The Four-leaf Clover

Встретимся на поле, и я подарю тебе весь сад. Ты пришёл и зажёг во мне огонь, так что ты — моя искра. Это что-то вроде истории, теперь мы пишем нашу собственную книгу Этот вулкан только что извергся и потряс весь мир. (The Vamps — Volcano)

Сехун пыхтит, забрасывая в багажник своей машины две спортивные сумки. Чанёль определяет на навигаторе нужный маршрут и ищет самую короткую дорогу до Синхёна. Заблудиться проще простого, ведь этот город в горах на самом деле маленькая деревушка на скалистом берегу. Чтобы туда добраться нужно пешком преодолеть огромный лес, для машин, увы, дорог не предусмотрено. У Чанёля почему-то чешется рука, внешняя сторона ладони под большим пальцем, где должна вспыхивать алая татуировка, когда ликан выпускает волка наружу и принимает альфа-форму. Он хмуро смотрит на покрасневшую кожу и его одолевает нехорошее предчувствие. Кому понадобились силы альфы? А главное — для чего? За рулём парни постоянно сменяют друг друга и останавливаются на заправках, покупая хот-доги или еду из Макдональдса. У Пака постоянно затекают ноги и болят колени. Его конечности слишком длинные для тачки друга. И он не понимает, как Сехун со своими фотомодельными ногами не мучается от той же проблемы, что и Чан. По рассказу продавца антикварного магазина, Синхён - городок, где один мужчина за кружкой крепленного пива поведал ему о странном старце с кельтским символом «Древо жизни» на перстне, усмирившем взбесившуюся собаку. А после его и след простыл. Этого мужчину с залысиной и со странным колечком никто больше не видел. И когда Чанёль заявляет, что не имеет малейшего понятия, где им искать друидов, Сехун сразу даёт по тормозам, вновь бросая в сторону альфы свои угрозы об уходе из стаи. Лухан — омега, так как ещё не состоит в стае Пак, не проходил обряд посвящения и не давал клятв, поэтому О может спокойно в любой момент уйти. Но Лухан — супруг Сехуна, тянется за мужем, поэтому поддерживает его и чтит Чанёля, вожака стаи. Хотя постоянно заводит разговоры о том, что Сехун ещё не один раз пожалеет о том, что не переехал в Пусан и не перешёл в стаю более мудрого альфы. Но парень верит, что настанет время, его друг возьмётся за разум, перестанет идти на поводу у эмоций, научится вести себя сдержаннее и здраво, как и положено вожаку. Сехун не перестал полагаться на Чанёля и доверять ему. Он один из немногих, кто знает настоящего Пака и понимает, на что он способен. За мнимой безбашенностью скрывается сильная личность, наделённая отвагой, интеллектом и большим сердцем. Альфа мог давно выгнать Сехуна, разозлившись на его омегу, не примкнувшего к стае, но не сделал этого. Он уважал решение соратника, беты, друга в конце концов. Сехун лишь мотает головой на безрассудство Чанёля и, стискивая зубами жвачку в форме сигареты, следит за дорогой. Всё больше походит на какой-то странный, нелогичный и крайне глупый сон: иди туда, не зная куда, найди того, не зная кого. Им приходится заглушить мотор возле домика лесничего. Далее идёт крутой подъем в гору. Для транспорта дороги не предусмотрено. Только узкая каменистая тропинка. Чанёль пару раз запинается мысом кроссовок и чуть не знакомится лицом с твёрдым булыжником, но его вовремя успевает подхватить лесник. В который раз Сехун убеждается, что его альфа немного неуклюж, и неосознанно жалеет его. Возможно, именно жалость и стала основной причиной, по которой он остался рядом с другом детства. Но бета никогда не признается в подобном Паку. Слишком многое давит неподъёмным грузом на Чанёля — выросший без родительской любви в окружении завистников и предателей, разучившийся доверять и потерявший всякую надежду обрести поддержку любимого человека, находящийся в поисках новых членов стаи, но встречающий на своем пути одно разочарование. Сехун не хочет оказаться следующим в этой цепочке. Чанёль перебрасывает через плечо свою спортивную сумку, которая своим ядовито-желтым цветом выделяется в скудных зелёных, серых и грязно-оранжевых тонах леса. Между достигающими края небес высокими соснами всё ещё покоится утренний туман. Он вскользь здоровается с лесником, пока Сехун старается задобрить мужчину парой заветных купюр и ненавязчиво намекнуть стать их проводником до Синхёна. Сначала тот поглаживает бороду и заправляет вылезшую из-под пояса рубашку. От него сильно разит потом утомительной работы и крепкой выпивкой. Для носа волка — это невыносимая вонь, поэтому оборотни пытаются не показать своей брезгливости и только иногда потирают нос ладонью, чтобы сбить неприятный запах. Лесник, представившийся Ким Хёкмином, похоже сам не прочь покинуть свой пост и посетить горный городок. Вероятно, именно там он приобрёл вскрытую накануне бутылочку бренди. Мужчина недоверчиво поглаживает ствол ружья, покачивающегося на ремне на его плече, и двигается в сторону леса, где за верхушками деревьев виднеются пики гор, охваченные туманом. Дорога непростая, дыхание оборотней сбивается. Конечно, намного проще было бы в бета-форме добраться до Синхёна, но рядом посторонний, к тому же человек, поэтому парням приходится смириться и передвигаться исключительно на ногах в человеческом обличии. Чанёль злится сам на себя. Ему стоило напялить спортивные штаны, а не демонстрировать последнюю вышедшую коллекцию джинс от Tommy Hilfiger. Сехун оказался умнее него, напялив старые, поношенные серые Levi’s, зато не смог лишить себя своей счастливой косухи. В ней он и очаровал молодого учителя, ставшего в последствии его любимым мужем. В какой-то момент, когда парень в очередной раз запинается за казалось бы не предвещавшую подобного подлога землю, Пак хочет плюнуть на всё и обратиться, хотя ему стало трудно и достаточно болезненно перекидываться в бета-оборотня. Похоже, всё из-за потери его статуса альфы. Руку жгло огнём, будто кто-то оставил на ней ожог от раскаленного железа. Чанёль не подавал вида, что ему адски больно. Сехун и так крайне переживал за вожака. Погрузившись в свои размышления, альфа лишь удивленно смотрит по сторонам, когда они с лесником внезапно оказываются возле деревянной таблички, прибитой к воткнутому в землю столбу, а за ним простирается маленькая деревенька. — Так вот ты какой, Синхён… Лесник тем временем подходит к Сехуну и просит вторую половину своей «оплаты за доброе дело», а после вышагивает вперёд. Пак оказывается прав, тот действительно направляется в небольшой, обветшалый паб, откуда доносятся весёлые возгласы уже вкусивших алкоголя посетителей. Сехун предлагает последовать за мужчиной. Внутри паба намного уютнее, чем они себе представляли: ровные, светлые и покрытые лаком столы из сосны, которой в этих местах росло необъятное количество, длинные скамейки, одна барная стойка, с носившимся от клиента к клиенту барменом, второй же разносил на железном подносе выпивку, стеклянная полка позади бара с марками дорогих алкогольных напитков, которых, конечно же, не имелось в наличии. Единственное, где они попали в «яблочко» — в стельку пьяные или же приближающиеся к этому состоянию посетители. Спирт, табак, мускусный запах неприятно жжёт ноздри ликанов, но они переступают через свой чуткий нюх и входят внутрь, заказывая по кружке пива. От него они всё равно не захмелеют. Ещё одна особенность их волчьей натуры. Чанёль садится на незанятую в самом углу короткую скамью и облокачивается спиной о стену, на которой висят картины с фруктами и вином. Он прикрывает глаза и впервые глубоко вдыхает спёртый запах помещения. Сначала он морщится от резких запахов «настоящих» мужчин, но потом тонкий, едва уловимый запах молока, корицы и чего-то кисленького, столь знакомый ему из антикварного, овевает ноздри. Чанёль тут же распахивает глаза и поспешно встаёт со скамейки. Сехун его о чём-то спрашивает, но альфа не слышит и вертит головой, блуждая взглядом по пабу, пока не натыкается на сгорбившийся силуэт на стуле у барной стойки. Хотя голова скрывается в капюшоне, можно понять, что это явно молодой ещё парень, может даже ещё подросток, судя по узким плечам и неказистой фигуре. Пак мажет взглядом по руке, пальцы которой постукивают по гранённому пустому стакану. Слух улавливает металлический звон кольца на указательном тонком пальце. Такая изящная кисть с аккуратными ногтями! А на кольце печатка с Древом Жизни. О такой Чанёль уже слышал. Озарение на какую-то долю секунды слепит глаза. В этот самый момент заинтересовавший Пака юноша отодвигает стул и встаёт, кидая на стол вынутые из кармана помятые купюры. К нему подходит один бармен, и они обмениваются парой слов. Затем парень