Беглянка или Заблудшая дочь

После сделки с псевдо Пинхедом галлюцинации и кошмары прекратились, и я смогла выспаться. Это было прекрасно. Забрав немногочисленные пожитки из своего номера, я отправилась по адресу, что был в документах Лоуренса. Весь неблизкий путь до Айовы, куда они перебрались, я представляла встречу с родителями, думала, что скажу им. Шкатулку я, разумеется, взяла с собой, мне было дико не по себе от мысли, что мои родители окажутся к ней близко. И хоть я была практически уверена, что никто из них не захотел бы её открыть, ведь они хорошие люди, а Шкатулка привлекает таких как я, Лоуренс и даже Лукас, но как говорило моё альтер эго: тьма есть в каждом. Перестраховаться не мешало, и я оставила её в мотеле, прежде чем пойти к ним домой. Свой любимый нож я тоже брать не стала: на встрече с родителями он был мне ни к чему. Найдя адрес, я увидела очаровательный домик с садом, не вычурный, как у Кросби, а милый и приятный. Я улыбнулась, глядя на него. Мои руки дрожали, мысли путались, я никак не могла решиться позвонить. Радость, страх и волнения переполняли. Наконец я заставила себя нажать на звонок и ждала с сильно бьющимся сердцем, кто же откроет: мама или папа. Послышались шаги за дверью, а я не знала, куда деть руки, и от волнения сцепила ладони с такой силой, что впилась ногтями в кожу, из-под ногтей выступила кровь, и казалось что вот вот я потеряю сознание. Дверь распахнулась и... На пороге стояла пожилая женщина с аккуратно уложенными волосами в голубом в цветочек переднике. - Что с тобой, милая, я могу чем то помочь? - спросила она. Я едва не задохнулась. - Мне сказали, что здесь живут Томпсоны и...- я едва смогла выдавить из себя. - А, мистер Томпсон? Да, он жил здесь, он продал мне этот дом и переехал, я не знаю, куда именно. Я чуть не рухнула на землю, голова кружилась. Всё было напрасно, я замучила человека до смерти, а в итоге это привело меня в очередной тупик. - Милая, у тебя кровь, пойдём в дом, - произнесла старушка, потянув меня за собой. Я не помню, как она обработала царапины на руках, я просто сидела на диване и смотрела в одну точку. - Что вы можете сказать о Томпсонах? - наконец спросила я, частично взяв себя в руки. - Очень мало, милая, мистер Томпсон был не разговорчив, не общался с соседями и всё время грустил о чём-то, и я знала его очень недолго, мы оформили документы на дом, потом я позвала его на ужин, но он отказался и сразу уехал. Его семью, если она у него есть, я ни разу не видела. У меня защемило в груди так, словно металлические когти сдавили мне сердце, пронзая его. Всё было напрасно. Старушка болтала без умолку о доме, хозяйстве, муже, детях и внуках, готовя борщ. А на меня нахлынула волна паранойи и злости: а что, если она не такая уж милая и лжёт мне, как лгал Лоуренс, что если притворяется по каким-то причинам? Старушка рассказывала о рецепте её фирменного борща, а я только и думала о том, что хочу сделать ей больно, как Лоуренсу, и что хочу услышать её крики, а не пустую болтовню. Я буквально представила как: я подсачила к ней и схватила за руку, старушка вздрогнула от неожиданности. - Где мои родители, лживая тварь? Отвечай, твою мать!- прокричала я ей в лицо, а затем опустила её руку в кипяток. Кожа покраснела, вздулась и начала слезать, она дико закричала, а я вывернула на неё кастрюлю с кипятком. Невысокую женщину обдало с ног до головы, её тело превратилась в сплошной ожёг с отслаивающейся кожей. А я приложила её голову к горящей камфорке на плите. Волосы вспыхнули, кожа начала обугливаться, обнажая обожённую плоть, через пару секунд волос уже не было, её лицо горело, а кухню заполнили душераздирающие вопли. - Борщ почти готов, милая. Давай я налью тебе, - услышала я её голос, прерывающий мою дикую фантазию. Я встряхнула головой. Серые глаза старушки заботливо