Беглянка или Заблудшая дочь

Несколько недель я провела в бесплодных поисках. Я старательно вспоминала все места, о которых когда-либо упоминали родители. Начала с истоков: где они родились, учились, познакомились. Искала там куда они мечтали съездить. Но нигде ничего не обнаружила. Это очень огорчало. Они словно растворились, никто не знал, где мистер и миссис Томсон сейчас. Или притворялись, что не знали, мой настрой на спокойствие и уверенность начали сменять вспышки злости и агрессии. Мне начинало казаться, что я никогда не найду родителей, либо потому что есть люди, которые знают, где они и не желают помочь, либо потому что с ними что-то случилось, и никто не хочет говорить мне об этом. Сны подогревали мою нарастающую шизу. Пинхед, видимо, решивший сыграть роль психиатра-маньяка, не забывал напоминать мне, что у меня начинается психоз, пора бы смирится с судьбой и всё в таком духе. Но ещё хуже было то, что у него появился напарник - моё полностью шизанутое второе я тоже стало "радовать" меня визитами. Оно было согласно с диагнозом Пинхеда, однако, считало, что в безумии есть своё очарование и явно не страдало им, а скорее наслаждалось, как в знаменитой фразочке. Теперь они выносили мне мозг уже вдвоём или посменно, и конкретно достали, особенно она. Было дико неприятно смотреть со стороны на своё прежнее обличье, которое было у меня ещё до смерти с некоторыми внешними изменениями а-ля Алеса Гелеспи, скверным характером, замашками маньяка-убийцы и мерзкой садистской улыбкой, с которой она любила говорить и делать всякие жуткие вещи. Она явно была ещё более двинутой, чем я, и к тому же при этом абсолютно безжалостной. Поболтать она любила не меньше, чем Пинхед, в том числе о чём-нибудь философском, но гораздо больше двигалась, любила исчезать и снова появляться, иной раз острила и часто улыбалась, будто ей чем-то тяжёлым по голове дали. Да и юмор у неё не ахти. Кто ей вообще прививал чувство юмора? Менгеле в секретных лабораториях гестапо? А ещё, когда смесь бульдога с носорогом заявляет тебе, что она это лучшая часть тебя и скоро ты станешь ею, машинально хочется пустить себе пулю в голову, дабы избежать малейшего риска, что её слова правда. Мне очень хотелось, чтобы они оба навсегда убрались в ад и оставили меня в покое. Но сейчас была куда более удручающая проблема, чем кошмары с Пинхедом и шизонутой копией меня. Я не знала, что делать, я сбилась с ног в поисках родителей, но всё это не дало никаких результатов. Вариантов, что делать дальше, где искать, просто не было. В голову не приходило, где ещё можно их найти, и мне оставалось лишь тупо напиваться в очередном мрачном номере дешевого мотеля, расположившись за столом, который, наверно, был старше меня. Я ощущала злость, грусть и беспомощность. А ещё, что была уже достаточно пьяной, но останавливаться не хотелось. - Так и окончательно спиться недолго, но я не осуждаю, ты всё равно не доживешь до цирроза печени. - Услышала я знакомый голос. Ещё бы мне было его не узнать - он был моим собственным. Я подняла взгляд и не поверила своим глазам: на обитом дешевой тканью диване расположилось двинутое инфернальное подобие меня. - Нет, нет, нет невозможно, откуда ты здесь?! Я же не сплю, какого хрена... Это невозможно! - только и смогла произнести я, от шока дернувшись назад, а затем с грохотом упала на пол вместе со стулом. - Ты удивлена Эбби? Теперь мне больше не обязательно, чтобы ты спала. Ты измотана, пьешь кофе чуть ли не литрами, чтобы не спать, а затем хлещешь алкоголь, чтобы не думать о своих неудачах и том, что миссия, смысл твоего существования зашла в полный тупик. Но главное: твой разум. Слыхала о расширении сознания? Правда, в психиатрии, это называют иначе, - произнесла она, поднимаясь с дивана и подходя ближе ко мне. - Нет, не может быть, я что окончательно спятила? У меня глюки?! - проговорила я в шоке, отползая назад. - Можно и так назвать, ведь между разумом и безумием, снами и реальностью тонкая грань. Теперь мы сможем навещать тебя и во сне и наяву. Угадай, кто ещё будет заходить на огонёк в перерывах между делами в Лабиринте? А может не будем тянуть, и сами зайдём. У тебя уже даже ключик от нашего нового дома есть, - ответило исчадие ада в моём обличье со зловещей ухмылкой. - Нет! Убирайся в ад! Хочешь стать демоном - мутантом, лишённым памяти и пытающим людей? Вперёд, но без меня! - проорала я, упираясь спиной в стену, нашарив на полу пустую бутылку, выпитую вчера, и сжав в её в