коротко кивает, засовывает руки в карманы и опускает спрятанное в капюшоне своей толстовки лицо. Чанёлю удаётся заметить лишь плотно сжатые узкие губы, пока тот не исчезает за дверью. — Я сейчас, — предупреждает бету Пак и выбегает следом, маневрируя между столами. Он замечает, как на улице парень с тёмными волосами в светло-голубом пиджаке перехватывает выслеживаемого юношу и дергает за руку. Тот пребывает в скверном расположении духа. По сведённым у переносице бровям становится понятным, что он очень зол. Брюнет окидывает негодующим взглядом паренька в капюшоне и трясёт за плечо. — Никогда так не поступай со мной, слышишь? — не нужно обладать чутким слухом волка, чтобы услышать громкий отчитывающий голос молодого человека, который отвешивает подзатыльник и капюшон слетает с головы, открывая на обозрение светлые взъерошенные волосы. — Ауч, Исин! Слышал, что нельзя бить по голове, иначе от этого люди глупеют? — потёр затылок юноша. — Не поможет, ты и так полный идиот, Бэкхён! Просил же не выходить из дома. Сейчас это опасно. Именно поэтому… Поэтому… — парень старается сдержать слёзы, Чанёль же ощущает привкус горечи утраты на языке. Видно, что недавно тот потерял кого-то дорогого, близкого ему человека. — Нам нужно было черную бузину для погребения. Паренёк подтверждает свои слова, вытягивая их кармана пакетик с плодами. — И она растёт в пабе? С каких пор? — скрещивает на груди руки и смотрит с упрёком чёрноволосый. — Ты же знаешь… Я погадал и… — пытается оправдаться, но у парня плохо выходит. Его голос неуверенно дрожит и звучит неровно. Похоже, рядом стоящий с ним друг, как решил Пак, сразу же раскусил горе-обманщика. — Погадал он… Он был сильным друидом, Бэкхён. Лучше обратимся к Чхве. Ты переоцениваешь свои… — Эй, вы знаете друида? — перебивает и вмешивается в перепалку парней подходящий ближе Чанёль. — Чудесно… И это твоя вина, Бэк, — потирает переносицу и отчаянно вздыхает юноша. — Нет, мы не знаем… — резко мотает из стороны в строну головой паренёк, поворачиваясь лицом к ликану. — Послушай, парень, — Чанёль демонстрирует свои светящиеся золотом глаза незнакомцам и обхватывает запястье светловолосого, не давая ему рыпаться и убежать. — Я оборотень и могу учуять ложь. Твой пульс скачет, сердцебиение участилось. И вовсе не от страха, а от того, что ты сейчас мне нагло врешь. Так где мне найти друида, о котором ты говорил своему приятелю? — Чанёль, ты чего удумал? — Сехуну наконец удаётся отыскать странно поведшего себя в пабе Пака. Он заметил альфу, которые недобро сузил свои сверкающие волчьи глаза, глядя на невысокого светленького паренька. — Чанёль! Перестань, отпусти… эм… мальчика. Бета старается заступиться за неизвестного юношу, но Чанёль лишь недобро скалится и Сехун замирает рядом с каким-то брюнетом, который переводит удивленный взгляд с мальчугана на крепко удерживающего его Пака. — Так ты ответишь мне, мелкий, или нет? Блондин морщит нос и шипит на столь невежественное отношение, но тут же отвечает не менее пылающим искорками злости взглядом: — Он стоит прямо перед тобой, — вздергивая подбородок произносит парень и выдергивает попутно руку из захвата пальцев на мгновение застывшего и пораженного словами юноши Чанёля. — Кажется, ликаны в наше время совершенно не обучены хорошим манерам, — потирает запястье, где остался красный след от пальцев альфы, молодой человек. — Чан немного перегнул палку, — пытается утихомирить друга О, закрывая собой Пака, лицо которого горело злостью. — Я бета его стаи, О Сехун. Юноша протягивает руку. Блондин недоверчиво косится на неё и хмыкает, пожимая: — Бён Бэкхён. А это Чжан Исин. — Но он ещё помощник, как и я, — поспешно добавляет стоящий в стороне брюнет, именуемый Исином. Им пока не известны мотивы этих странных оборотней, которым внезапно понадобились друиды. Особенно это напрягает в столь тревожное время, когда убили их учителя. — Только помощники? — удивляется зарабатывающий своим искренним удивлением всё больше доверия Сехун. — Нашего учителя девять дней тому назад убили, — поясняет Исин. Ему явно болезненно даются эти слова, но решает проверить реакцию оборотней, чтобы понять наверняка причастны ли они к смерти учителя, заменившего им семью. Ликаны удивленно переглядываются. Значит, это не их рук дело. — Ты бета этого? — не унимается Бэкхён. — Это что-то вроде личного секретаря, который пытается сгладить все углы острой аморальности альфы? Бёну так и хочется показать средний палец этому нахальному ликану, который своими торчащими ушами и слишком высоким ростом почему-то бесит с самой первой секунды знакомства. Чанёля же ответно неимоверно раздражает этот коротышка. И причина была совсем не той, какой казалась на первый взгляд. Проблема — знакомый из антикварного запах молока, цитрусовых, шоколада и корицы, которым пахнет этот заносчивый друид. Точнее ещё зелёный помощник. О чём язвительно и заявляет Чанёль, натыкаясь на полный гнева горящий взгляд паренька. Ох, его таким не заставишь стыдиться. Пак может одним только блеском своих красных глаз заткнуть собеседника, но, к сожалению, его красные глазки пропали и кто-то нагло ими пользуется. Если об этом узнают альфы из других городов, то, вполне вероятно, захотят посягнуть на находящуюся под охраной Чанёля территорию. И в лучшем случае, если это станет известно только альфам, а не нечисти, тогда проблем не оберешься. — Что вам нужно от друидов? — Силу… Я хочу вернуть свою силу волка, — заявляет Чанёль. — Что-то случилось, да? Неспроста все эти знамения и смерть нашего учителя, — прикусывает губу Исин. — Думаю, что этот закоулок — не совсем правильное место, чтобы обсуждать подобное, — озираясь по сторонам, Сехун деликатно пытается намекнуть на то, что стоит им поговорить там, где более безопасно. Исин соглашается, даже не спрашивая друга, который и так налажал, из-за чего они сейчас и окружены двумя молодыми оборотнями. Захотел мальчик проветриться, теперь пускай пожинает плоды своих поспешных и необдуманных решений. Чжан до сих пор не может смириться и понять выбор учителя, почему он выбрал именно Бэкхёна с вечным шилом в заднице, а не его, Исина, который всегда демонстрировал трезвость разума и сноровку. Юноша, правда, слегка рассеян, из-за чего все его отвары были приготовлены не так, как положено. Возможно, поэтому друид и выбрал Бэкхёна, которому давались без особых усилий настои, отвары, лекарства самых простых способов приготовления. Бэк любил экспериментировать, смешивать, узнавать новое, поэтому врачевание стало его основным коньком, а переговоры — талант Исина. Чжан сразу же проникся пониманием к Сехуну, которому, как и ему самому, приходилось не сладко. Их друзья обладали вспыльчивым и огненным характером. За ними нужен глаз да глаз. А то они невзначай переломают друг другу носы. — Наш домик на самом краю скалы, — поясняет Чжан, когда парни покидают Синхён. Бэкхён вынимает из толстовки фонарик, чтобы не запнуться. Его глаза не горят, словно фары, в сгущающихся сумерках. Домом друида оказывается небольшой каменный домик, огражденный высоким кустарником. Его вполне можно было принять за обросшую мхом возвышенность. Как стало понятным позже, вход располагается со стороны моря и скалистого обрыва. Чанёль и Сехун смотрят на простирающуюся в шаге от них пропасть и недоумевают, как же они смогут добраться до входа. Но Исин снимает с шеи какой-то массивный железный ключик и наклоняется, вставляя его в небольшое отверстие на одном из камней. Что-то щелкает и медленно из отвесной скалы вытягиваются бетонные плиты, покрытые мхом и неглубокими трещинами. — Так вот значит как! — удивлённо изрекает Пак, ступая сначала осторожно, а потом всё более уверенно на каждую ступеньку-плиту. — Уже много сотен лет этому убежищу для служителей природы, — вынимает ключ и накручивает верёвку на кисть Исин. — На первый взгляд это просто маленький, ничем непривлекательный домишко, но на самом деле он намного больше. Комнаты расстилаются в длину и глубина на несколько десятков метров. Есть ступеньки, ведущие прямо к каменистому пляжу. — Почему тогда мы не пошли тем путем, а выбрали этот? — Сехун прячет лицо от морского холодного ветра, следуя за своим альфой. — К другому не подобраться, — тыкает пальцем в сторону темного пятна внизу скалы друг Бэкхёна. — Он служит исключительно выходом из убежища. Окружен со всех сторон скалами и водами моря. Можно полюбоваться закатом, посидеть в одиночестве, помедитировать, а после возвращаться вновь в дом. — Тогда для чего стоило вообще создавать столь ненужный проход? — хмурится