Беглянка или Заблудшая дочь

Меня зовут Эбигеил, но раньше я предпочитала "Эбби". До того, как умерла и стала беглянкой из ада. Это звучит безумно, не так ли? Но, увы, так и есть. Однако сейчас я не хочу говорить о себе, я хочу рассказать вам о ней, о той юной глупой девочке, которой я была. Вспомнить её, осознать как почти утерянную частичку себя и рассказать историю жизни Эбби не только от своего, но и от её лица. Ведь мы два совсем разных человека, если я вообще всё ещё человек. Итак, мы поведаем вам эту историю вместе. Я была обычной студенткой, но хорошим поведением явно не отличалась: любила косячить, прогуливала универ, ругалась с родителями, напивалась на тусовках со своим парнем Максом. А разве вы никогда этого не делали? Мы с Максом всегда гоняли как сумасшедшие на его байке. Бухие в ноль, мы громко орали свои любимые песни на всю улицу, приводы в полицию были очень частыми. Эх, замечательные были деньки! Я хотела, чтобы всё это, как и наши счастье и любовь длилось вечно. Но наше прекрасное безудержное веселье закончилось, когда мы попали в жуткую аварию. Водитель грузовика был не виноват - сейчас я понимаю, что мы сами навлекли на себя это, мчась по дороге ночью на почти запредельных скоростях, удар был страшным. Макс погиб, его тело полностью переломало словно в мясорубке: кости и куски железа торчали из окровавленной плоти, не хватало полчерепа. Хорошо, что я так и не увидела это, а узнала лишь из газет. Его любимый байк разнесло в дребезги, а мне повезло. Верней, как потом оказалось, не повезло больше. Я сидела позади, от удара, меня отшвырнуло назад, я осталась почти невредимой: легкие травмы, сотрясение и не более того. Эх! Лучше бы я умерла тогда. Я очень тяжело переживала смерть любимого, пребывая в глубокой депрессии. Днями не выходила из комнаты, не желала ни с кем говорить. Боль от его потери казалось мне адской. Как иронично, учитывая, куда она меня завела. Я начала думать о самоубийстве. Представляете? Раньше я презирала суицидников, считала их чёртовыми слабаками. "Да как можно не любить жизнь, ведь в ней столько удовольствий: секс, жратва, музыка, скорость, да всего не перечислить. Каким же идиотом и слабаком надо быть, чтобы лишить себя стольких наслаждений и провалиться в ничто", - думала я. Да, раньше я не верила, что после смерти бывает что-то, я считала: умер, и всё - конец. Но после смерти Макса я начала верить, что возможно, есть что-то типа рая, который у каждого свой, но у людей со схожими вкусами он может быть один на двоих. Я представляла, как я и Макс летим по бесконечной дороге вперёд, она вся только наша. Со всеми барам и мотелями, и так целую вечность. Соблазнительно, правда? Мир вокруг был таким серым и банальным, я начала презирать его, всё утратило краски, и вот я решилась - украла у мамы несколько упаковок снотворного. Я долго смотрела на них с отцом мирно спящих в обнимку, таких милых, таких мной не оценённых, я беззвучно рыдала от боли, прощаясь с ними. Я вспоминала своё детство: вспоминала, какой хорошей и неиспорченной девочкой была раньше. А затем пошла в свою комнату и захавала первую упаковку. Сначала ничего не произошло, было почти досадно, но одновременно я испытала облегчение, а потом башка резко закружилась, я шандорахнулась на пол, всё поплыло, я почувствовала тошноту, услышала звук собственного сердца, а затем провалилась в темноту. Дальше всё было так смутно, но я помню образ Макса, который говорил, что я должна жить, что ещё слишком рано. Что в жизни есть много хорошего, кроме него, ещё много радостей. "Дыши, Эбби, дыши", - повторял он. Я говорила, что без него мир для меня стал пуст и лишился красок, что не хочу находиться в этой тусклой пустоте, а он убеждал, что я