ладони. - Брось, Эбби, что за детские выходки. В глубине души ты знаешь, что мы отправимся туда вместе. Мы ведь две половинки одной медали, единое целое. Я - это ты, по крайней мере скоро будешь. - Нет, ты лжёшь, ты просто порождение моего больного уставшего разума, мне надо выспаться и... - Выспаться ? - рассмеялась жуткая девица. - Я с тобой полностью согласна, во сне наша встреча будет ещё интересней, реальность так скучна, - продолжила она. - Убирайся! - крикнула я, запустив в неё бутылкой. Она исчезла, а бутылка вдребезги разбилась о соседнюю стену. Я тяжело дышала, надеясь что жуткое виденье растворилось и больше не вернется, но кошмар только начинался. - Как грубо, Эбби, я ведь пришла помочь тебе. - Я повернула голову вправо, девица стояла у двери. - Не делай так больше, глупышка. Ты ведь не хочешь испортить наш новый прикид? - спросила она, проводя ладонью по длинному черному одеянию из кожи, облегавшему фигуру. - Разве мне не идёт? - улыбнулась она, разгуливая босыми ногами по битым бутылочным стёклам, как по асфальту, и оставляя за собой кровавый след. Я знала, что она лишь галлюцинация, но зрелище было пугающим: неприятно смотреть на себя такую. - Ты похожа на долбанутого на всю голову мёртвого гота садо-мазохиста с манией величия. Проваливай в ад. Смотреть на тебя невозможно. - По-моему, я - очаровашка, - улыбнулась она. - Опять ты за своё, Эбби. Я ведь уже говорила, что я здесь, чтобы помочь тебе. - Да я знаю, помочь открыть шкатулку. Но этого не будет. Пусть я и спятила, но не настолько, я не хочу превращаться в тебя! Ни за что! - На самом деле это лишь второй пункт в моём списке, первый помочь тебе отыскать наших родителей, - произнесла девица, улыбка снова появилась на её бледном лице. - Наших?! Не смей даже говорить про них! Можешь издеваться надо мной, но не смей о них даже думать. Не знаю я, кто твои родители, может сенобиты, но точно не мои мама и папа! - Ошибаешься, вы трое породили меня. Ты, Генри и Мишель. - Откуда ты знаешь их имена, сволочь?! Я никогда не называла их! - Всё просто, Эбби, я зародилась в тебе задолго до Лабиринта, задолго до смерти Макса. Ты идеализируешь родителей, потому что очень виновата перед ними, но у тебя слишком короткая память, Эббигейл, позволь мне освежить её. Ты росла золотой девочкой, окружённой вниманием, любовью заботой и никогда не в чём не нуждалась до определённой поры, большинство детей могут о таком только мечтать. И пока ты была ребенком, вы были счастливой, практически идеальной семьёй. Но время шло, ты росла, и тебе хотелось большего: сначала дружбы сверстников, потом внимания парней, но вспомни, что делали они. Родители настолько оберегали тебя, что не позволяли иметь то, что было у других, возможность самой выбирать друзей и любовь. Сначала ты мирилась и грустила, но природное упрямство и жажда свободы взяли верх, и ты пустилась во все тяжкие, начала делать всё, что они запрещали, и тогда родилась я, сначала хрупким младенцем, маленькой частичкой внутри, но чем дольше родители пытались вернуть тебя послушным милым ребёнком, тем больше ты сопротивлялась и тем больше я становилась. Они думали, что делают для тебя как лучше, но благими намерениями выстелена дорога в Ад, в твоём случае в прямом смысле этого слова. Макс и Менди... Ты сама их выбрала, ты хотела, чтобы родители приняли их, узнали, какие они на самом деле замечательные, но они не слушали. Байкер-разгильдяй и проститутка не могли быть близкими людьми для их золотой малышки, и, конечно, родители считали, что они портят тебя. Ведь родители уже распланировали для тебя идеальную жизнь, ненавистную профессию юриста, ненавистного будущего жениха, всё вплоть до имён твоих детей в честь ваших предков. - Что за имя для современной девочки... - Джозефина, - вдруг перебила я. Слёзы текли по моему лицу. - Видишь, Эбби, всё не так просто, делить мир на чёрное и белое - слишком по-детски, настало время взрослеть. После смерти Макса мир казался тебе пустым, потому что они не понимали тебя, не видели твою боль - они видели, что хотели - заблудшую дочь, которою надо вернуть в виде милой маленькой девочки, поэтому ты оставила их, поэтому стала беглянкой. - Хватит! Я устала тебя слушать! Может в чём-то ты и права, они перегибали палку, но это не оправдывает то, что я сделала! Думаешь, напомнишь мне об этом, и я побегу открывать шкатулку? Чёрта с два! - Ты снова слушать не хочешь, уже в третий раз повторяю, что хочу помочь их найти. - Для чего? Чтобы насладиться моей