Симуляция?..

Ал равнодушно смотрела на то, как Циньвэй пронзает себя собственным мечом, не поддавшись на провокацию. В отличие от других погибших китайских солдат, генерал не исчез в бело-голубых бликах, а его тело осталось лежать на анкориджском снегу. Битва была завершена, и завод растворился в белом свете, сменившись лагерем вооруженных сил США, из которого Ал и Монтгомери начали свой опасный путь. Генерал Чейз говорил что-то о победе, но девушка не слушала. Она не отводила взгляда от сержанта, стоявшего чуть поодаль за спиной генерала. Когда Чейз, наконец, отошел, Монтгомери сделал несколько торопливых шагов к Ал. – Мы победили, – радостно сказал он. – Так держать! Сегодня великий день. Мы отвоевали Анкоридж и наша миссия на Аляске завершена! – Бен, – тихо произнесла в ответ девушка, ничуть не тронутая общей радостью. Для Ал окончание битвы за Анкоридж означало только одно – возвращение в унылый постъядерный реальный мир. Все эти часы, а может, и дни, проведенные в мире симуляции, показались ей вдруг ничтожно короткими. Ну, кто мог подумать, что для повзрослевшей в одночасье Одинокой Странницы, исходившей северную часть Столичной Пустоши вдоль и поперёк, какая-то симуляция окажется желаннее, чем реальность? «Какая-то симуляция». Ал невесело усмехнулась. Увидев, что напарница отнюдь не рада концу кампании, Монтгомери нахмурился. – В чем дело? – спросил он, беря руку Ал в свою и накрывая ее запястье второй ладонью. – Бен, я... Голубые глаза девушки потемнели от печали. Что она могла ему сказать сейчас? Что все вокруг, включая и самого сержанта – симуляция боя, отгремевшего больше двухсот лет назад, а она единственный по-настоящему живой здесь человек? Сержант ведь не знал, не представлял, не мог вообразить, что он, что бы там себе не напридумывала Ал, всего лишь набор алгоритмов в сложной компьютерной системе. Или, может, сказать о том, как много за это время Монтгомери стал значить для нее? Ал крепко сжала его руку, вспоминая тепло его ладоней. Девушка касалась сержанта в последний раз. Все вокруг начинало блекнуть. Симуляция завершалась. Солдаты один за другим растворялись в бело-голубых бликах. Вскоре очередь дошла и до Монтгомери. Он все еще с грустью и тревогой ждал ответа от Ал, не зная, что уже никогда не получит его. Сержант стал исчезать в пляске ярких искр. Ал рванулась вперед, пытаясь ухватить его руку, но пальцы прошли сквозь блики, схватив пустоту. – Бен! – крикнула она. – Я бы хотела... – конец фразы она уже прошептала, сидя в кресле устройства виртуальной реальности: – Остаться с тобой! Перед глазами проявилась серо-белая поверхность похожего на кокон устройства. Ал закрыла лицо руками и откинулась на спинку кресла. Через секунду верхняя часть кокона со скрипом отодвинулась в сторону, и над девушкой склонилась специалист Олин. Если Изгой и наблюдала за Странницей во время прохождения симуляции, то никак не выразила, что знает обо всем произошедшем. – Мои поздравления, – с нотками недовольства бросила женщина. – Ты успешно справилась с заданием, мы все были удивлены. Ал ничего не ответила. Она с трудом слезла с кресла: затекшие от долгого нахождения в одной позе ноги не слушались. Чтобы не упасть, Одинокая Странница схватилась за край терминала. Когда она немного оправилась и сняла нейрокостюм, Олин отвела ее, как и было обещано, в открытую теперь комнату с вооружением. Но Ал не торопилась набивать карманы добром Изгоев. Она прошлась по помещению, осматривая полки с лежащим на них оружием и раздумывая, что лучше забрать, а что оставить; что принесет больше пользы, а что на практике окажется хламом. На столе в углу среди боеприпасов Ал заметила старую фотокамеру, а под ней те самые снимки, сделанные репортером в Анкоридже после захвата завода. Три позирующих солдата, чьи прообразы стали потом основой для Анкориджского Мемориала, фото генерала Чейза. Ал взглянула на следующую фотографию, и сердце забилось быстрее. Сержант Монтгомери. Запечатленный почти в полный рост, он стоял, опираясь локтем на ящики с амуницией, держа оружие в руке. Лицо серьезное, брови чуть сведены, а в темных волосах запутались яркие белые снежинки, не успевшие растаять и превратиться в капли воды. Ал почувствовала щемящую грусть и легкую радость одновременно. Она держала в руках то единственное материальное свидетельство, что сержант Монтгомери действительно когда-то жил и был настолько же реальным, насколько реальна сама Ал. Девушка аккуратно спрятала фотографию во внутренний карман своего пыльника. Самое ценное сокровище для нее, и самая бесполезная вещь из всех, находившихся здесь, для Изгоев. Ал отвернулась от стола. Нужно было забрать награду и уходить отсюда. Одинокая Странница итак слишком задержалась в этих развалинах.