Беглянка или Заблудшая дочь

Нет, это невозможно! Этой сделки не могло быть на самом деле! Одна мысль, что она действительно была, вызывала безграничный ужас. - Настоящего Пинхеда здесь нет и не было ни тогда, ни сейчас, ты всего лишь плод моего больного воображения, галлюцинация, эта сделка не была реальной! Сенобит отрицательно покачал головой: - О, Эбби, к несчастью для тебя, но к счастью для меня, ты ещё не знаешь, как опасны бывают заблуждения и сделки со мной, и какой ошибкой было меня недооценивать. Я был в твоём разуме долгое время, наша сделка была более чем реальной, и я требую её выполнения. - Бред! Это невозможно! Ты не можешь проникнуть в наш мир, пока Шкатулка не открыта! - Зато могу проникнуть в твой разум, если ты впустишь меня туда, а ты сделала это. Да, Эбби, я наблюдал за тобой. Я в ужасе отшатнулась и попятилась назад: - Нет, не может быть! - прошептала я. Я всеми силами пыталась совладать с собой. - Даже если и так, и это твоя некая астральная проекция в моём разуме, сам ты не можешь войти, пока закрыты врата, это воплощение тебя не сможет навредить ни мне, ни отцу. Что будет, если я нарушу условия сделки и ты не получишь ни одной души? Будешь преследовать меня до конца моих дней, словно фантом? Я уже привыкла к этому, и меня это не пугает. Сенобит снова покачал головой, пристально глядя мне в глаза: - Тогда я заберу вас обоих, - ответил он. - Ты не сможешь войти, если бы мог, уже сделал бы это, - стараясь скрыть ужас, проговорила я. - Теперь смогу: Шкатулка - это ключ, необычный ключ, раньше он лежал у тебя в кармане, но как только ты заключила сделку со мной, ты вставила его в замочную скважину, и теперь один из вас должен открыть эту дверь, если же никто этого не сделает - ключ повернётся сам собой. И когда я получу ваши души, наказание за нарушение сделки будет очень суровым. После обращения ты сможешь часто навещать его, вы будете проводить очень много времени вместе. И ты сможешь подарить ему то, что дарил тебе я. - Чудовище! - закричала я в отчаянии. - Я даю тебе выбор, Эбби, мы будем ждать твоего ответа до полуночи, а потом сами придём за вами, - произнёс сенобит. Я облокотилась на стену, ноги не слушались. - Ты победил. Я открою её, если ты отпустишь моего отца, - произнесла я обречённо. - Я согласен, - ответил сенобит. Я осознала, что выхода больше нет. Они исчезли, а я спрятала Шкатулку и почувствовала, как подгибаются колени. Я присела на диван и уставилась в одну точку. Остались последние дела на земле - попрощаться с отцом и узнать о матери. Времени до полуночи оставалось всё меньше и меньше. Отец принёс аптечку и стакан воды, но я отказалась. Учитывая то, что скоро случится, мне не поможет и бригада скорой помощи. - А ваша жена? Вы ведь поддерживаете друг друга? - спросила я. Отец смутился и потупил взгляд - Мы не общаемся. Она винит меня в смерти Эббигейл. Мишель переехала к своей кузине и подала на развод. Она принимает валиум и почти никуда не выходит. Однажды она пыталась покончить с собой, и я едва не опоздал, я никогда не забуду тот алый поток, льющийся из ванной, - отец отвёл глаза, а мне захотелось провалиться в Ад прямо сейчас. Кроме всего прочего дерьма, что я натворила, я разрушила жизни родителей и их брак. - Вы должны помириться с женой, обещайте, что попытаетесь, прошу вас. Отец, недоуменно глядя на меня, кивнул. - И ещё кое-что, вы должны научиться ценить то, что у вас есть, и не искать запретных удовольствий, будьте осторожны в своих желаниях, мистер Томпсон, они стоили Эбигейл жизни. Не повторяйте её ошибок, не идите по тому пути, что шла она. Измените свою жизнь, верните