бета. — Конечно, на катере или лодке можно подобраться. Раньше частенько именно этим тайным путем прибывали друиды на сходки. Сейчас же… Мир изменился, вместе с ним и друиды. Исчезла сплочённость. Каждый коротает жизнь в одиночестве, — отвечает за Исина Бэкхён, тяжело вздыхая, и обгоняет Чанёля, перенимая главенствующую позицию в их шествии по плитам. — Власть портит людей, отравляет разум. Это не обошло стороной и друидов. Они променяли отшельничество на богатые апартаменты в центре страны, купаются в достатке и внимании. — Значит, друиды живут среди людей? — задумывается Сехун, потирая губы о воротник своей кожаной куртки. — Конечно, — кивает Чжан. — Друидов не меньше оборотней или вампиров, но их силы работают не в том русле. Талант пропадает даром. Из друидов, которым было пророчено служить природе и сохранять равновесие, вырастают эгоисты, живущие ради себя и своих потребностей. — Поэтому люди перестали в вас верить и за вас живут легенды… Не расстраивайтесь, — Сехун кладёт руку на плечо Чжана и приободряющее растягивается в улыбке. — Вы заткнёте всех за пояс и продемонстрируете, что друиды — не старинные россказни, а вполне реальные люди, обладающие даром, как и другие сверхъестественные существа. Исин ответно улыбается и благодарит бету за веру. Ему не суждено стать друидом. Учитель Ли наказал ему оставаться на стороне Бэкхёна и поддерживать его. Будущее этих земель в руках его друга, Бэкхёна. Пускай Чжан волнуется, но Бён не один, с ним Исин. Так было с самого их детства и осталось по сей день. Но сейчас, когда Чжану уже двадцать пять, его начинает волновать далеко не вопрос преемника учителя, а вопрос личного плана. Он смотрит на своих сверстников, создавших семьи, и маленькие зубки зависти медленно поедают его душу. Бета Чанёля, Сехун, красивый и смекалистый, интересный собеседник, с ним приятно вести диалог. Может, он тот самый, которого он так долго ждал? — А вы не боитесь, что мы специально разыскивали друидов, чтобы убить вас? — интересуется Чанёль, глядя на бьющиеся о прибрежные каменные глыбы мутные воды моря. — Если бы вы этого хотели, то давно бы уже перегрызли нам горло пока мы шли до убежища, либо скинули нас со ступенек вниз, забрав ключ, — возводит к звездному небу и цокает Бэкхён. Он спрыгивает с последней плиты и отходит в сторону. У двери слишком маленькая площадка, не рассчитанная, чтобы на неё поместилось сразу четыре человека. Ему приходится сильнее прижаться спиной к скале, освобождая место остальным. Исин вновь поворачивает в выпуклом камне рядом с дверью ключом и платформы исчезают, после уже отворяет тяжелую, обитую кожей быка дверь. Бён стягивает с ног ботинки, подходит к обувной полке, небрежно закидывая обувку внутрь, и берёт в руки зажигалку, после чего помещение озаряется тусклым светом настенного светильника. Чанёль тут же присвистывает, завороженно глядя по сторонам: — Это совсем не соответствует образу благородных дикарей, как у наших называют вас, друидов. Вы живете даже роскошнее зажравшейся мэрии. — Кто сказал, что помимо своей дани древнему религиозному обществу мы не живем простой жизнью? — удивленно приподнимает бровь Исин, повесив ключ на крючок. — Учитель Ли был маляром. Я вот помогаю с обучением детей, не совсем обычных, таких, как мы: немного странноватых для общества, но понятных нам, даже дети-призраки захаживали. Эх, бедные детишки… Так рано покинули этот мир… И маленьких вампиров тоже не жалуют, задирают часто. — В-вампиров? — Сехун отрывается от лицезрения золотой отделки кресла-качалки возле камина и озадаченно смотрит на разувшегося Исина. — Разве вампиры не враги? Тем более, что нам постоянно приходится спасать жителей Марё от их кровожадных пиршеств. — Если брать с теоретической точки зрения, то вампиры такие же оборотни, как и вы, раз способны перевоплощаться в летучих мышей, а значит братья вам. И не все вампиры вражески настроены по отношению к другим, более мирным существам, как оборотням или людям. Недалеко от этих мест обитает целый клан вампиров, которые не вредят никому, питаются кровью пойманных в лесу зверей. Они дали нерушимое обещание о неприкосновенности других разумных существ, которые стоят на одной ступени развития с ними. Хотя частенько я придерживаюсь иного мнения о некоторых людях… — Я не знал об этом. Столько лет просидел безвылазно в Марё, иногда наведываясь в Пусан, что даже не догадывался о существовании подобных вампиров, — удивленно О приземляется на оказавшийся достаточно мягким диван. — Тёмные существа тоже наделены мозгами, какими бы мёртвыми они и не были, поэтому ещё не потеряли здравого смысла, — присаживается рядом с бетой Чжан. — Войны означают одно — потери, а им слишком дорога их вечность, чтобы терять её ради глупых амбиций. Намного умнее — отсиживаться в свитых уютом гнёздышках. Я не поддерживаю политику Марё в изгнании вампиров. Это не выход. Когда-нибудь мне удастся убедить правительство в их ошибочном мнении о них. Это моя цель. И я старательно к ней иду в школе для „беспризорников“. Так мы называем наших особенных деток. — Только твой приятель лоботрясничает, я прав? — плюхается рядом с другом Чанёль и кивает в сторону шарившего на кухне в поисках ночного перекуса Бэкхёна. — К твоему сведению, я помощник участкового! — доносится из открытого холодильника голос Бёна. — Теперь понятно, почему кругом шаром покати: на друидов и альф ведётся охота. Раз тут такие служители порядка — не стоит удивляться подобному! — откидывается на спинку и потягивается Пак. — Чан, ты перегибаешь палку, — шипит на ухо и одёргивает альфу рядом сидящий Сехун. — Чего ты так взъелся на парнишку? — Я предпочитаю, чтобы младшие уважительно ко мне обращались. Он же ведёт себя отвратительно! — разводит руки в стороны альфа, убирая руку друга со своего поло. — Какой-то наглый несовершеннолетний пацан решил повыпендрёжничать перед двадцатичетырёхлетним. И я должен терпеть подобное? Бэкхён хлопает дверцей холодильника и с грохотом роняет на стол запечатанную пачку сока, пиццу и пакет с тёртым сыром, после чего разворачивается к сверлящему его косым взглядом Чанёлю. Его желваки напряжённо гуляют, демонстрируя полное возмущение от сказанного. Он старается не поддаться искушению и не пристрелить этого ликана из припрятанного в своей комнате ружья с аконитовыми пулями. До этого он еле удержал себя, чтобы не столкнуть оборотня со ступеньки вниз, на съедение рыбам, которые, может, и побрезговали волчатиной. — Тебе двадцать четыре, так? Исполнилось или только будет? — В этом году, в ноябре двадцать пять, — гордо заявляет Пак. — Тогда вынужден тебя разочаровать, мне месяц назад исполнилось двадцать пять. Поэтому сам мне «выкай», деточка! — довольно ухмыляется Бэкхён и возвращается с вынутыми продуктам. Он облизывает губы и, не жалея, высыпает на пиццу одну пятую пакетика тёртого Эдама. — Вот так сюрприз! — Сехун откровенно гогочет над практически стукнувшейся с полом челюстью друга. Исин поддерживает его и сотрясается, держась за живот. Чанёль не может поверить, что этот тощий друид-новичок старше его практически на полгода. Он не похож на хёна, а больше на его задиристого подростка-соседа, постоянно ворующего его утреннюю почту. Исин потирает руки друг о дружку и подходит к камину и поворачивает колёсико. Тут же вспыхивает пламя и довольный юноша садится на своё место. — Не могу понять, — Сехун смотрит на электрокамин и в его глазах отражаются извивающиеся язычки пламени. — В доме есть электричество, тогда почему вы пользуетесь огнём для освещения? — Огонь — одна из стихий, которыми должны уметь управлять друиды, — Исин берёт со стола свечу и проводит над фитилём рукой. Тотчас тот загорается. Потом вновь подносит ладонь к огню. И он тухнет. — Ого! Так вот какими способностями вы обладаете, — бета ещё никогда подобного не видел. Значит, легенды действительно не врут и друиды способны управлять огнём, водой, воздухом и землей. — Если только мы работаем над собой. Остальные могут так же, — кивает Чжан, ставя подсвечник обратно. — Ага, если перестанут так глупо транжирить силы на жизнь в шоколаде, — отзывается Бэкхён, продолжая колдовать над пиццей в духовке. — Теперь вы расскажите нам, что именно привело вас в Синхён? — задаёт наконец столь интересующий долгое время вопрос Чжан, нетерпеливо потирая ладонями колени. Чанёль тяжело вздыхает и начинает свой долгий рассказ, стараясь не упустить ни одной детали. Вскоре поспевает пицца и парни переходят на кухню. Бэкхён и Исин за столом завороженно слушают ликана и поедают фастфуд. Сехун