The Four-leaf Clover

И я искал причину, причину чтобы остаться. Я был потерян, потерян, А потом небеса затянулись грозовыми тучами, И начался ливень. А я все ждал, что кто-то найдет меня. О, нет Как мне вселять надежду в других, не найдя её для себя самого? Как если бы я мог петь всего одну песню, и она спасала бы чью-то жизнь? (City and Colour – Hope For Now)

Сильный, тяжёлый железистый запах с приторной сладостью бьёт в нос и раззадоривает рецепторы чуткого волчьего нюха. Чанёль морщится и приоткрывает глаза, тут же мыча от сильной боли, сдавливающей его виски. Перед глазами всё плывёт. Медленно туманная картинка принимает чёткие очертания. Как Пак оказался лежащим на полу в зале незнакомого дома? Он встаёт, опираясь ладонями о пол, и тут же выдает удивлённый судорожный вздох — рука впечатывается прямо в густое алое пятно на паркете. — Что за чертовщина? — взгляд плывёт от лужицы вправо. Парень вздрагивает и, поскальзываясь, падает на задницу, недовольно шипя. На него смотрят широко распахнутые, наполненные болью и ужасом голубые глаза мёртвой девушки. Чёрные волосы спутаны и пропитаны сгустками крови. Недавно румяные щеки наполнены холодной серостью. Фиолетовые губы приоткрыты. На шее глубокая, уже запекшаяся рана, из которой ранее и хлестала во все стороны кровь, окрашивая бежевый ковёр, светлые стены и мебель в тёмный оттенок охры. Чанёль поспешно вытирает руки о ковёр, спеша подняться и позвонить другу, когда слышит звук полицейской сирены и, обернувшись, замечает мигающий голубой свет. Чертыхаясь, молодой человек сдавливает до скрежета зубов челюсти и мысленно ругается, после чего выбегает из дома, скрываясь в густой листве близлежащего заповедника. Как же ему повезло, что Марё славен изобилием зелёных точек. Если бы не его способность быстро уносить ноги, то альфу точно подмели служители закона, повесив убийство… Кстати, кем была эта девушка и как он вообще оказался в этом доме в противоположном от дома стаи конце города? Чем больше парень прилагает силы вспомнить, тем сильнее разрывается от подкатывающих волн боли голова. Но кусок из его памяти словно стёрли, оставив беспросветную чёрную дыру. В темноте тяжело передвигаться и Чанёль призывает внутреннего волка. Но не чувствует его. Совсем. — Да что же это? Альфа вновь пытается утробным рыком призвать свою сущность, но безрезультатно. Тогда он вынимает испачканной в крови рукой мобильный из кармана джинсов. Чанёль просматривает список принятых и пропущенных звонков, подмечая один неизвестный, и затем освещает себе экраном гаджета путь. Когда альфа выходит на дорогу рядом с закусочной «У Джулии», то делает звонок своему бете. Его лучший друг, О Сехун, выруливает на своем Хаммере спустя двадцать три минуты, приветливо машет рукой и шустро открывает дверцу Паку. Его каштановые волосы отливают медью в тусклом свете внутри машины. — Как ты здесь оказался? Может теперь-то ты мне расскажешь? — кладет руки на руль бета и одаривает друга обеспокоенным взглядом, когда тот плюхается на соседнее сиденье. — Я влип, по-крупному, — выдыхает Чанёль и трёт ладони о черные джинсы, стараясь избавиться от засохшей крови на своих руках. — Это что, кровь? — подмечает красные следы и металлический запах Се. — Да, твою мать, кровь, — рыкает Пак и тут же замолкает, когда его друг почему-то уставился на его лицо. — В чём дело? — Твои глаза? Почему они янтарные? Чанёлю не смешно. Сначала он говорит Сехуну, что ему не до шуток, но когда понимает, что тот хмурится и прикусывает губу, на полном серьёзе глядя в глаза друга, то внутри него проносится настоящий тайфун. Теперь ясно, почему он не почувствовал своего внутреннего волка. Его попросту нет. — Давай ко мне… Нужно смыть с себя кровь и проветрить мозг стаканчиком Мартини, а лучше несколькими. — Окей, дружище. Я уже боюсь представить, во что ты вляпался… — качает головой юноша и заводит мотор.