смотрели на меня, старушки, которую я только что жестоко убила в своих мыслях. На кухонных полочках стояли аккуратно расставленные фото её детей, внуков и кошек. Но безумие не отпускало, мой взгляд машинально упал на кухонный нож я пулей вылетела из дома, едва не сбив с ног ничего не понимающую старушку. Я бежала как можно дальше от этого дома. Завернув в небольшой парк и упав на землю, я смогла дать волю своей ярости, которую выместила на себе. Пару раз приложившись головой об дерево, я принялась бить себя по лицу и голове, повторяя: "Маньячка, шизофреничка, дрянь, убийца, тварь, садистка. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!" Найдя кусок битого стекла, я вырезала у себя на руке надпись: "Не тронь невинных", уверена, со стороны это смотрелось очень странно. "Как мне остановить это?! Это не может быть необратимо! Скажите мне, как?! " - проорала я в никуда, словно обращаясь к своим глюкам, уходу которых я так радовалась. Они оказались правы: у меня нет контроля, я чудом сдержалась от осуществления фантазии. Но ответа, разумеется, не последовало. Я ощущала бессильную злость на себя, разочарование, крушение надежд. Через несколько минут я сумела собрать остатки силы воли и немного успокоиться, только тогда я поняла, что разбила себе нос и губу. Рассудив логически, я поняла, что рано сдаюсь и кто-то всё же может знать, куда в очередной раз перебрались родители. Но чтобы не замучить кого-нибудь до смерти за отрицательный ответ, я должна была успокоиться окончательно. Я надеялась, что если видения с Пинхедом и тёмной частью меня уйдут, я стану спокойней, и из моей головы уйдут садистские мысли, но увы, это не оправдалось. Успокоиться я решила привычным для себя способом и отправилась в бар напиться до усрачки. В привычной обстановке после пары стаканов виски я наконец пришла в себя, гнев и жажда крови отступили, я поспрашивала у местных завсегдатаев об отце, но его никто не знал как не странно, я не вцепилась никому в горло, может, для контроля нужно время? Буду на это надеяться. Хотя какая разница, я снова в тупике, на меня нахлынула печаль, всё было напрасно: долгие поиски, пытки Лоуренса, сделка с глюком Пинхеда. И тут мне стало совсем не по себе, а что, если это был не глюк, и сделка была настоящей? Что, если мне теперь придется вручить шкатулку какому-нибудь бедняге? Я встряхнула головой, отгоняя бредовые мысли, и заказала ещё виски. Здорово набравшись, я отправилась в свой номер, на улице уже стемнело. По дороге у меня было постоянное ощущение, что кто-то следит за мной, но я списала это на перебор с алкоголем и потом, если мне и не кажется, то я и сама опасна даже без оружия, я умею драться, уже не говоря о том, что я могу забирать плоть у людей. Поднявшись на свой этаж, я вставила ключ в замок и снова услышала шум. Я огляделась, но никого не увидела - на этаже было тихо и пусто, списав шорохи на прогрессирующую паранойю, я провернула ключ в замке, готовясь войти в комнату, а затем почувствовала сильный удар в затылок. Машинально я потянулась к ножу, которого не было, а потом провалилась в темноту. Последней мыслью было: "Ну что я за идиотка!" Когда я очнулась, вокруг была непроглядная темнота, шею что-то стягивало, но не до такой степени, чтобы начать задыхаться. Похоже, у меня на голове был полотняный мешок. Башка раскалывалась, меня мутило, я чувствовала, что мои руки и ноги крепко связаны. М-да, беглянка из Ада, способная убить прикосновением, поймана, как наивная школьница. Но кем? И для чего? Это мне и представляло выяснить. Меня пугала только одна мысль: это может быть кто-то, связанный с сенобитами, не знаю, какой-нибудь охотник на беглецов. Если это обычный маньяк, я была уверена, что справлюсь с ним, я ведь и сама была маньяком. То, что он был один, я была почти уверена, я слышала его шаги и