смогу раскрасить его снова. Я послушалась, начала глубоко дышать. Дура, и зачем я это сделала? Упустила такой шанс умереть! Может, я и не оказалась бы на той райской бесконечной дороге с Максом, но где бы я ни оказалась, явно было бы лучше того места, куда я отправилась в итоге. Я почувствовала словно резкий удар. Затем очухалась на каталке, надо мной возились люди в белых халатах и масках. Я снова выжила. Везунчик прямо. Как только меня выписали из больнички, я отправилась искать те самые радости, о которых говорил Макс, и обнаружила, что серый и банальный мир без него я могу раскрасить, только лишь утопая в пороках. В итоге я бросила универ и ушла из дома, прихватив все ценные вещи, что когда-то мне дарили родители. Я поселилась у проститутки по имени Менди, с которой мы познакомились в одном из баров, а затем подружились. Сначала предки пытались вернуть меня, но мы с Менди переехали в другой город с ещё более грязным районом, чтобы скрыться от них, вскоре им пришлось смириться, что их дочь навсегда потеряна. Менди была проституткой, я - воровкой. Классная парочка. Даже сложно представить, какой боли моим родителям стоило понять, что я бросила их. В тот момент я была для них мучителем похлеще, чем стали для меня сенобиты впоследствии. Расплата всегда настигает, если идти по пути своих желаний, не оглядываясь на тех, кто любил тебя, и кому ты причиняешь боль. Родители не забыли обо мне, они переводили деньги мне на карту время от времени, даже не зная, где я, чтобы не умерла с голоду или не стала зарабатывать тем же способом, что и Менди. Я не испытывала благодарности, даже почти не вспоминала. И с головой погрузилась в тёмный мир. Наркота, похоть, садо-мазо, воровство... Но со временем приелось и это. Хотя даже пресытившись, я не вернулась домой. Я просто продолжала плыть в этой тьме, словно ища чего-то. Пока однажды не переступила последнюю грань. Я убила одного мудака, он приставал ко мне в баре, но я отшила его - не в моём вкусе был парнишка. Ему стоило просто забить на меня и поискать другую, но слишком непонятливым и обидчивым оказался этот идиот. Он преследовал меня на тёмных улицах, желая отомстить за обиду и уязвлённое самолюбие. - Где ты, сука, выходи! - орал он доставая нож. - Ну давай, иди к папочке! Я бежала вдоль мрачных улиц, стараясь найти убежище, ища, чем могу защититься, но ничего не смогла найти. А затем заметила лежавшую у помойки ножку стула с торчащим из неё гвоздём. А он смотрел на меня и улыбался. - Ну что ты, детка. Зачем это тебе? Я ведь не хочу тебе ничего плохого. Мне просто интересно, чем я тебе не угодил? Объясни, с какой стати шлюхи стали такими разборчивыми? - Можешь считать кем угодно, имбицил, но ты мне не нравишься, ясно? - Вы с твоей подружкой шалавы ещё те, и я тебя угостил, ты мне должна отработать. Поняла? - проорал он. - Никто не просил покупать мне выпивку, тупой ублюдок, сам себе поможешь, - ответила я. - Хочешь обратно деньги? Дай в карманах посмотреть, - сказала я, перекладывая своё оружие в другую руку и шаря по карманам. Как не странно, я нашла купюру. - Я нашла немного, возьми, будет мало - потом сочтёмся, лады? - спросила я. Обида взяла верх. Он вроде почти был согласен, но затем снова как с цепи сорвался, видимо. - Детка, оставь себе эти никчемные бумажки, я хочу кое-чего послаще, - произнёс он, сжимая нож в руке и бросившись на меня. За доли секунды я испытала дикую злость. "Убей его!" - пронеслось в моём разуме. Я не хотела убивать даже подонков, но ярость и желание защитить свою жизнь взяли своё. И я вонзила ему гвоздь в лодыжку, раздался крик, кровь закапала, а затем полилась на грязную улицу. Парень закричал и упал навзничь, но видимо упал неудачно и в итоге свернул себе