❦❦❦

Жители небольшого городка с численностью в триста тысяч человек давно свыклись с тем, что находятся под охраной не только блюстителей закона, но и оборотней. Первые разбирались с преступниками из мира людей, вторые защищали город от всего сверхъестественного. Пару десятилетий назад, после череды странных и необъяснимых происшествий, в Марё заселилась семья Пак, а затем опустился на улицы города небывалый покой. Нечистая сила обходила дома горожан, пока на стрёме стояли новые защитники их домов. Позже людям пришлось переварить полученную от правительства информацию: многие мифы — правда, оборотни, вампиры, приведения, ведьмы и тому подобные тёмные сущности живут по соседству с человеком. Есть те, кто охраняют, а есть те, от кого они охраняют. Стражи людей — оборотни. Их вожак — чистокровный альфа, получивший свой титул с самого рождения. Они способны принимать с младенчества альфа-форму и уже тогда получают свою таинственную татуировку под большим пальцем правой руки. Она светится только тогда, когда ликан выпускает внутреннего волка на свободу и его глаза горят кровавой луной. У каждого альфы своя татуировка рода. Такие выводят чёрной краской на дверях в главное жилище стаи. Свою Чанёлю пришлось собирать после того, как с его родителями произошёл несчастный случай и те погибли в автокатастрофе столкнувшись с ехавшим навстречу грузовиком, после чего машина сошла с дороги, пару раз перевернулась и взорвалась из-за текущего бензобака. Тогда альфе было всего четырнадцать. Он сидел и готовился к тесту по физике, чтобы порадовать родителей хорошей отметкой и отличным окончанием учебного года, но судьба распорядилась иначе. Конечно, тест он сдал, на месяц позже после похорон. Тогда на его плечи и легла большая ответственность — создать новую стаю. После смерти родителей многие беты переметнулись к другим вожакам и покинули Марё. Все, кроме двух семей: Ким и О. Те растили сыновей-бет, на год младше Чанёля, и дружили семьями с Пак, поэтому поддержали мальчика и воспитали, как собственного сына. Тем более, что мать Ким Чонина была родной сестрой отца молодого альфы. Но Чонин, по странному стечению обстоятельств, случайно в возрасте семнадцати лет был втянут в разборки с приезжим альфой, заступившись за практически изнасилованную тем девушку. В ту ночь его глаза вспыхнули рубином и эти сумерки чествовали рождение нового альфы. Двум молодым альфам в одной стае невозможно сосуществовать, поэтому вскоре семейство Ким переехало в близлежащий городок, чтобы их сын учился и набирался мудрости вожака у пожилого альфы. В стае Чанёля остался только О Сехун со своими родителями. Хотя в ней был всего один бета, но Пак оставался альфой и его уважали. Он стольким помог за последние десять лет, будучи ещё подростком. Но никто не ожидал, что парень вскоре потеряет свою силу. По иронии случая, Чанёль прекрасно помнит, как начались все беды их городка. Двумя месяцами ранее стали пропадать альфы. В городе проживало несколько семей с уже переступившими сорокалетний рубеж вожаками стай. И все они пропадали, возвращаясь домой с работы или просто выйдя выгуливать пса, а после мужчины звонили в дверь своих семей, при этом не помня, как оказались в лесу, или на заброшенном заводе, или в соседнем городе. Похоже, пришёл черёд Чанёля. Он тоже ничего не помнит, но к потере памяти прилагался ещё и труп девушки Айи, дочери владельца книжного магазина на параллельной улице, где обосновалось семейство Пак. Об этом альфа узнал из заголовка утреннего выпуска газеты. Да, «свезло» ему, не то слово. И что тогда Чанёлю понадобилось от девушки, раз он приехал к ней, точнее, прибежал, так как его любимая Хонда NSX осталась в гараже дома Пака. Пока что альфу не вычислили, стоит сказать спасибо участковому О Чунсоку, отцу его лучшего друга, но Чанёль не решается сильно светиться перед жителями города, гуляет по просторам интернета и выискивает лучших врачей города, способных помочь ему вспомнить тот злополучный день. Самым верным и проверенным способом ему кажется — гипноз. Откусывая яблоко, Пак записывает на листке адрес. Именно в этот момент с первого этажа дома слышится хлопок двери и звон