дыханье. Мы оба молчали. Было похоже, что он роется в моих вещах. "Может просто это всего лишь грабитель?" - подумала я, а затем едва не задохнулась от ужаса. Шкатулка... если он найдёт и откроет Шкатулку, нам обоим конец. Нужно было срочно что-то сделать, чтобы этого не случилось. - Эй, я не знаю, кто ты и чего хочешь, но если тебе нужны деньги, они в моём кармане. У меня больше нет ничего. Я скитающийся бомж. - Я ищу не деньги, мне нужно совсем другое, - ответил мужчина, его голос был низким, а тон - грубым. "Чёрт, только бы то, что он ищет, было не Шкатулкой", - пронеслось у меня в голове. - Я могу помочь тебе найти это, - предложила я. - Заткнись! Ты будешь говорить, когда я позволю. Мерзкая убийца, - злобно произнёс он и неслабо отвесил мне оплеуху. У меня ещё сильнее закружилась голова. Я поняла, что этот человек родственник кого-то из тех, кого я убила. Я даже приблизительно не могла представить, кого. Мужчина приблизился ко мне, звук его шагов стал громче. - Теперь ты будешь отвечать на мои вопросы чётко и правдиво: за каждую ложь, бред и попытку меня запутать я буду резать тебя как резал твоих друзей. - Что о чём ты? Каких друзей? - я не понимала, что за бред он несёт. - Твою подружку звали Менди, дружка - Лукас, я задавал им простые вопросы, но они несли какой-то бред. Я разозлился и начал отрезать у них части тел. Если ты повторишь ту же ошибку, то же самое будет и с тобой. Вы все мне заплатите за моего родного человека. Я была не в силах произнести ни слова: Лукас и Мен были мертвы, их убил этот урод за то, что сделала я. За то, в чём они были не виновны. Менди была вынуждена приводить мне людей, а Лукас был вообще не причём. Я словно стремительно неслась в пропасть на огромной скорости. От боли я не могла даже дышать. А затем наступила ярость: - Ублюдок! Тебе конец! - проорала я. Я знала, что растерзаю его на куски, как только освобожусь. - Я так и знал, что тебе нравится убивать, сволочь! - проорал он. Лезвие ножа заскользило по моей руке, вспарывая кожу, кровь закапала на пол, эта рана была для меня смехотворной. И я рассмеялась. - Что это за сеанс БДСМ, мудак, и почему ты такой криворукий? Да и кто пытает людей в номере мотеля? - Я хорошо приплатил, чтобы нас не тревожили. И поверь, никто не станет. Я хочу знать, почему ты убиваешь людей? - проорал он. После чего получила удар ножом в плечо, он провернул лезвие, и я чувствовала, как холодная сталь разрывает плоть, я ощущала жгучую боль, но почему-то мне это нравилось, должно быть, я окончательно спятила, я закричала, а затем снова засмеялась. - О ностальгия по простым и незатейливым денькам в Аду, где не было бесплодных поисков и желания пытать старушек. Но если честно, тебе до них, как до Марса пешком без скафандра! - Мой насмешливый тон изменился, я снова ощутила ярость за то, что он сделал с Лукасом и Менди, мне уже удалось немного ослабить верёвки на руках, запястья стерлись в кровь, но это было к лучшему верёвки промокли, и их будет легче снять. - Ты монстр! Как только я освобожусь, я покажу тебе, как надо пытать! Но сначала скажи, зачем ты убил двух невинных людей?! Они никому не причиняли зла. - Невинных?! Невинных?! - На меня посылался град ударов, которые я почти не замечала, затем мужчина резко сорвал с меня мешок, тусклый свет ослепил меня, он с силой сжал мне подбородок. - Сначала ты ответь мне, безумная сучка, зачем вы, твари, убили мою дочь?! - Когда я наконец сумела разглядеть лицо мужчины, я едва не закричала от ужаса это был... мой отец. - Её звали Эбигейл, ей было девятнадцать, всего девятнадцать лет, а вы разорвали её на части, безумные уроды! Я хоронил свою дочь в закрытом гробу! Я провёл расследование и узнал, что она была не единственной, кто погиб такой смертью! Всё вело к тебе и твоим дружкам. Найти их было нетрудно, а вот на твой след