шею. Она сломалась с отвратительным хрустом. Его голова находилась в таком положении, что будь он жив, смог бы увидеть свой собственный зад. Я дико испугалась. Я отняла чужую жизнь, пусть он был и козлом, но всё же человеком. Я бежала, бежала прочь, прихватив бумажник мёртвого подонка, так быстро как могла от всех тех ужасов, от самой себя. - Макс, где ты, сволочь?! Зачем ты хотел, чтобы я жила? Зачем просил об этом! Посмотри, во что я превратилась! Посмотри, что ты сделал со мной. Я даже родителей бросила! - орала я. - Ты обещал, что я смогу быть счастлива, что снова смогу получать удовольствие от жизни, а мне досталась лишь боль! Я в аду, ты видишь, я в аду! - повторяла я в отчаянии. О, как я тогда ошибалась. Какой же наивной и глупой была. Тогда я ещё и не представляла истинный смысл слов "боль" и " ад". Мне казалось, что я словно слышу зов - не знаю, кого или чего, - тогда я решила, что это глюки, ведь как обычно была под наркотой. Я добежала до какой-то грязной забегаловки и остановилась отдышаться. Оттуда шёл свет, я ощущала тепло. А мне было так холодно, так одиноко, мне впервые хотелось домой к маме и папе, но увы, тогда это было невозможно. Отбросив печальные мысли, я направилась в бар. Войдя туда, я сразу заказала виски, чтобы нажраться в хлам, а заодно согреться и забыть весь этот кошмар. После четырёх стаканов всё показалось не таким уж трагичным, а после пятого я и вовсе забила на того парня: сам напросился, нечего было нападать на беззащитную девушку, решила я. На душе была какая-то пустота, ощущение, что мне всё надоело, приелось. Мне больше нечему радоваться, удивляться и даже пугаться больше нечего, я совсем недавно проломила какому-то чуваку башку, а чувство вины уже растворилось в стакане. Я машинально налила себе ещё. - Это не поможет, - произнёс кто-то. Я подняла взгляд. И увидела лысого пожилого мужчину в ярком пиджаке, который выделялся на общем фоне грязной забегаловки. Не спрашивая разрешения, он присел напротив меня. - Слушай, мужик, если ждёшь, что налью тебе, то даже не надейся, я не Санта и не делаю подарков, так что лучше иди и не мешай мне напиваться, - произнесла я, недружелюбно глядя на незнакомца и намереваясь прогнать. Но он никак не реагировал. Меня это начало конкретно раздражать. - Ты что не... - Мне от тебя ничего не нужно, дитя. Это у меня есть для тебя подарок, Эбби, - произнес он пристально глядя мне в глаза. - Откуда ты знаешь моё имя? - произнесла я, застыв от шока - Это неважно, - снова перебил он. - Она зовёт тебя, ты ведь слышишь? - О чём ты? Меньше курить надо, чувак. Пошутил и хватит, иди уже. В тот момент я не могла понять, кто больше упорот: он или я. Но я словно чувствовала, что в его словах есть смысл, смысл, который я бы хотела понять. Тогда я ещё не понимала, что многим загадкам лучше оставаться неразгаданными. Ведь после ответа на них пути назад не бывает. - Они выбрали тебя, Они ждут тебя, - продолжил незнакомец. Почему-то он пугал меня и одновременно его слова завораживали. И это пугало ещё больше. Мне так не хватало этих ощущений. И это было уж совсем странно. Я хотела сказать, что он чёртов псих, и чтобы катился отсюда, пока я не пожаловалась хозяевам забегаловки на домогательства или не сделала чего похуже. И тут он достал странный предмет, напоминающий кубик Рубика, но темный и покрытый таинственными узорами, они переливались и буквально приковывали взгляд, ну это было уже совсем ненормально. Я стояла и пялилась на него как шизофреничка. - Что это? Какая-то детская игрушка? - спросила я, будучи не в силах отвести взгляд. - О нет, это - ключ, - ответил незнакомец, положив передо мной коробочку. - И что же он открывает? - продолжила я задавать вопросы, сама не зная