ключей на брелке. Чанёль тянет носом. Его бета. — Сехун? — заинтересованно приподнимает подбородок парень, когда скрипит дверь в его комнату. — Ты ожидал кого-то другого? — бета приглаживает рукой непослушные волосы и переставляет деревянный стул к столу, садясь на него и заглядывая за плечо друга, чтобы узнать, на чём тот так сконцентрирован. — Гипноз? Серьёзно? — А есть другой способ? — косится на друга Пак, дописывая адрес на клочке бумаги. — Не думаю, что поможет. Мой тесть хотел закодироваться от алкоголя, но спустя неделю после сеанса праздновал с нами новоселье, и ничего ему не помешало выпить стаканчик Блэк Джека, — вспомнил Сехун случай годовалой давности. — Там проверим, — Пак закрывает окно веб-страницы и выключает компьютер, разворачиваясь к другу и стукая того коленкой. — Выглядишь бледным. Словно не из меня какая-то сверхъестественная тварь вынула альфа-волка. — Я устал. Мне надоело копаться в движках стареньких Жуков. Сегодня ещё заехал в супермаркет. У нас закончились подгузники и детское питание. Ещё и банановое мороженое, — обречённо промычал бета, стирая со лба пот. — Поэтому и опоздал. Пришлось домой заскочить. Чанёль убирает записку в карман и хмыкает, похлопывая О по плечу. — Не жалуйся, Се. Не я связался и повязался с собственным учителем музыки, омегой, который старше меня на почти пять лет, Сехун. Кстати, как там он? А ребёнок? — С Луханом и малышом всё в порядке. Из-за того, что творится в городе, я попросил их переехать к тётке в Пусан. Я завтра их отвезу. — Как благородно с твоей стороны, — язвит альфа, стараясь подавить маленького червячка зависти, что извивается под рёбрами и грызёт его вот уже полтора года, как только Лухан сошёлся с бетой его стаи. — Не завидуй, друг. Просто найди достойную или достойного омегу и создай свою семью, — парирует Сехун и встаёт следом за Чанёлем. — Чтобы потом из меня, как твой Лу, верёвки вили? Я альфа, а не ручной щеночек, — поднимается с кресла альфа и, нацелившись на стаканчик с письменными принадлежностями, забрасывает внутрь ручку из своей руки. — Напомни мне, почему я до сих пор часть твоей стаи, Пак? — в интонации сквозит явная обида. — Может, потому что мы друзья? — Просто я нужен тебе. Чанёль и так это знает. Но ему нравится приводить в замешательство лучшего друга. В такие моменты Сехун похож на смущенного подростка, которого мама застала за чем-то нехорошим и постыдным. — Пусан? В тот домик у моря? Сехун безмолвно кивает. — Не то ли это место, где вы с Лу зачали вашего малыша и где я невольно стал свидетелем вашей вязки? Зря я тогда согласился поехать с вами. Бета недовольно сжимает кулаки и смотрит полным презрения и упрёков взглядом на Пака. — Лучше бы ты потерял полностью свою память, Чан. — Ну спасибо, Сехун. Ты настоящий друг. Поддержал, — возводит к потолку глаза альфа и раздумывает над тем, а не выкинуть ли ему за шиворот своего товарища за дверь? — Так, и где моя пицца? С двойным слоем сыра и пеперони? — переводит тему бета, распахивая дверь и старательно принюхиваясь. — Ещё на кухне пиццерии. Чанёль совершенно забыл о вечерних посиделках по четвергам с другом и естественно забыл заказать пиццу на дом. Сехун недовольно цокает. — И что она там делает, когда уже давно должна лежать на столе твоей кухни? — Сейчас будет, — Пак набирает на автомате номер пиццерии и дожидается ответа по ту сторону, чтобы наконец осчастливить свой и желудок друга вредной, но столь любимой пищей. Необходимо расслабиться. После намного легче думать о том, что предпринять. Надежда на счастливый исход не велика. Чанёль уже пятый альфа в городе, пострадавший от руки неизвестного. Одно дело лишиться силы, другое — вернуть себе доброе имя и не заиметь клеймо убийцы. Айя была бетой, оборотнем другой стаи, поэтому назревали разборки. Волки не оставляли просто так убийство представителей их стаи и кровно мстили. Они не стали бы разбираться в деле, развязав кровопролитную бойню на улицах Марё. Пострадали бы совершенно невинные волки стаи Пака. Семейства О и Ким — единственные близкие и родные ему люди. За их безопасность Чанёль отвечал собственной головой и не мог позволить никому причинить им вреда.