иногда дополняет повествование своими ремарками, порой веселя друидов и получая подзатыльник от друга. — Ты лишился силы альфы и потерял память. Ещё и проснулся рядом с трупом девушки. И совершенно не помнишь, кто она и как оказался в её доме. И тебе какой-то дедуля сказал, что друиды могут вернуть тебе память, — подытоживает темноволосый друид, отпивающий из своей кружки апельсиновый сок после двух кусочков пиццы. — И поэтому тебе нужна наша помощь? Ты думаешь, что мы способны тебе помочь? — задумчиво постукивает указательным пальцем по губам Бэкхён. — Нам это по силам, — Исин похлопывая друга по спине. — Помнишь, ту книгу, Бэк? Она стоит в учебной комнате под стеклом на самой верхней полке. — Ты про Ту-Самую-Книгу? — голос Бёна повышается на пол-октавы. — Да, Бэкхён-а, про эту книгу, — играет бровями и ухмыляется Исин. Отчего ямочка на его щеке становится ещё глубже и заметнее. — О нет, нет! И думать забудь! — хаотично машет руками парень и мотает головой. — Я больше в жизни не сунусь на страницы этого сборника волшебных зелий! Мне хватило и того раза, в пятнадцать! Отчего-то вмиг его лицо краснеет до самых кончиков ушей, и Чанёлю дико хочется разузнать, в чём же кроется причина столь бурной реакции друида. — Я не могу, Исин… — юноша прикусывает губу и уходит от умоляющего взгляда друга. — Всё ты можешь! Не зря же именно тебя выбрал учитель своим приемником, — старается убедить друга Чжан. Прошло десять лет после того неудачного случая. Бэкхён улучшил свои навыки в зельеварении, даже превзошёл Исина, поэтому в этот раз всё должно было пройти гладко. — Но… я ещё никогда не готовил тех зелий. Что если что-то пойдёт не так? — Бэк продолжает сомневаться в своих силах. Так происходит частенько. Его неуверенность в себе — главный враг. Она преследует его с детства. Мать отказалась с самого рождения, сказав, что у ребёнка отклонения, раз он не кричит, а молчит и постоянно дергается непонятно отчего. Когда Бён узнал об этом, то решил, что он недоразвитый и с отклонениями, поэтому практически не высовывался из общей спальни. Его обзывали «жирдяем» в детдоме, бросались тухлыми овощами и фруктами, выкрикивая «И это сожри, мальчик-бомба!». И Бэкхён верил им, хотя его вес был больше, чем у задиры, всего на десять килограммов. Даже, когда он сбежал из этого страшного места, как ему казалось из-за вечных издевательств, и встретил такого же одинокого Исина, протянувшего ему единственную корку хлеба, что мальчику удалось заполучить от посетителей какой-то забегаловки рядом с заправкой, Бэкхён ощутил себя потерянным и жалким. Но крепко взявшаяся за его чужая рука незнакомого на тот момент мальчика на мгновение отвлекла от отчаяния лишённого всяких надежд на радужное будущее Бёна. Впервые семигодовалый ребёнок подарил кому-то свою искреннюю, но пока ещё неуверенную улыбку. А спустя четыре дня совместного «похода в поисках сказочной жизни», о которой не переставали грезить и надеяться маленькие мальчики, они повстречали учителя Ли, принявшего их в свой дом, вырастившего и воспитавшего, как родных сыновей. — Сехун, может, подыщем других друидов, которые более умелые? — Чанёль намеренно подчёркивает «более». Он не собирается становиться подопытной крыской этого горе-помощника друида. Больше всего его расстраивало то, что он так близко к цели, но в тоже время чертовски далеко. Что можно взять с этого парнишки, который, похоже, альфу от простой простуды бы не вылечил, а тут что-то в несколько раз посложнее. Бэкхёну обидно слышать подобные слова. Учитель Ли верил в него, поэтому и сделал своим преемником. А этот напыщенный оборотень считает его пустым местом, никем. Хотя Бэкхён всю жизнь пытался доказать всему окружению, что он достоин, чтобы им гордились, что он достоин называться друидом. — Я не стану его лечить, Исин! Пускай ищет дальше других друидов, умелых, и мучается без памяти. Мне плевать. Этот волчара не проявляет даже мизерного уважения! Да, я только ученик друида, да, никогда ещё не занимался подобным, но… Я стараюсь всегда помочь. И хочу получить немного благодарности за это! Счастливых поисков! — Бэкхён стремительно поднимается из-за стола и, отшвыривая салфетку, уходит вглубь коридора, в свою комнату. Чжан печально смотрит на закрывающийся у себя силуэт друга. Он отлично понимает Бэкхёна. Бён вспыльчив по своей натуре, прямолинеен и частенько обращает внимание не на те вещи. — Он хороший парень, Чанёль. Ты не знаешь его, как я. Почти двадцать лет мы живём бок о бок. Бэкхён добр, приветлив и раним. Его легко обидеть. А всё потому, что он всю жизнь старается быть лучше и доказать это всем. Будь терпимее и получишь то, о чём мечтаешь, — хлопает по спине Пака Исин. Чанёль хочет возразить, сказать о том, почему он должен идти на уступки, унижаться и лебезить перед каким-то человечком, но, вспомнив тонкие, острые блики всполохов боли в глазах светловолосого друида и то, как горчил шоколад в нотках его запаха, передумывает. Он призадумывается над словами Чжана. «И получишь то, о чём ты мечтаешь». А о чём же мечтал Чанёль? Вернуть себе память? Уверен ли он в этом. Что это именно то, чего он хочет на самом деле? Улыбка. Улыбка этого блондинистого грубияна. Возможно, он не прочь получить пощечину или по своим «бубенчикам», чтобы хотя бы раз увидеть настоящую, пропитанную нежностью в его сторону улыбку Бэкхёна. Пак моргает и прогоняет странный поток мыслей. Бён вызывает в нём очень странные и противоречивые чувства. Хочется и сомкнуть на его тонкой шейке свои пальцы, чтобы задушить или же притянуть и… — Идёмте, я покажу вашу комнату, — выдёргивает из размышлений альфу Исин, и тот благодарен, ведь внезапно возникшая в голове картинка мягких губ, которые он пробует на вкус, почти что приняла полную палитру красок и стала слишком реалистичной. Комната оказалась размером в весь первый этаж дома Чанёля. Но его уже это не столь удивило. Больше поражало то, как друиды смогли в своё время соорудить нечто подобное под землей. Судя по расставленным на каждом шагу факелам, то те служили не только в качестве освещения, но и как источник тепла. Морской холодный воздух чувствовался даже всегда горячей кожей оборотня. Чанёль и Сехун поэтому бы не простыли, даже если ночевали в морозильной камере. Как только Исин оставил парней наедине, бета тут же отвоевал себе постель возле цветущей в горшке гипоцирты. Тем же временем Исин старается убедить лучшего друга смилостивиться над ликанами. Он прекрасно знает, что Бэкхён ерепенится невсерьёз. Это «показательное выступление». Всего лишь демонстрация его непростого характера. Чжан вспоминает случай, когда они пошли на его двадцатиоднолетие в клуб. Бэкхён сразу приглядел там одного парня, флиртующего в тот момент с какой-то симпатичной, невысокой брюнеткой. Так для того, чтобы привлечь внимание, он сначала вылил два коктейля на юношу, подрался с ним, предложил встречаться, после чего получил смачно в лицо. А затем объект заинтересованности Бёна сам пригласил его на свидание, но Бэкхён послал его. Он с гордо задранным подбородком удалился из клуба, прихватив Исина, который практически достиг своей цели и брал телефончик у ди-джея. По возвращении в дом учителя Бэкхён заперся у себя и прорыдал всю ночь. Да, это не по-мужски. А разве вообще по-мужски отдавать предпочтение своему же полу? Исин не знает, как так получилось, что они с Бэкхёном сошлись в своей не совсем нормальной ориентации. Гомосексуалов общество не сторонилось, но и не поддерживало. Наверное, тяга к своему же полу возникла после того, когда от них все отвернулись, чувствуя неудачи в любви, ученики друида подумали, что парни лучше понимают их и с ними легче строить отношения. Самое смешное в том, что дальше поцелуя они не продвигались. Стыд и позор в двадцать пять быть практически абсолютным девственником. Но учитель Ли успокаивал их, говорил, что так их силы раскроются быстрее и будут более мощными. Сосредоточенные на учёбе в обычной школе, а после неё на умении друидов, молодые люди научились поистине удивительным вещам. Исин чувствовал себя настоящим Моисеем, когда в семнадцать смог «разверзнуть» море и пройтись по дну морскому, чтобы повидаться с летописцем Кан Джиёном. Самым действенным способом остудить пыл обиженного Бэкхёна остаётся с самого детства колыбельная. У Исина мягкий и обволакивающий тончайшим шелком нежности голос. Бён мгновенно успокаивается и бурчит свой «приговор» касательно гостей. Исин треплет светлую макушку и идёт готовиться ко сну. После он обязательно заскочет к гостям и передаст слова друга.