жену и работу юриста, тогда Эбигейл будет счастлива. Он недоумевал, почему посторонний человек даёт ему такие советы, но обещал последовать им. Затем я под предлогом того, что мне надо отдохнуть, проводила его, отказавшись от того, чтобы он вызвал мне врача. У двери я не выдержала и обняла его, он не понимал, зачем я это делаю и, наверно, считал чокнутой, но это было неважно. Когда я услышала его уделяющиеся шаги, я опустилась на пол и зарыдала: я оплакивала судьбу отца, мамы, Лукаса, Менди и даже себя, ведь скоро я уже никого не вспомню. А потом не стало даже слёз, я ощутила равнодушие ко всему. Но должна была спасти отца от ужасной судьбы. Взглянув на часы, я поняла, что пора действовать, до полуночи оставалось полчаса. Я достала злосчастную Шкатулку. Я уже не чувствовала ужаса от того, что предстоит, скорее безразличие. Я старалась делать всё в точности так, как тогда, я помнила движение пальцев и повторяла их одно за другим. Но проклятая головоломка упорно не хотела открываться. Я пыталась снова и снова, но ничего не выходило. У меня началась паника. До полуночи основалось десять минут а чертова Шкатулка никак не открывалась. " Открывайся, чёрт тебя подери!" - орала я, тряся её в руках. - Ну давай же, прошу тебя! Я пытаюсь, слышите, пытаюсь! Не забирайте его! Помогите мне! Ну почему я не могу это сделать? - Потому что ты не хочешь, Эббигейл, - произнесло моё альтер эго, глядя на меня. - Ты опустошена, ты ничего не желаешь, Шкатулка открывается лишь для тех, кто желает. Я же говорила тебе, что правда и знание принесут тебе лишь боль. Ты мне не верила и потеряла всё. Но ты должна была пройти через это, твое последнее испытание: у тебя есть два варианта сломаться и просто ждать, пока врата сами откроются, или оставить свою хандру и открыть Шкатулку. Ты хочешь исчезнуть, перестать существовать. С такими желаниями у тебя ничего не получится. - Что я должна сделать, чтобы изменить это?! - Оставить прошлое в прошлом и научиться заново желать, -ответила она. - Как, твою мать, я это сделаю за восемь минут? - Она пожала плечами. - Начнём с простого, ну, например, ты можешь захотеть воссоединиться со мной. Я скривилась. -Это сложней, чем хотеть открыть Шкатулку. - Если ты не закончишь тупить за шесть минут, отец составит нам компанию. Ты должна желать не того, чтобы шкатулка открылась, а того что она может подарить тебе: желать новых наслаждений. Оставь этот мир позади, забудь его, за последнее время он принёс тебе столько страданий, сколько ты не испытала в Лабиринте. Здесь для тебя больше ничего не осталось. Лукас и Менди мертвы, родители давно похоронили твой растерзанный труп и хоть с трудом, но учатся жить дальше без тебя, если люди узнают, кто ты, они достанут свои набор на случай зомби-апокалипсиса. За что ты так цепляешься? За мифическую свободу? Таскаться по городам в одиночестве, это твоя свобода? - Я не знаю. - У тебя есть пять минут, чтобы понять это. Почему ты так не хочешь открывать её? Только не говори, что боишься боли, ты преодолела этот страх. В чём-то она была права, мир стал для меня пустым. Но отсутствие свободы выбора заставляло ненавидеть выбор, сделанный за меня - Вы заставляете меня делать то, чего я не хочу! Словно родители когда-то. Я пытаюсь пожелать, чтобы спасти отца, но не могу, я ненавижу себя за это, но не могу! - Я тысячу раз предлагала тебе сделать это самой, по доброй воле, но ты бежала от этого как от огня. На самом деле Лабиринт отталкивает тебя, потому что ты его не видела, ты не видела ничего, кроме собственного Ада, разве тебе не интересно? - И каков же он? - спросила я. - Трудно описать