❦❦❦

Когда Сехун отправляется отвозить свою семью в Пусан, Чанёль выезжает на адрес врача-гипнолога. Без поддержки своего друга дорога кажется длинной и скучной. Альфа попивает кофе, когда приходится стоять в пробках или на светофоре. Он подмигивает, приопуская на нос очки проходящим по улицам девушкам-омегам. Давненько у него не было полноценных отношений. С Минджи у них протекали странные отношения. С одной стороны, они периодически виделись, проводили совместные вечера, ужинали, а после плавно перебирались в спальню, с другой стороны, не было искры. Чанёль не мог сказать, что любит её, или хотя бы влюблён в девушку. Они просто находили удобными такие вот отношения без обязательств. Привязанность - яд, она подавляет силу альфы. Молодые люди до сих пор не разобрались, кем же они друг другу приходятся. Вот уже больше недели Пак не пишет девушке, да и та тоже, похоже, не нуждается в сильном плече. Может, их отношения просто изжили себя? Об этом альфа подумает позже, когда вернёт себе свои силы и докажет свою непричастность к убийству девушки. Пак только зря тратит время, дожидаясь приёма, когда результат его совсем не радует. Точнее его отсутствие. Парень огрызается на прохожих и на водителей, пока спешит домой, рассекая по улицам города на своей драгоценной машине. Он опустошён и расстроен. Его ожидания не оправданы. «Что же делать? Что делать?» — выбивается в голове вместе с отдающимся стуком сердца. Напиться или опять начать курить — не выход. Этим не решить всех проблем, а только лишь отдалить их решение, тем самым усугубляя ситуацию. Что-то неведомое тянет его в книжный магазин, точнее, в магазин антикварных старинных изданий. Возможно, это одно из особенностей альф — почувствовать наступающую опасность или незримую помощь со стороны. Чанёль чихает и вынимает носовой платок, прочищая нос, когда дверь хлопает за ним, впуская в помещение свежий порыв воздуха. Он здоровается с продавцом и проходит внутрь, вдыхая и принюхиваясь. Приятный запах шоколада, молока, корицы и чего-то кисленького. Может, бергамот? В итоге альфа останавливается возле ряда с потрёпанными изданиями 19 века. Запах усиливается. Пак наклоняется и осторожно вынимает книгу в кожаном переплёте с золотой буквой D, обвитую зелеными стеблями синего цветка. — Druidae, — вытягивая гласные, читает вслух Чанёль. Он открывает книгу, кашляет и машет перед лицом ладонью, отгоняя белые пылинки. Незнакомые закорючки, вместо привычного корейского, простираются по пожелтевшим листам бумаги. Очень старинное и ветхое издание. И стоит прилично. Чанёль присвистывает, обнаружив цену на обратной стороне обложки. Наверное, поэтому продавец внимательно поглядывает из-за кассы на юношу. Альфа прихватывает книжку и подходит к продавцу за прилавком, интересуясь, что означает слово на обложке. — Друиды, господин. Эта книга о древних кельтских друидах, их обрядах и традициях бытия, — мужчина любовно поглаживает первые страницы. — Автор утверждает, что повстречал на своём пути одного друида, который вылечил его недуг. Благодаря дарованной им силе, они способны излечить любые раны, людей, животных. Их этому обучают с детства. Эх, жаль, что это лишь легенды… Вздыхает продавец и закрывает книгу. — Любые раны, говорите? — Чанёль на секунду задумывается. — А не знаете, есть ли на нашей земле друиды или ходят