❦❦❦

— Почему ты так зубы скалишь на парня? Он же ничего не сделал, — Сехун прикрывает глаза от горячего потока воздуха из фена, которым сушит волосы, а ногой пинает сидящего и пытающегося прочесть на латыни какую-то древнюю книжицу Чанёля. Тот тут же отбрасывает книжку в сторону и, закидывая руки за голову, прикрывает глаза. Он тянет с ответом. Пак сам до недавнего времени не совсем понимал своё поведение, пока не поймал себя на мысли за столом, что не отпускает взгляда от облизывавшего тонкие, ярко очерченные губы язычка Бэкхёна. Он не омега, к нему у Чанёля никогда не возникнет особой тяги, то, что связывает омегу и бету, омегу и альфу, или даже бету и альфу в одной стае, но что-то было в этом друиде с огненным характером. Пак открывает глаза и смотрит в потолок, на котором гуляют тени от свечи на столе. — Паршивец пахнет слишком… Короче, ты понял, чего мне хочется от него… Как и ты, когда учуял абрикосовый запах своего омеги. — Лухан не пахнет абрикосами! — бета всегда защищает своего суженного, наверное таков их инстинкт. Даже ошибка в запахе для О — оскорбление. — Тогда чем же? — приподнимается Чанёль, садясь по-турецки. — Персиками! Персики и абрикосы — большая разница! — демонстрирует средний палец другу Сехун, присаживаясь на угол матраса. Они затевают шуточную потасовку, пока в дверь не стучится Исин и просит разрешения войти. — Бэкхён поможет Чанёлю. Он просил передать, что постарается сделать всё, что в его силах. Если же Чанёль потеряет полностью память, то своего извинения Бэкхён не принесёт. — Вот же маленький… — начинает Пак, но тут же исправляется. — Хорошо. Передай и ему, что мы согласны. Что до памяти, то я буду надеяться, что его не зря выбрал в приемники учитель Ли. Спокойной ночи. — И вам доброй ночи. Чанёль… Сехун, — коротко кланяясь и отчего-то рдея лёгким румянцем, лицо Исина исчезает за закрытой дверью.

❦❦❦

— Привет, как ты, победитель конкурса «Истерю, когда хочу»? — пытается пошутить Исин, заглядывая в комнату к другу. — Уже лучше. Так и быть. Загляну завтра в Ту-Самую-Книгу. Надо доказать этим заносчивым гадам, на что я способен, — сжимает кулаки Бэкхён, натягивая пижамные штаны. — Может, одному заносчивому гаду? — исправляет друга темноволосый помощник друида. — В особенности ему. Он меня раздражает, — тихо шипит Бэкхён и кивает в сторону кровати. — Зайди, нужно поговорить. — И почему мы говорим шепотом? — прикрывает за собой дверь в комнату друга Чжан. — Потому что эти волки могут нас услышать. А я хочу, чтобы ты узнал, зачем я тогда приходил в паб, — объясняется Бэкхён и залезает в свою постель, сгибая ноги и обнимая коленки руками. — Опять твои гадания? Заканчивай с этим, Бэк. Они ничего толкового не принесут.Ты только убегаешь от реальности. Не понимаю, зачем учитель тогда купил их тебе?.. — Но сам посуди. Они сказали, что мне предназначена там судьбоносная встреча. И что? Я долго ждал, уже не надеялся ни на что. А тут эти оборотни, разыскивающие друидов. — Так ты поможешь ему? — осторожно переводит в нужное русло тему друг Бэка. — Уже поздно отказываться. Они в нашем доме друида. Мы пригласили их сами. — Сехун, он симпатичный, — укладывает голову на подушку Исин и водит указательным пальцем по простыне. Его заинтересованность в плане отношений с бетой выдают полыхающие алые уши и покрывшаяся красными пятнами смущения шея. — Ты можешь уже позабыть о нём? — Бэкхёну немного жалко своего столь неудачно влюбившегося друга. — Почему? — приподнимается на постели Чжан. Его друг решает, что не стоит юлить и нужно рассказать всё, как есть, чтобы Исин не строил в голове совместное будущее с Сехуном, хотя кладку фундамента тот создал в первые минуты знакомства. — Если бы ты перестал так пялиться на его лицо, то заметил бы на руке обручальное кольцо. Мыслительный процессор Чжана иногда зависает, поэтому юноше требуется пара десятков секунд на обработку информации. Наконец он разочарованно мычит и падает плашмя на кровать. — Вот незадача! И почему все красавчики уже давно разобраны по парам! То Донхэ, то Джонг, теперь и Сехун… Я просто неудачник! — Ну, ты можешь забрать себе его альфу. Он не занят, — Бэкхён уверен, что на такого грубияна никто не способен повестись. Но все-таки однажды, пока Чанёль рассказывал о потере памяти, совсем маленькая мысль закралась в его сознание, что этому оборотню стоит только щёлкнуть пальцем и на его сильной шее повиснут несколько симпатичных девочек… или мальчиков. Увы, о предпочтениях Пака он ничего не знал. — И ты мне разрешишь? — слышит сквозь свои внезапные размышления о Чанёле друид. Бэкхён цокает и сдувает с лица длинную светлую чёлку. После чего Исин получает подушкой в лицо и заходится смехом, остающимся в мягкости подружки с четырьмя ушами. — Исин, — раздается неуверенный голос Бёна. — М? — Сходишь со мной завтра к могиле учителя? Я обложу её, как и полагается ритуалу, бузиной. — Конечно, Бэкхён, — Чжан обнимает друга и покидает его комнату. Бён уже продумал план на завтра: сначала — кладбище, а после он займется Той-Самой-Книгой. Чем быстрее он выпроводит из их дома этих непутёвых оборотней, тем быстрее он вновь почувствует на душе смиренный покой. Проклятый альфа нарушил всю его внутреннюю гармонию. Позже домик погружается в тишину и мрак, а четверо обитателей плывут по волнам сновидений.