болью? Когда я найду их, простят они, о чём я мечтаю, или нет, чего я бесконечно боюсь, мне придется уйти от них навсегда, моя жизнь лишится смысла. И тогда вы с Пинхедом сможете на пару кайфнуть, глядя на то, как я сломаюсь и открою шкатулку. Так вот хер вам обоим. Я не вернусь туда! Если тебе есть, что сказать о том, где могут быть родители, говори или проваливай! "Чёрт, неужели я настолько в отчаянии и спятила, что согласна на её помощь. Но раз она знает обо мне столько, может, и правда поможет, подскажет ради того, чтобы причинить мне боль, всё равно я в полном тупике", - подумала я. - Я не знаю, где они но... - Ты, твою мать, издеваешься?! Ты уже трижды предложила помощь, а в итоге полощешь мне мозг. Я реально спятила, решив, что ты можешь что-то знать. - Спокойно, Эбби, я лишь сказала, что не знаю, где они, но зато я знаю того, у кого может быть информация. Помнишь Лоуренса Кросби, коллегу отца, они постоянно общались по телефону о своих делах, в гостях у нас бывал, отец считал его другом, но он нам никогда не нравился, мы ему не доверяли, и эти сальные взгляды на маму, которых отец не замечал, никогда. - Да уж, мерзкий тип, но я уже говорила с ним недавно, если ты часть меня, должна бы знать это. Он сказал, что не знает ничего. - И ты в это веришь? Он вёл себя странно, старался быстрее спровадить. - А ведь ты права, я навещу его ещё раз и не один. Ему придётся поговорить со мной. Возможно, за ним есть какие-нибудь тёмные делишки, за безупречной репутацией часто что-то кроется. - Ты серьёзно? Ты будешь преследовать скользкого как угорь и хитрого юриста, копать под него, шантажировать? Ты пропила рассудок! Есть способ намного проще и интересней, - улыбнулась она. - Я поняла, на что ты намекаешь, но нет, даже не думай об этом. У тебя идея-фикс заставить меня сделать что-нибудь паршивое, но похищать, запугивать и пытать друга отца - это перебор. Да и просто дико глупо. Полиция будет преследовать меня, это уловка, ведь так? - Ты убила с десяток людей, но никто тебя не нашёл, чего бояться теперь? - Убийство? Он друг отца, я не хочу причинять ему вред. И он, может, и правда ничего не знает. - Я тебя умоляю, Эбби, перестань корчить из себя святую невинность, ты не жалела клиентов Менди, ты не пожалела её подружку. Кстати кожа Натали тебе очень идёт, но моя идёт нам куда больше - произнесла она проводя длинным чёрным ногтем по своему лицу, оставляя на нём царапину, из которой струйками потекла тёмная кровь, но через несколько секунд рана затянулась. - Ты не могла бы быть чуть менее омерзительной? - спросила я. - А ты не могла бы стать менее лицемерной? После встречи с Лукасом тебе нравится играть в жертвенность и благородство. Но ты забываешь, что во сне позволила ему страдать и умереть ради встречи с родителями, а теперь отступишь ради мерзкого слизняка Лоуренса? Оригинально. - Хватит! Я не отступлю, и ты знаешь это, но я не хочу прибегать сразу к крайним мерам. Он друг отца и, возможно, я всё же смогу до него достучаться иначе, но если нет, тогда план "Б", то есть твой. У каждого должен быть шанс. И не надо про Натали и остальных, ты сама сказала, что ты - часть меня, и до этого я слишком часто тебя слушала и поступала как ты хотела. Но в этот раз хочу поступить по-своему. - Да ладно, Эбби, на меня свалить всю вину не получиться. Мы с тобой разделены, как видишь, слушать меня или нет - только твой выбор, и тогда был твоим, - улыбнулась она. - Я устала спорить. Как бы ни было, у меня есть более важное дело. - Не хочешь поблагодарить? - спросила она, улыбаясь. - Спасибо. И с Рождеством поздравлю... возможно, а лучше отошлю открытку, - ответила я, спешно собираясь. - Не утруждай себя, Эбби, мы будем дома ещё до Рождества. Вряд ли его, конечно, справляют лабиринте, но почему бы немного не поменять традиции? - продолжила она. - Не рассчитывай на корпоративную вечеринку сенобитов. Я не хочу эту "работу", - проговорила я, направляясь к выходу. - Скоро ты передумаешь, и сформулируем иначе, например, вечеринка в кугу друзей. Как тебе? - спросила она, но у меня не было желания продолжать бесполезный спор. Теперь я знала, что делать, и пусть мне это подсказала некая тёмная часть меня, я должна была получить ответ. Не важно, какой ценой. Надо признать, моё второе я, несмотря на то, что она чокнутая маньячка, в этот раз действительно помогла. А теперь я могла лишь надеяться на то, что мне не придется становиться ею, чтобы узнать нужную информацию и снова увидеть родителей.