никак не мог выйти, но ты сама пришла искать меня, хотела поглумиться над моим горем. И я монстр?! Я на могла отойти от шока, он продолжал говорить, а я просто смотрела на него застывшим взглядом, происходящее казалось нереальным, мой разум впал в какую-то кому, мне хотелось обнять свои колени и раскачиваться из стороны в сторону как психи в дурке. Видимо, отец заметил, что я смотрю в никуда и совсем потерялась, и отвесил мне оплеуху, за что я была ему благодарна, это от части привело меня в чувства. - Ты сказала, что я не умею пытать, ты права, я не был военным или конвоиром, я был обычным юристом! - орал отец в исступлении. Я смотрела на него и не могла узнать. Изменился даже его голос, отец лишь изредка позволял себе рюмку дорого коньяка и элитную сигару, сейчас от него разило дешёвым виски и табаком. Я помнила его всегда опрятным, чисто выбритым, а сейчас у него были густая щетина, взъерошенные волосы и такой потасканный пиджак, будто он снял его с бомжа. Словно тысячи ледяных игл пронзили моё сердце. "Это всё я, из-за меня папа дошёл до этого". Мне было страшно представить, какую ужасную боль ему нужно было испытать, чтобы дойти до такого! - Вижу, ты самая ненормальная из вашей троицы ебанутых фриков. - Было непривычно слушать от папы мат, он всегда его избегал. - Но я добьюсь правды, будь уверена, один мой знакомый по имени Лоуренс всегда говорил, что если необходимо признание, подойдут любые методы, я был с ним не согласен, но теперь, думаю, что он был прав. Упоминание Лоуренса словно резануло по сердцу. Я видела, как сильно отец изменился, я едва узнала его и могла понять отчаянье, что привело его в такое состояние. Но Лукас и Менди.. Я не могла поверить, что он жестоко убил их из мести за меня. Не зная, что они были невиновны, он думал, что это они убили меня. Я была всему причиной и едва дышала, мне хотелось никогда не рождаться. Но сейчас главным было успокоить отца, не ради моей жизни, а ради него самого. Он подошёл ко мне ближе и поднёс нож к моему лицу - У тебя красивое лицо, моя дочь тоже была красивой. Если будешь молчать, я изуродую тебя. А если и после этого ничего не скажешь, я выколю тебе глаза. - Это было душераздирающе и иронично одновременно: мой отец пытал меня за моё убийство. - Я расскажу вам всё, что вы хотите знать, - произнесла я, лихорадочно стараясь придумать что-нибудь правдоподобное. - Только без сказок про демонов, которые разрывают людей на части, и про то, что моя дочь жива, но у неё другое тело, и она убивает людей! Я не стану слушать этот бред шизофреников! У меня сжалось сердце, я поняла кто говорил это отцу. Бедная Менди, я испортила ей жизнь. Я должна была придумать что-то, что утешит его и не причинит ещё большей боли. Если отец узнает, что убил невинных, он не сможет с этим жить. Я решила, что ему стоит услышать то, что он хочет услышать, возможно, это поможет ему сохранить рассудок. - Ваша дочь мертва, мистер Томпсон. Менди и Лукас убили её. Мы общались все вместе, можно сказать, дружили. Меня не было там, в ту ночь я напилась в баре, где работала, а когда я узнала, что с ней случилось, я поняла, что это сделали они, я сбежала, потому что боялась, что они сделают со мной то же самое. Я понимаю, я поступила малодушно, но мне хотелось жить! - Ты принимаешь меня за идиота? Я резал тебя, а ты смеялась мне в лицо обещала мучительную смерть за них. Называла их невинными! - проорал он - Когда я узнала о их смерти, у меня был шок, он у всех выражается по-разному. И несмотря ни на что, в глубине души мне всегда хотелось верить, что это были не они, - ответила я, склонив голову и мысленно прося прощение у Менди и Лукаса за эту ложь. - Почему я должен верить, что тебя там не было в тот момент?! Ты пудришь мне мозги! К счастью, я знала, где была Натали в ту ночь, разузнала о её привычках