словами. Желаешь увидеть? - поинтересовалась она с улыбкой. - Да, - ответила я. И мне действительно хотелось узнать какой он увидеть полностью, в своём личном Аду я часто думала о том, что за его пределами. Она взглядом указала на Шкатулку. Я попробовала снова, на этот раз начало получаться. До сих пор мёртвая Шкатулка словно начала оживать: подул ветер, едва ли не сорвавший шторы, разметав по номеру мои немногочисленные вещи, в мерцающем свете я слышала звуки, которые раньше вызывали ужас, но сейчас страха не было. Оконные стёкла и зеркала вылетели, засыпая номер мелкими осколками, стены раздвинулись, и я увидела их. Тех, кого раньше боялась больше всего на свете и от кого бежала столько времени. - Здравствуй, Эббигейл мы ждали тебя, - произнёс Пинхед. - Давно не виделись, аж целых два часа, когда ты уничтожил остатки надежды во мне, не припоминаешь? Знаешь, что меня бесит в тебе больше всего, кроме желания постоянно причинять мне боль? Это долгие прелюдии к этому. Я уже смирилась с тем, что беглецам приходится пройти через это дважды, - произнесла я, готовясь к тому, что крюки вот вот вонзятся в моё тело. - Не тяни в этот раз, обещаю не быть нытиком. - На этот раз всё будет иначе, Эбби, - произнёс сенобит, делая жест рукой, словно приглашая меня войти. - Прежде чем я войду туда, я хочу знать, что ты сдержишь слово и не придёшь за моим отцом! - Ты считаешь, что можешь диктовать мне условия, Эббигейл? Какая наивность и глупость. - Я хочу быть уверена, что всё не будет, как ты мне угрожал, что обратившись, я не увижу его среди пленников Лабиринта, мне дурно от одной мысли, что я буду сдирать с него кожу в его собственном Аду. - Тебе нечем угрожать мне, Эбби. Не стоит усугублять своё положение. - А тебе нечем мне. Оно уже хуже не станет. Что ты мне сделаешь? Разорвёшь на части и сделаешь пленником? Проходили уже, будет второй шанс сбежать. В гостиничных номерах так часто проливается кровь.. - Ты снова хочешь поиграть со мной, Эбигейл, мне это даже нравится, но ты никак не можешь понять, что ты всегда проигрываешь мне. Как же ты сможешь остановить меня, если я решу забрать его душу? - Сложу Шкатулку в другую конфигурацию и отошлю вас в Ад. У Кёрсти получилось, почему бы мне не попробовать? - Ты не Кёрсти. У тебя ничего не выйдет - Да, я не Кёрсти, я никогда не отличалась особым умом и плохо разбираюсь в головоломках, но дуракам везёт - может рискнуть на удачу? Ты много раз обманывал меня, откуда мне знать, что и сейчас ты не лжёшь мне, что как только я уйду с вами, к моему отцу не подойдёт милый человек со Шкатулкой? И что всё это не будет напрасным? - Дело в ином: Кёрсти отдала нам Фрэнка, она выполнила свою часть сделки. Ты не отдала нам Генри, Шкатулка не подчинится тебе. Нет никакого проку в бесполезных попытках угрожать мне, Эббигейл. Никто не станет вручать Генри Шкатулку но если он сам найдёт её, для него не будет особых условий, мы заберем его, как забираем каждого, кто её открыл. Если ты уйдёшь с нами сейчас добровольно, я сдержу своё слово. Лабиринт ждёт тебя, Эббигейл, и ты отправишься туда так или иначе, - произнёс сенобит. Повсюду появились знакомые мне цепи. - Я повторяю своё приглашение, Эббигейл, третьего раза не будет. Теперь я знала, что отцу ничего не грозит по крайней мере сейчас, что его не заманят в ловушку, и могла спокойно уйти. Бросив прощальный взгляд в ночь за выбитыми окнами и вдохнув свежий воздух, а затем осмотрев комнату, где мало что уцелело, я мысленно попрощалась с этим миром. "Хоть какой то плюс: не мне убирать этот эпичный беспорядок", - горько усмехнулась я про себя. А затем шагнула в Лабиринт. Мы