ли об их существовании слухи? — Слухи существуют до последнего вздоха человечества. Конечно, они есть. Но пока никому из очевидцев не удалось доказать правдивости их слов. — Так, значит, есть? — надежда приятно сжимает грудь. — Да, — кивает седовласый мужчина, почёсывая затылок. — И можете рассказать, где произошла эта встреча? Продавец удивленно распахивает глаза и поправляет очки. Не часто к нему захаживают молодые люди, интересующиеся древними легендами и мифами. — Конечно. Кан Сонджун, то бишь я, знаю все легенды, сказания и мифы этого немногочисленного городка. Я даже могу самолично показать. Похоже, инициатива Чанёля узнать побольше о друидах вдохновляет и приободряет мужчину. Морщины на лбу разглаживаются, а уголки рта приподнимаются в улыбке. Он словно молодеет на лет десять прямо на глазах. — Мне достаточно лишь узнать место. Не утруждайте себя, сэр, — выдыхает Пак и протягивает смятую в кармане бумажку с адресом гипнолога чистой стороной вверх. Продавец быстро чиркает пару слов и отдаёт записку в руки альфы. В качестве благодарности Чанёль покупает записную книжку с темно-бордовой кожаной обложкой и перевязанной под цвет корке тесьмой.

❦❦❦

Сехун смеётся и теребит за пухленькую щёчку своего сына. Тот усердно сосёт соску и жмурится от полуденного солнца. Он и его отец сидят на веранде деревянного домика и любуются видом на море. Их идиллию прерывает назойливое жужжание мобильного телефона в кармане толстовки беты. Парню не нужно смотреть на высветившийся номер, чтобы понять, кто ему так настойчиво звонит. — Привет, Чанёль, — отвечает на вызов молодой папа и удобно устраивает на своих коленях запеленованного младенца. — Сехун, жду тебя в Марё, — типичный Пак, без привета, без вопроса о самочувствии Сехуна и его семьи, сразу переходит к делу. — Я только что приехал, даже не отдохнул, — пыхтит О, укачивая на коленях сына. — Ещё отдохнёшь. Есть дела поважнее. Например, наша поездка в Синхён. — Зачем нам в горы? — Мы отправляемся искать друидов, — ответ выводит бету из колеи. Он хихикает, и его сын вторит ему, выплёвывая изо рта соску. — Альфа, ты там не ударился часом? Какие друиды? — Те самые, которые обладают волшебной целительной силой природы. Думаю, что у них помощи ещё никто не просил. Они уж точно знают, что делать. Врачеватели природы и сверхъестественных существ. Тем более, что волки — часть их обожаемой природы, -объясняет по ту сторону Чанёль. — Поэтому у нас долгая дорога. Время идёт на часы. Мы не знаем, что предпримет следующим делом этот охотник за силой альф. Пока нам не известны его мотивы. Нужно скорее вернуть мне память. Вдруг в них что-то важное? — Я понял тебя. Сехун глубоко вздыхает прямо в микрофон мобильника. Подошедший Лухан чует в запахе беты горькую обречённость. Он садится рядом с мужем и обнимает его одной рукой, легонько ероша волосы. — Не переживай. Мы справимся. Отправляйся к своему альфе, сейчас ему ты намного нужнее, чем нам с Цзынь-Рюнем, — омега наклоняется и целует ребёнка в лобик, поправляя съехавшую вязаную шапочку. — Ты же знаешь, Лухан, как сильно я люблю вас с сыном. — Конечно Сехун-и. Мы тебя тоже, — улыбается паренёк, сдувая светлую чёлку и шлёпая по пятой точке мужа. — А теперь поднимай свою милую задницу и возвращайся к Чанёлю. — Жди, буду через три - четыре часа, — отвечает другу О и отключается.