понравилось, — фыркает Тэ и утыкается в шею старшего, не заметно для друзей целуя её, посылая волну мурашек по телу Хосока. Как только Тэхён, отстранившись от Чона, хочет повернуться и предостеречь друзей, то замечает, что на их месте уже пусто, а входная дверь захлопывается за уже новым посетителем. Хосок лишь пожимает плечами, потому что тоже не заметил, как Чимин и Юнги уже ушли (на самом деле виной этому Тэ со своими пухлыми губами, скользящими по коже, но ладно, Хо просто не обратил внимания). Ким вздыхает и принимается за работу, оставляя Хосока всё так же восседать на своём законном месте, думает, что лучше бы его старшие не наделали бед или хотя бы позвали его, ведь какой коллапс без Ким Тэхёна?