шли по тёмным, длинным извилистым коридорам, которые беспрестанно разветвлялись на насколько новых, туннели вели в разные стороны, многие шли параллельно, но иногда были и пересечения. Я не могла понять, как сенобиты в них ориентируются, казалось, здесь можно блуждать вечно. В тёмных коридорах Лабиринта звучали голоса, плач, смех, крики, жуткие иллюзии, которые я отлично помнила. Пока это всё не впечатляло, похоже, моё альтер эго солгала мне, что я увижу нечто новое, но это было неважно, обратного пути нет. Однако надо признать, что Лабиринт радовал разнообразием иллюзий и скучать не приходилось. Также Лабиринт был богат на ловушки, должно быть, на случай, если кто-то из пленников сбежит. Я уже решила, что ничего кроме этого не увижу, но я ошибалась. Когда мы покинули тоннель, я была поражена, вид был поистине прекрасен: уходящий за горизонт бесконечный Лабиринт завораживал, но больше всего завораживал вид их божества - огромный вращающийся многогранник, источающий чёрные лучи. Я не могла отвести от него взгляд. - Время близится, Эбби, - прошептала тёмная часть меня. - Жаль, я уж хотела осмотреть целиком. Она улыбнулась. - В потере памяти радует лишь одно, я забуду тебя. Она отрицательно покачала головой: - Мы должны стать едины, Эбби, вместе мы сможем всё. - С чего мне объединяться с тобой? - Я помогу тебе сохранить воспоминания, когда ты обратишься и всё забудешь, я буду помнить, и пока мы вместе, ты тоже будешь помнить всё. Вскоре мы станем одним целым, и тогда никто не сможет забрать у тебя воспоминания. - Я согласна, - произнесла я глядя ей в глаза. Она крепко прижалась ко мне, а я к ней. Всё вокруг словно завертелось, я чувствовала, как мы словно сливаемся воедино, это было больно, но вместе с тем это был восторг, словно возвращаешь что-то утраченое, что-то важное. Я чувствовала себя совсем по-иному, я оглядела свои руки, а затем глянула вниз, камень под моими ногами обратился в зеркало, и я увидела в нём не лицо Натали, а своё. Я снова стала собой. - С возвращением, Эббигейл, теперь ты готова, время пришло! - произнёс Пинхед. Словно из ниоткуда возникло что-то, похожее на большой прямоугольный ящик. Он открылся, я шагнула в перёд цепи и щупальца обвили меня, стало темно. Боль, что-то вонзилось в бока, боль, кровь покидает тело, боль, её место занимает что-то иное, боль, острые лезвия клинки, боль, что-то пронзило плечи насквозь. Боль, с меня сдирают кусочки кожи. Боль. Темнота. Пробуждение. Перерождение. *** Два года спустя. Пинхед и Блейдстил стояли у выхода из тоннеля. Сенобитка смотрела в бесконечность Лабиринта. - Он тебя не узнал, что ты чувствуешь: разочарование, радость, обиду? - спросил Пинхед, глядя ей в глаза. - Мне это безразлично. Он и не мог узнать меня. По многим причинам. Я сильно изменилась, если ты не заметил. И вообще, трудно кого-то узнать, когда тебя разрывают на части, - ответила она - Тебе не обмануть меня, Эббигейл, я вижу, что это коробит тебя, как и явное отсутствие актёрского таланта. - Не называй меня именем давно мёртвой девушки, Спенсор, которую ты убил и даже ни разу не принёс цветочки на могилку! - Блейдстил одарила Пинхеда испепеляющим взглядом. Сенобит был доволен тем, что ему удалось задеть её . - Надеюсь, ты усвоила, Эбби, что отсюда невозможно сбежать, а если и возможно, то ненадолго. Я надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы рассчитывать на то, что ты сможешь устроить для него прогулку? - иронично произнёс Пинхед, намеренно называя сенобитку именем которое она предпочитала не вспоминать. - Тебе явно повредили мозг во время обращения, не стоило втыкать гвозди так