зачем. - Он открывает дверь к твоим мечтам и желаниям, Эбби. В мир, полный новых красок, новых ощущений. Я не могла поверить в то, что слышу. Он словно умел читать мысли. Мне очень сильно захотелось эту странную коробочку. - Сколько вы за неё хотите? - спросила я, припомнив про украденный бумажник, пристально глядя на этого странного человека и потянувшись к деньгам. - Она и так твоя, Эбби. Ты заслужила её. Ты сама этого не знаешь, но уже давно идёшь к тому, чтобы её заслужить, но сегодня ты поставила окончательную точку. Открой шкатулку, Эбби, и она откроет многое в тебе и для тебя, - произнёс незнакомец, двигая её ближе ко мне. Это было нечто необыкновенное. Шкатулка была очень притягательной и манящей, я коснулась её, а затем провела пальцами по одной из граней. - Не здесь, - произнёс незнакомец, - шкатулка выбрала тебя, она должна открыться для тебя одной. Он ещё что-то говорил на счёт удовольствия и боли. Но я подумала, что его опять накрыло волной бреда, либо чувак тоже был поклонником БДСМ. Я не помню, как добралась до квартиры Менди, я думала всю дорогу только о шкатулке. О словах незнакомца. Вы будете смеяться, но я видела в шкатулке нечто вроде волшебной палочки, только палочкой надо взмахнуть, а шкатулку открыть, и мои желания исполнятся. Я уже продумала, чего именно хочу: вернуть Макса и вернуть родителей, вернуть своё умение наслаждаться жизнью и получать от неё удовольствия, чтобы все впечатления казались мне новыми, чтобы не было всего этого кошмара. Но не стоило воспринимать слова незнакомца так буквально - старый мудак забыл сказать о некоторых важных нюансах моего приобретения. Странный мужик не дал мне к нему инструкцию. В его пламенной речи ни разу не были упомянуты такие важные вещи как врата в ад, демоны, жестокие пытки - такие, что меня потом будут собирать на совочек. Чтоб его самого так распидорасило. Хотя дело было вовсе не в нём, в глубине души я жаждала новых ощущений и получила их, но они были не такими, как я ожидала. Менди не было дома - скорее всего, она ушла на квартиру к очередному клиенту. Я расположились в центре нашей мрачной съемной комнатушки, больше напоминающей чердак. У меня несколько раз возникала мысль, что я сошла с ума и страдаю фигнёй. Это было полным бредом - должно быть, я обезумела от своих ненормальных желаний и фантазий. И мне уже пора в психушку. Я долго и пристально смотрела на шкатулку. На каждую грань, каждый узор, думая, как разгадать головоломку. Она словно начала подсказывать мне, словно сама хотела открыться, мои мальцы будто нашли путь, как надо двигаться, и шкатулка начала раскрываться, часть её выдвинулась, а затем поменяла своё положение. Я не могла поверить своим глазам. Неужели это правда возможно? Я не знаю, что я ожидала увидеть в тот момент, будучи глупой девчонкой: может добрую фею с розовыми крылышками или Джонни Деппа с волшебной кожаной плёткой, раз речь шла о боли и наслаждениях. Но такого не ожидала точно. За стенами послышались какие-то ужасные звуки, я нервно огляделась по сторонам, неверный свет полутёмной комнатки замерцал, и стало ещё темнее, полу-ободранные стены почернели, сквозь щели в них появились клубы тумана. Я чувствовала страх, это вовсе не было похоже на чудо, о котором говорил человек из бара. Это скорее напоминало кошмар из фильмов ужасов, которые я так любила, но наяву было действительно страшно. Машинально я схватилась за шкатулку, чтобы сделать всё как было. В фильмах ужасов натворивший бед герой должен это исправить. Но шкатулка была словно живым существом. Почувствовав, что меня будто ударило током, я выронила шкатулку из рук, и она откатилась от меня на нереально далёкое расстояние, словно не хотела, чтобы я закрыла её. Но я должна