❦❦❦

Первым делом утром Чанёль, перемотав в голове вчерашний день и поняв свои ошибки, решительно направился в комнату Бэкхёна. Пак не хотел начинать их знакомство с весьма неприятной ноты, поэтому применит усилия и предложит Бёну перемирие, раз у них не завязалась дружба. Хотя бы на время, пока Чанёль не вспомнит, как оказался рядом с трупом девушки, которую до этого никогда прежде не видел. — Бэкхён? — альфа заглядывает в комнату друида и обводит взглядом ровно стоящие старинные книги на столе. Комната достаточно просторная и кроме полок с антикварными изданиями и непонятными названиями на корочке почти ничего нет: односпальная кровать, стол, стул, три светильника и дверь в ванную комнату, откуда слышатся звуки льющейся воды и тихие посвистывания. Похоже, парень принимал утренний душ. Чанёлю не стоило представлять молодого друида под струями воды, голым, с распаренным влажным телом и этими тонкими, аристократичными фалангами, которые плавно скользят по покрасневшей, намыленной коже. Состояние альфы ухудшает ещё витающий запах молока, корицы и лимона. Впервые Чанёль проклинает свою способность так чутко улавливать запахи и звуки. Он может даже различить, как слегка ускоренно бьётся сердце человека. Это слишком. Слишком для самого лакомого кусочка свихнувшегося от плотного сгустка острых ощущений оборотня. Пак старается отвлечься. Его взгляд бегает по предметам в комнате. Смятая после сна подушка Бэкхёна. Не то! Неряшливо брошенная на стул толстовка. Не то! Колода карт на столе. Не… Стоп! Взгляд останавливается на тёмно-коричневой рубашке карт. Немного продолговатая, со странными символами. Она манила к себе прикоснуться, почувствовать слегка шероховатую от потертости времени бумагу. Из стопочки почему-то Чанёля привлекает лишь одна, от которой исходит странное еле различимое сияние. Пак подаётся искушению и тянется рукой к колоде, выталкивая из неё ту самую карту. — Убери свои руки, — Чанёль вздрагивает, не успевая перевернуть карту лицевой стороной вверх, когда Бён поспешно выхватывает её из пальцев оборотня. На голой груди друида блестят капельки воды. Маршрут одной из них Чанёль проводит взглядом и сухо сглатывает, когда та достигает твёрдого соска. Бэкхён стоит перед ним в одном обёрнутом вокруг талии фиолетовом полотенце и смешных тапочках с поросячьей мордочкой. Тело напряжено, мышцы натянуты. Юноша явно обескуражен присутствием ликана у себя в комнате. Но Бэкхён резко меняется в лице, когда смотрит на карту в своей руке. — Убирайся, — шипит он, после переходя на крик. — Чтобы ноги твоей не было в моей комнате! — Прости, я не должен был трогать их, — потупив взгляд, Чанёль выглядит, как нашкодивший щенок, стащивший без спроса кусок курицы с праздничного стола. Он понимает, что заслужил хорошего удара кулаком, чтобы мозги вправились на место. Альфа без спроса вторгся в личное пространство парня. Это его ошибка. Ещё и вещи тронул. А ещё больше всего он винит себя за то, что произвёл ужасное впечатление с самого первого момента, когда только открыл свой рот вчера вечером, а ему так хочется получше узнать Бэкхёна. Именно поэтому он и тронул его вещи. Чанёль отступает назад и поспешно выметается из чужой комнаты, хлопая за собой дверью. Он слышит то, как неистово стучит чужое сердце. Бён взволнован и расстроен. Кислый оттенок в его запахе становится насыщеннее. — Прости меня, Бэкхён, — Пак прикладывает затылок к дереву двери и загнанно дышит. Он только сейчас чувствует запах крови. Альфа даже не заметил, как вспорол острыми ногтями кожу на ладонях, когда встретился с испуганным взглядом юноши. Чанёль считает до десяти, стараясь восстановить дыхание, и после возвращается в свою комнату. Он молча мотает головой, когда Сехун озадаченно спрашивает: «Что с тобой, Чан?». Пак понимает, как дерьмово выглядит в этот самый момент, поэтому пытается спрятать лицо под подушкой, как и свои светящиеся до сих пор янтарные глаза. Без внутреннего волка трудно. Он бы смог дать ответ на мучивший со вчерашнего вечера Чанёля вопрос.

