you're just a line in a song

      Барри сонно моргает, просыпаясь с настойчивым фактом в голове, говорящим, что ему слишком тепло, и с этим нужно что-то делать. Какое-то время (большее, чем он готов когда-то признать) у него уходит на осознание того, что причина этого неприятного тепла - чужое тело, прижатое к нему и крепко его обнимающее.       Ещё больше у него занимает времени, чтобы осознать, что это тело принадлежит Леонарду Снарту.       Он застывает и напрягается, потому что последнее, что он помнит – однозначно не секс с Капитаном Холодом. Их ноги переплетены, и они прижаты друг к другу лицами на маленьком диванчике в его новой квартире.       Он проводит языком по передним зубам, наморщив нос из-за неприятного дыхания, пытается нащупать это слабое чувство где-то в голове – и вспоминает обрывки прошлой ночи. Он вспоминает, как бегал, патрулируя город, а затем натолкнулся на мужчину, называющего себя Волчок. Это он помнит лучше всего, а особенно как Циско часами возмущался над ужасным прозвищем. Он также вспомнил, как натолкнулся, почти буквально, на Золотой Глайдер, которая, как ни странно, помогла ему, когда поняла, кем был человек, за которым он гнался (потому что Роско Диллон оказался её сумасшедшим бывшим). И он помнит, как был настолько вымотанным к моменту, когда он, наконец, в половину третьего утра открыл дверь в квартиру, что совершенно не удивился, найдя Снарта, усевшегося на краю небольшого кофейного столика в его гостиной.       Он помнит, как Снарт аккуратно попытался скрыть своё беспокойство за сестру и Барри (и не было ли странным для Капитана Холода беспокоиться за Флэша?), помнит, как пытался удержать Снарта от похода в Стар-Лабс, где они на ночь оставили Диллона перед отправкой в Айрон-Хайтс, чтобы либо избить его или заморозить с помощью крио-пушки. Снарт никак не мог выбрать между этими двумя вариантами, и Барри помнит, что разрывался между желанием удержать Лена от проблем и желанием отпустить, понимая, что на самом деле держит Диллона для него.       О, они, должно быть, уснули вместе на диване, устало споря под восходящие лучи солнца.       Барри сбрасывает с себя волну так и не ушедшей усталости и отталкивает чужое плечо, прижатое к его.       - Снарт.       В ответ раздался лишь глубокий вздох.       - Снарт. Ленни. Лен. – не то, чтобы Барри раздражён – совсем нет – но прозвище мужчины Капитан Холод, так почему он такой тёплый?       - Тшшш, – бормочет Лен, и... он действительно сейчас шикнул на Барри? – Не хочу вставать. Удобно.       Барри бы рассмеялся – кто же знал, что Леонард Снарт такой соня – если бы не тот факт, что Лен очень тяжёлый и наполовину лежит на нём.       - Снарт, серьёзно, слезай.       - Нет. Устал, – глаза Лена всё так же упрямо закрыты, и его руки обвиты вокруг талии Барри. Барри пытается (и проваливается) не дрожать от ощущения ногтей Лена, слегка царапающих кожу.       - Иди и спи где-то ещё.       - Уже сплю здесь. Тшш.       Барри пытается ещё раз его спихнуть, затем стонет, когда Лен не сдвигается даже на сантиметр, отказываясь быть подушкой Лена в ближайшем будущем.       - Как, чёрт возьми, ты не перегреваешься? – спрашивает он непринуждённо. Он всё ещё слишком уставший, чтобы смириться со своим положением, в котором он удобно прижат к спинке дивана и спрятан от мира. Если бы он был менее сонным, то стал бы сомневаться в своём здравомыслии. Но сейчас он старается об этом не думать.       - Жар это хорошо, – бормочет Лен, и Барри взвизгивает, когда он притягивает его лицо к своей ключице, глубоко вдыхая.       - Ты что творишь?!       - Твоя кожа такая мягкая, – урчит он, тихо выдыхая. – Почему ты такой мягкий?       Барри фыркает, наполовину раздражённый и наполовину изумлённый, и с интересом принимает к сведению, когда Лен вздрагивает, почуяв дыхание у своего уха.       - Постоянная регенерация клеток, – объясняет он.       - Так мило.       - Окей, Лен. Как скажешь.       - Не думай, что я не заметил, что ты смеёшься надо мной, Барри, – говорит Лен, и, не смотря на то, что он всё ещё звучит сонно, Барри знает, что закалённый разум всегда подмечает всё. – Спи. Ещё осталось четыре часа. Мы разберёмся с этим потом.       - И с чем именно мы... – Барри прерывает себя сдавленным стоном, когда Лен лижет его ключицу, а затем ведёт языком линию к Адамову яблоку. – Ох, – вздыхает он, вздрагивает из-за мгновенной вибрации, и Лен тихо смеётся.       - Спи.       Он снова прижимается ближе к Барри, и, несмотря на внезапный поток адреналина и желания, Барри закрывает глаза и позволяет сну вновь его поглотить.