была это сделать, пока не началось что-то ещё более страшное. Преодолевая ужас, я направилась за ней, но опоздала, раздался треск, появились голубые вспышки, и послышалось ужасное щёлканье зубов, в полутьме появилось чудовище практически без лица с постоянно стучащей челюстью. Я бросилась к двери, но она оказалась наглухо заперта. - Помогите! Кто-нибудь! - кричала я, отчаянно стуча в дверь. Треск и вспышки повторились ещё трижды. Продолжая отчаянно пытаться открыть дверь, я услышала голос за спиной - Зачем ты бежишь от нас? Ты открыла шкатулку, позвала нас, и мы пришли, так зачем бежать? Усилием воли я заставила себя обернуться и увидела, что помимо щёлкающего зубами мутанта (я не знала, как ещё назвать это чудовище), в комнате было ещё трое. Один гордо стоял посреди комнаты и смотрел мне в глаза. Его бледное лицо и голова были утыканы иглами. Именно он обратился ко мне. Остальные двое стояли чуть поодаль: это были жирдяй в тёмных очках и лысая девушка с разодранным горлом. Я вжалась в дверь. - Кто вы такие, вашу мать? Не в обиду, ребята, но на джиннов из сказок вы как-то не похожи, - произнесла я, чувствуя, что скоро стану единым целым с дверью. - Искатели за переделом ощущений, Демоны для одних, для других - ангелы. Ты открыла шкатулку и теперь пойдешь с нами, - произнёс некто, утыканный иглами. Тогда я ещё не знала, насколько страшным кошмаром обернется для меня встреча с Пинхедом и остальными сенобитами. - Что? Нет... Я не этого хотела! Я не знала... Меня обманули! Он сказал мне, что открыв шкатулку, я получу то, чего желаю. Это ошибка, - затараторила я, наконец до конца поняв, что это всё не шутка, а ужасная реальность. - Нет никакой ошибки, Эбби, мы давно ждём тебя. И дадим тебе то, чего ты желаешь - боль и наслаждение за пределами земных ощущений. Я знаю все твои тёмные желанья, и они будут исполнены. Не будем тратить время на пустые разговоры, - произнёс Пинхед тоном, не терпящим возражений. Не известно откуда на потолке появились свисающие вниз цепи с крюками. - Нет! Стойте! Ты убьешь меня лишь за то, что я открыла шкатулку?! Но я не знала, что она делает на самом деле, иначе никогда не стала бы открывать. Почему было не написать на ней "хочешь в ад - открой", всё остальное - обман! Вы обманщики! Отпусти меня, я не хотела ничего этого. Чего вы хотите?! - Слёзы потекли по моим щекам. - Познать твою плоть. Не нужно попусту тратить слёзы, Эбби, они тебе ещё понадобятся. Не только шкатулка, но и твои желания вызвали нас сюда. Я покажу тебе такое, что ты не сможешь испытать в этом мире. Поверь, ты хочешь этого И так, начнём! - произнёс Пинхед, делая жест рукой. - Нет! - заорала я, а затем крюк пронзил мою ладонь насквозь, такой боли я ещё никогда не испытывала, я чувствовала, как он пронзает кожу и плоть, ломая кости. Я не успела опомниться от боли, как следующий пронзил вторую ладонь. Крюки натянулись, я оказалась словно распятой и закричала ещё громче. - Мамочка! Папочка! Помогите мне! - зарыдала я. - Не нужно звать их, Эбби. Ты отвергла их и выбрала нас, - произнёс Пинхед, глядя в мои полные ужаса и боли глаза. - Нет. Я хотела вернуть их, - простонала я через боль. - Слишком запоздалое раскаянье, Эбигейл, - констатировал Пинхед. - Выбор уже сделан, и теперь я заберу твою душу. Затем следующий крюк вонзился в моё измученное тело, потом следующий и ещё, и ещё, они пронзали лицо, руки, ноги, грудь, бока, сухожилия, а затем натянулись, разрывая плоть; кровь струилась по всему телу, мой разум утонул в собственном крике, но боль сливалась с удовольствием, это было мучение и наслаждение на грани сознания. - Удовольствие и боль неразделимы, - произнёс Пинхед. Моё сознание провалилось во тьму, а тело было разорвано на части.