глубоко. Ты правда считаешь, что я думаю о побеге для него? - саркастически спросила Блейдстил - Зная твою глупость и упрямство в человеческой жизни, я был бы не удивлён новой бесплодной попытке, которая закончится провалом. Но тебе ведь нравиться пытаться? - ответил он. - Благодаря тебе моя человечность умерла медленной мучительной смертью, доктор Франкенштейн. И если думаешь, что от неё что то осталось, то сильно заблуждаешься. - Ты хочешь убедить меня в том, что не желаешь встречи с ним? Я старше тебя больше чем на столетие, Эбби, это неумелая попытка обмана. - Конечно, я хочу с ним встречи, учитель Палпатин, но не ради того, о чём ты думаешь. Не хочу обделять своим вниманием ни одного из пленников Лабиринта. - И ты правда собираешься сделать это, Эбби ? - Почему нет? - спросила она - Ты хочешь возмездия или просто доказать себе, что ты можешь это сделать? - поинтересовался Пинхед. - Я лишь хочу посмотреть ему в глаза, задать пару вопросов и познать его плоть, - ответила сенобитка, снова устремив взгляд в бесконечность. *** - Здравствуй, Генри, - произнесла я, глядя как он забился в уголок в своём собственном Аду. Я знала, он боится меня, они все боятся, когда мы приходим. Я не испытывала к нему каких-либо чувств кроме тех, что испытывала к другим пленникам: интерес и желание познать его плоть. Благодаря тому, что я воссоединилась со второй частью себя, я смогла сохранить воспоминания о прошлой жизни, но не человеческие чувства. После обращения их просто не было. Неожиданно для него я появилась ближе, он сильнее вжался в стену. - Добро пожаловать в Лабиринт, Генри. Я уверена, тебе здесь понравится. У нас не работает вайфай, но много других интересных развлечений, - улыбнулась я. - Посмотри мне в глаза, Генри. Я многое могу сказать о душе человека по глазам. - Он нерешительно поднял голову его била дрожь - По твоим глазам я вижу, что ты не умеешь учиться на ошибках близких тебе людей и слушать советов. - Несмотря на страх его взгляд задержался на моём лице, и понимание пришло к нему. - Эбби, это ты?! Что с тобой?! Что с тобой сделали? - проговорил Генри, с ужасом глядя на меня, несмотря на перемены, он узнал во мне черты своей дочери. Я понимаю, это было непросто, теперь у меня не было волос, была иссиня бледная кожа и чёрные глаза. Основание шеи, словно красная лента, опоясывала полоска содранной кожи, плечи наискось пронзали короткие клинки, их остриё выходило чуть ниже лопаток при желании я могла извлекать их и использовать. Тонкие полоски содранной кожи по спирали опоясывали руки от плеча до запястья вместо большого пальца правой руки был небольшой широкий металлический крюк . - Уже нет. Я была ею в прошлой жизни. Эбигейл, хоть она тогда выглядела иначе, предупреждала тебя, чтоб бы ты не следовал по её пути, но ты не прислушался. Она простила тебя за смерть своих друзей, ведь ты убил их будучи в неведеньи и поддержала твой самообман, чтобы ты не страдал от чувства вины. Она пожертвовала собой, чтобы ты мог жить, и эта жертва была напрасной. Но это уже неважно, в конечном итоге она смогла обрести здесь себя. - Эбби, прости меня, я не знал, я... - Не стоит оправдываться, я здесь не ради мести, я пришла, чтобы познать твою плоть, - произнесла я, проводя ладонью по его лицу и оставляя на щеке тонкий надрез от крюка. - Нет, Эбби, я твой отец, ты не можешь так поступить со мной! - зарыдал Генри - Я больше не та Эббигейл, что ты знал. Она сделала бы для тебя всё, но я уже не она. Для сенобитов нет родственных чувств, есть только плоть. Ну что, начнём? - спросила я, улыбаясь и доставая клинок из левого плеча. Генри закричал от ужаса.