❦❦❦

Как ликанам ни интересно, где был похоронен учитель Ли, они понимают, что вторгнутся в личное пространство и смутят молодых учеников друида своим присутствием. Им удаётся узнать, что мужчина похоронен на обычном кладбище. Рядом с могилой Исин посадил тис, связующий мир живых и мёртвых и призывающий защищать дух умершего друида. Если верить словам Чжана, то прорастало дерево на месте захоронения обладающего магией существа, в особенности жреца природы, очень быстро. Когда на то, чтобы дерево было похожим не на кустарник, а обзавелось твёрдым, крепким стволом уходило всего пара лет. Бэкхён прихватил пакет с плодами и, судя по выпуклости в кармане его штанов и по тому, что тут он не питал ни к кому столь интересных чувств, то и колоду молодой человек тоже не забыл, от греха подальше, взять с собой. Пока Бэкхён с Исином уходят завершить магическое погребение, оставляя на оборотней готовку, Сехун глотает слюнки, переворачивая на сковородке свиные рёбрышки и не жалеет приправ. Бете так и не удалось разболтать друга и узнать, почему тот вернулся утром таким растерянным и бледным. Ему понятно только одно: между Чанёлем и Бэкхёном что-то произошло. Оба старались избегать взглядов друг дружки пока завтракали за общим столом. Даже Исину своими рассказами о школе, где учил детей, не удалось разрядить напряженную обстановку. Ещё Сехун заметил, как расстроился Чжан, узнав, что у беты есть муж и ребёнок. Кажется, О привлёк внимание друида, но тот опечалился, поняв, что ловить ему нечего. Пруд давно приватизирован, а все рыбки кормил у берега чудесный, светловолосый омега со звучным именем Лухан. Но бета уверен, что такой, как Исин, долго без второй половинки не останется, если начнёт выходить в свет, а не прятаться за четырьмя стенами то убежища, то школы. Кстати о школе. Чжану пришлось взять отгул на неделю, из-за внезапно поселившихся у них гостей. Он слышал, как опечалилась такой новости директриса, ведь, пареньку удавалось практически невозможное — только словами успокоить детишек нечисти, но пришлось согласиться, ведь взамен Исин обещал, что отработает в праздничные дни. Чанёль с трудом уговаривает себя не наброситься на сочные рёбрышки и удон, пока они с другом дожидаются возвращения друидов. Похоже, в их отсутствие дом меняется и тоже скучает по хозяевам. Все становится более серым, унылым и темным. Возможно, даже температура понижается, у оборотней установлен свой внутренний обогреватель, поэтому они не ощущают особую разницу: будь то плюс двадцать пять или плюс двадцать. «Сехун всё больше перенимает от своего муженька» — подмечает Пак, когда О радостно встречает вернувшихся Бэкхёна с Исином и быстро готовит столовые приборы для обеда, гремя ножами, вилками и тарелками. Чанёль тем временем режет хлеб и заваривает зелёный чай с корицей, вдыхая полной грудью запах специи. Обед проходит в тишине. В отличии от завтрака Исин не выступает в роли антиунылина, тоже молча уплетает за обе щёки еду. Когда тарелки и чашки пустеют, Сехун продолжает играть роль домохозяйки и идёт мыть посуду. Бэкхён хочет помочь, но бета лишь отрицательно качает головой — должны же они с Чанёлем хотя бы как-то отплатить за гостеприимство? — Тогда пойду наконец займусь Той-Самой-Книгой, — встаёт из-за стола, аккуратно отодвигая стул, Бён. — Раньше закончу, раньше избавлюсь от проблем. Под «проблемой» альфа безошибочно распознаёт себя, из-за чего вновь его начинает терзать чувство вины. Когда Исин уже тянется к ручке своей двери, то вздрагивает от того, что чья-то рука ложится ему на плечо. Он охает и стремительно разворачивается, натыкаясь на стоящего перед ним Чанёля. — Прости, — извиняется тот. — Я не хотел тебя напугать. Пак выжимает больше похожую на оскал усмешку, но даже такая жуткая улыбка успокаивает помощника друида: — Ничего. Это было просто слишком внезапно. — Я хотел кое-что узнать, — уже шёпотом продолжает Чанёль и проверяет не следит ли кто за ними, в коридоре пусто. — Это относится к колоде карт Бэкхёна… Я бы не спросил, если бы не его реакция, когда он увидел вытянутую карту. Он смотрел на меня, как кролик на удава. — Что на ней было написано? — Исин удивляется, что Пака интересуют какие-то карты его друга. Обычно другим не было дела до того, когда Бэкхён играется с этими бумажками, придумывая себе, что видит судьбы, свою и других. Он даже как-то нагадал, что у его друга будет любовная линия с каким-то врагом из прошлого. Тогда Исин знатно посмеялся над Бёном. Откуда у миролюбивого Чжана могут быть враги в прошлом. Тем более, когда ему сейчас только двадцать пять, а вся его жизнь состоит из двух мест: дом и школа. — Не знаю. Там был рисунок, — выпячивает губы уточкой Чанёль, пытаясь вспомнить, что же было нарисовано. — Хм… Светловолосая девушка и брюнет, вытягивающие навстречу друг другу руки. — Оу, ну это же она, карта любовников, — Чжан знает, что Бэкхён её постоянно вытягивает, когда гадает себе. — Но там же было три человека… — припоминает альфа. — Ага, гадалка… Это относилось исключительно к Бэкхёну. Он тот, кто гадает, соединяет два образа на карте. Эта карта ему частенько выпадает. — Но она выпала не ему, а мне… — Что, прости? — вот теперь действительно Исину становится интересно. Это забавно, что этим двумя выпала одна и та же карта. — Как тебе выпала, можно поподробнее с этого момента? — Колода лежала на столе. Я просто вытянул карту из неё. Бэк сначала взбесился, а потом, когда увидел карту, то… Просто вытолкал из своей комнаты и сказал, чтобы я больше никогда не заходил к нему в комнату без разрешения…— разъясняет случившееся Чанёль, а после вспоминает значение карты, ощущая, как покалывают отчего-то кончики пальцев. — Значит, «Любовники»… Выражение лица оборотня не сулило великую радость по поводу их возможной близости с Бёном, поэтому Исин поспешил успокоить парня. — Чанёль, не волнуйся. Если это означало какую-то тягу Бэкхёна к тебе в будущем, то… Ты просто не обращай внимания и забудь об этой карте. Не всегда всё то, что выпадает, исполняется. Мы — сами творцы своей судьбы. — Меня волнует далеко не это… — А что? Пак лишь загадочно улыбается и, поблагодарив Исина за информацию, идёт в выделенную ему и Сехуну комнату. Невероятно, но в домике ловит сотовая связь. Чанёль давненько не общался с Чонином. Пора дать о себе знать своему другу. Почему-то молодой альфа сипит и хрипит. «Как всегда не выспался после очередной ночной тренировки» — думает Чанёль, но тут же меняет вторую половину предложения, на «из-за кое-кого другого», когда слышится недовольное бурчание. Чонин извиняется перед каким-то Кёнсу. Что-то шуршит. Скорее всего, Ким поднялся с кровати. После раздается звук гудящих машин — альфа вышел на балкон. — Чего ты мне звонишь в такую рань? — Рань? Полтретьего, чувак! — Для меня рань. Ты же знаешь, что я ложусь только тогда, когда нормальные люди просыпаются. — Окей, прости. Мне тебя поздравить? — хмыкает Чанёль, даже через телефон ощущая смущение друга. — Давно пора, месяца четыре назад. Хотя и два назад тоже можно было. — Четыре? Два? Ты не помнишь, когда начал встречаться с тем лаборантом? Это на тебя не похоже. Ты помнил даже число волосков на его чёрном свитере в первый день встречи, а тут с датами путаешься. Чонин вздыхает в динамик и поясняет: — Четыре месяца назад наши отношения переросли в нечто серьёзное, мы съехались, а два месяца назад я узнал, что стану Гомером Симпсоном. — Ты станешь мультяшкой? — Нет, дебил, я папой стану! У нас с Кённи будет двойня! — Да ладно! — подпрыгивает Чанёль, не веря своим ушам, и обводит комнату взглядом. — Ты и отцовство? Тут где-то установлена скрытая камера? Куда мне улыбаться? — Я буду отличным папой. И ты шафер на нашей свадьбе, поэтому через двадцать семь дней жду тебя у нас. Приезжай к нам в Бёльсу. Надеюсь, не один, как в прошлом году и позапрошлом тоже?.. Минджи, как у вас с ней? — Никак. Кажется, наши отношения зашли в тупик, — Чанёль присаживается обратно на кровать и трёт глаза. — Я недавно видел её с тем фитнесс-инструктором. Думаю, что вскоре я получу ещё одно приглашение на свадьбу. — Фигово, дружище. И что, больше никаких кандидаток или кандидатов? — Есть один… Но ты же меня знаешь. Я не ищу легких путей. — Только не говори, что это малолетний пацан-уголовник, который ещё колется и спит со всеми, кто даст на дозу. — Чонин! — восклицает Чанёль. — Ты полный придурок, раз считаешь, что я западу на такого. Он странный, в хорошем смысле. Немного взбалмошный, но мне нравятся строптивые, а ещё у Бэкхёна приятный запах, а руки… Какие пальцы… — Чанёль прикрывает глаза и расплывается в блаженной улыбке. — Бэкхён, значит… — Пак резко распахивает глаза, понимая, что проговорился, и обречённо мычит. Чонин язык за зубами держать не умеет, скоро весь Марё будет в курсе, что альфа стаи Пак положил на кого-то глаз. Событие века, бля! — Но я не понимаю себя, — потирая переносицу, делится с другом своими переживаниями Чанёль. — Не могу разобраться, что именно чувствую. Так хреново без внутреннего волка. Он бы точно подал мне знак, прорычал или же проскулил… — Не дрейфь, всё образумится. И скоро я на твою свадьбу с Кённи приеду. — Не думаю, что ему понравишься ты и я заработаю дополнительные пункты, имея такого друга, — откидывается на подушку Чанёль. Всё-таки отличные у него друзья, раз прощают ему все подколы и понимают эту часть натуры Пака. — Эй! Может, я и не смогу, зато мой супруг способен очаровать кого угодно! — выгораживает своего мальчика альфа. — Ага, особенно своим жутким взглядом исподлобья. Чонин, я до сих пор его не могу забыть. Он мне до сегодняшнего дня в кошмарах снится. — А нечего было принижать способности моего Чона в постели, — раздается второй, невыспавшийся голос Кёнсу. — И тебе не хворать, Су, — здоровается с пареньком Чанёль. — Поздравляю вас, будущие родители. — Не сомневался, что Чонин всё выболтает, хотя я просил, пока пол не узнаем, никому не говорить… — негодующе цокает бета. — Прости, — заглушённо извиняется перед возлюбленным Ким. Чанёль в который раз убеждается, что любовь делает из альфы подкаблучника. — Так, почему ты звонишь, Чанёль? — наконец спрашивает Чонин, после того, как чмокнул в щёку своё проснувшееся чудо. — Давно не слышал тебя. — И поэтому ты разбудил нас? Кёнсу, которому нужно набираться сил вместе с нашими будущими сынишками? — Близнецы могут быть и разнополыми. — Всего хорошего, Чанёль, — Пак не успевает попрощаться, когда Ким отключается. — Вот и ищи себе другого шафера, — обижается оборотень, вставая с постели и засовывая телефон в задний карман джинс.