и работе, она была танцовщицей в баре. - Вы можете узнать это у хозяина бара "Феруза". Я там работала. - Допустим, ты не лжёшь, зачем они это сделали, зачем убили мою дочь?! - Они были шизанутыми, верили в демонов из Лабиринта, они принесли её в жертву. "Блин, только бы он поверил в этот бред", - подумала я. Хотя слова о том, что демоны существуют, прозвучали бы ещё бредовей. Да и лучше этого вообще не знать, я бы всё отдала, чтобы жить обычной жизнью, считая, что демоны - это миф. Сколько же зла и несчастий я принесла тем, кто был мне дорог своей глупостью и желанием лезть куда не следует. Отец несколько секунд смотрел в никуда, проглотив комок в горле, похоже, он поверил в мою историю, окровавленный нож выпал у него из рук, он сел на пол и зарыдал, закрыв лицо окровавленными руками. - Это я во всём виноват. Если бы я не навязывал ей свою волю, она не сбежала бы из дома и не погибла бы такой страшной смертью. Эбби никогда не простит меня, - произнёс он, его голос дрожал и был пропитан болью. - Она любила вас и простила уже давно. Она просто была потеряна, искала свой путь и не могла найти, она хотела, чтобы и вы её тоже простили. Он поднял взгляд: - Я всегда любил её и всегда скучал, мне не за что прощать свою дочь. Она сбежала, потому что я был глупцом, и я раскаиваюсь в этом. Я не могла поверить своему счастью, теперь я знала, что он не держит на меня зла несмотря на всё горе и боль, что я принесла ему. Мне очень хотелось обнять его. Взгляд отца изменился: теперь в его глазах не было ненависти, к нему вернулась прежняя учтивость. - Не знаю, почему, но я верю, что вы не причастны к убийству моей дочери. Простите, что оскорблял и мучил вас, хотя я понимаю, как глупо звучат мои извинения за то, что причинил вам такую боль и хотел убить, я больше ничего вам не сделаю, - произнёс он, оторвав кусок простыни, и перевязал мне рану, которая в моём понимании была лишь царапиной. - Я понимаю, почему вы так поступили, я бы сделала то же самое . Если вы верите, что я не убивала вашу дочь, развяжите меня, руки и ноги затекли. Он принялся распутывать верёвки. - Я ранил вас и признался в двух убийствах, теперь вы пойдёте в полицию? Я отрицательно покачала головой. - Давайте просто забудем об этом. Отец смущённо отвёл взгляд. Он встал и принялся расхаживать по комнате, как часто любил делать дома, когда волновался, а я не могла насмотреться на него. Потом его шаги затихли, я развернулась посмотреть, что он сейчас делает, мне не хотелось пропустить ни секунды с ним. Но когда я увидела, что его заинтересовало, едва не задохнулась от ужаса. У него в руке была шкатулка это проклятая чёртова шкатулка. - Прелестная вещица, Эбби бы понравилась, - произнёс он, глядя на неё словно под гипнозом: этот взгляд, знакомый до нестерпимой боли, взгляд как у бедного Лукаса, такой же как мой собственный. Он потянулся к Конфигурации указательным пальцем. - Нет! - завопила я так, что меня, должно быть, услышали даже на Марсе. - Не прикасайтесь к ней, умоляю, она... очень хрупкая! - Не волнуйтесь, я всегда аккуратен с вещами, - произнёс он, завороженно глядя на Шкатулку. - Я мог бы купить её у вас, назовите цену. - Нет, она не продаётся! Это невозможно! Нет! Это подарок от... брата, - словно в бреду повторяла я. - Я понял, вы не станете её продавать. Не волнуйтесь, я понимаю. У вас наверно жар, я принесу вам воды и попрошу у портье аптечку, - произнёс отец и ушёл, задержав горящий взгляд на Шкатулке. Я схватила эту чёртову Шкатулку и бросилась к окну, чтобы выбросить её прочь. - Стой! - услышала я знакомый голос. Я обернулась. Пинхед и моё альтер эго смотрели на меня. - Время выбора пришло, Эббигейл, мы заключили сделку. Ты знаешь её условия... Ты вручишь Шкатулку тому, кого она позвала, и кто пожелал её, а если нет, отдашь нам свою душу, - произнёс сенобит.