you're just a line in a song

      Стояло великолепное воскресное утро, одно из тех, которые Лен любит и которыми наслаждается: солнце ярко сияет и греет, но не слишком жарко, роса всё ещё висит на лепестках цветов снаружи; облаков на небе почти не видно, в воздухе всё ещё витает лёгкий морозец, свидетельствующий об уходящей зиме. Окно над кухонной раковиной слегка приоткрыто, и Лен с лёгкой улыбкой улавливает весёлое щебетанье птиц, мелодично разносящееся по округе.       С какой стороны ни посмотри – это утро прекрасно.       Лен с неохотой отворачивается от вида из окна, хватает со столешницы коробку бумажных платков и возвращается назад к мужу, устроившемуся на диване. И лишь покрасневший нос и слезящиеся, несчастные глаза можно увидеть среди груды одеял. Лен ложится рядом с ним, прижимаясь поближе.       - Держи, дорогой, – говорит он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала ухмылка.       Барри всё равно смотрит сердито, берёт платок и громко высмаркивается.       - Тебе правда нужно держать окно открытым?       - Снаружи прекрасный день, – протестует Лен.       - Да, вся эта пыльца, – бесстрастно отвечает Барри и (прямо по расписанию) череда чихов исходит от него, и ещё, и ещё, и ещё, настолько быстро, что Лен даже не может их сосчитать. Это вызывает головокружение и, в то же время, смех.       - Бедный малыш, – вполголоса шепчет он, обнимая Барри, и протягивая ему коробку с платками. – Мне купить ещё Судафеда?       Барри сердито стонет и качает головой, вытирая нос ещё раз. Он кладёт голову на плечо Лена, мокро дыша в шею и слабо вздыхает.       - Я в порядке. Просто останься.       Лен достаточно влюблён в Барри, чтобы позволить ему обсопливить свою футболку.