❦❦❦

Учебная комната, несмотря на то, что весь дом друидов находится под землёй, самая светлая. Единственное помещение, в котором имеется круглое небольшое окно, выходящее в сторону леса. Здесь молодые помощники провели долгое время, обтирая задницы о старое красное дерево стульев. Бэкхён постоянно пачкал пальцы в чернилах, поэтому частенько ходил чумазый. Он забывал о краске на руках и вытирал на лице выступивший от приложенного усердия пот. Хорошо, что после он мог быстро стереть раствором свой боевой раскрас. С этой комнатой связано много счастливых и смущающих моментов парня. Именно здесь он радовался первым успехам, именно здесь ему на совершеннолетие учитель подарил колоду карт, которую Бён так хотел заполучить, именно здесь его застукал Исин за дрочкой. А ещё тот случай десять лет назад, из-за которого многое поменялось. Из-за чего Бэкхён теперь боится связывать себя с кем-то узами любви. Отчего страдает и плохо спит. Друид — тоже человек, мечтающий хотя бы однажды познать все таинства этого сладкого и томящего чувства. Бэкхён запирает за собой дверь, проходя вглубь помещения, жмурится от света в окошке и подходит к полке, где за стеклом находится то, что ему нужно. Юноша встаёт на цыпочки, чтобы дотянуться до «запретной» книги. Он сам её таковой назвал десять лет назад, когда учитель потешался над ним и смеялся над глупой ошибкой нерадивого помощника. Почему-то именно рецепты зелий и эликсиров этого старинного издания, которое пережило более пяти поколений друидов, не давались молодому человеку. Поэтому Бён и не подходил к древнему сборнику. Как-то Ли сказал, что вскоре Бэкхён вырастет, наберётся мудрости и мужества, вновь откроет книгу и тогда уже станет её полноценным новым хозяином на долгие года. Латинский язык — одно из пристрастий Бёна с детства. Он достаточно быстро усвоил основы и выучил его, чтобы без особого труда переводить сложные тексты, рассказывающие о жизни Цезаря. А вот уже магические тексты друидов щёлкал как орешки. Исин же был крайне рассеянным, поэтому трудно воспринимал языки, но усердно учил их, после практически не отставал от Бэкхёна в своих познаниях. Бэкхён присаживается в мягкое кресло своего учителя, обитое тёмным бархатом, и открывает книгу на первой странице. Юноша проводит пальцем по золотому изображению Древа Жизни, играющего всегда особое место в жизни друида. Это зачаток всех их сил, мистических тайн и секретов. Переворачивая страницы и вчитываясь в тексты, Бён неосознанно высовывает кончик языка, глупая привычка с детства, и изредка цокает, когда вновь натыкается на то, что ему не нужно. Пока что никто не страдает запорами и не был укушен цефой. Из-за слишком мелкого почерка друиду приходится использовать лупу. Именно по этой причине в своё время он перепутал слово и ошибочно приготовил совсем другой эликсир. Солнце практически садится за горизонт, когда юноша натыкается на искомое. Он зажигает свечу и светит на страницу, в самом уголке которой цветёт клевер. — «Как вернуться в воспоминания», —читает Бэкхён. — «Собрать ровно тридцать три четырехлистных клевера и заварить отвар, смешав его с предоставленными ниже ингредиентами. Выпить в Священный час, а после погрузиться в сон, нашептывая благодатную речь богам ветров». Пробежавшись по списку состава отвара, Бэкхён запнулся исключительно на одном месте — «человеческая кровь, три капли, желательно девственника (-цы)». С этим тоже не возникало проблем. Только, вот где ему найти столько четырехлистного клевера? * ядовитое пресмыкающееся.

❦❦❦

Бэкхёну приходится объяснить оборотням и Исину, как именно он сможет вернуть память Чанёлю. Настроение гостей тут же знатно улучшается. Даже Пак, к огромному удивлению Бёна, хлопает благодарно парня по плечу и, мать его, улыбается. Да так, что Бэкхён задыхается от нехватки кислорода в пылающей от чего-то тёплого грудной клетке. Чёртов ликан, который чертовски привлекателен. Чёрт, чёрт, чёрт! Впервые Бён смотрит на Пака совсем иным взглядом, изучающим и заинтересованным. Друид решает на следующий день отправиться в лес за листьями клевера, а этим вечером все четверо молодых людей идут напиваться в тот самый паб, от которого в начале Чанёль был не в восторге. Но всё меняется в хорошей компании. Они выпивают сначала за семейное счастье Сехуна, потом за будущих родителей Чонина и Кёнсу, потом за скорейшее разрешение всех проблем. Оборотням приходится тащить на спине двух охмелевших друидов. Исин просто виснет на О и что-то бормочет о несправедливости жизни и занятых красавчиках. А вот Бэкхён, погруженный на спину Чанёля, страшно кусается и ругается матом, сражаясь с воображаемым соперником, поэтому Паку приходится, скребя зубами, терпеть каждый удар коленкой или локтём. Все синяки вскоре сходят сами по себе. И утром от них не остаётся и следа. Зато остаётся тупая головная боль у друидов после вчерашнего спиртного. Бэкхён идёт в лес один, оставляя Исина за телохранителя их бедного жилища, чтобы волчьи носики не совались куда не надо. После того случая с вторжением в его комнату, Бён боится оставлять оборотней одних в доме. Чжан исправно выполняет роль нянечки, выуживая откуда-то Cluedo и буквально за пару ходов определяя преступника: у Сехуна трудно получается сохранять спокойствие. Хоть Исин не оборотень и не имеет такой способности, как определить по сердцебиению, когда кто лжёт, или по изменившемуся запаху, кто испытывает волнение или страх, но друид неплохо читает людей. В качестве наказания бете приходится отполировать полы всех комнат. Смилостивившись над юношей, Чанёль и Исин помогают с уборкой, пока Бён не возвращается сияющим от триумфа и размахивая перед парнями пакетиком с клевером. — Класс! Ровно тридцать три! — Ты удачливый говнюк, — шлёпает его по заднице Исин. — Пошли, помогу тебе с отваром. Оборотням становится скучно, пока они не находят шахматы, спрятанные под диваном в зале. Сначала они обтирают тряпкой пыльную складную доску, а после расставляют фигуры, обращая внимание на тонкую работу мастера. Бэкхён только одним своим грозным видом дал понять, чтобы гости и думать забыли о «поглазеть на процесс хоть одним глазком», поэтому Сехун с Чанёлем устраивают шахматный турнир в восемь партий. Парни встречают друидов уже полусонными под утро, таких же невыспавшихся, бледных и с синяками под глазам. — Сначала завтрак, а после немного отдохнём и в двенадцать дня приступим к ритуалу, — Исин открывает створку шкафчика в поисках пакетиков быстроприготовляемой овсяной каши с клубникой. Нет сил и желания что-либо готовить после бессонной ночи.

❦❦❦

Бэкхён выпроваживает всех из выделенной оборотням комнаты, оставаясь с Чанёлем наедине. Сердце гулко стучит в его груди. Чанёль списывает это на волнение, хотя причина кроется совсем в другом: непонятная реакция друида, осознавшего, что они с Чанёлем вдвоём в запертом помещении. Делай, что хочешь, никто не потревожит. Интересно, как отреагируют Исин и Сехун, если услышат, что они с Паком занимаются непотребствами? А как вообще стонет Чанёль? Низко, прерывисто и утробно? Или мычит, слегка повышая тональность своего бархатного баритона? Или же просто рычит, как зверь, когда его тело плавится от вожделения? Бэкхён вспоминает, что волки способны считывать чувства, поэтому намеренно делает себе больно, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть от оборотня ненароком проснувшееся возбуждение. Бён винит во всём глупые карты. Он второй день постоянно возвращается к выпавшей Паком карте. Совпадение? Случайность? Или судьба? — Что мне делать? — прерывает внутренние метания друида оборотень. — Ложись на кровать, — фраза звучит настолько двусмысленно, что волк не сдерживает тихое покашливание. — Или ты стоя спать собрался? — тут же выруливает ситуацию в нужное русло Бён. Странным образом, альфа его слушается и удобно устраивается на кровати, сцепляя руки в замок на животе. Друид выдергивает из небольшой бутылочки пробку и переливает светло-золотистый отвар в чашу. Чанёль внимательно следит за тем, как хрупкие пальцы уверенно удерживают горлышко, представляя, как бы они касались его лица, груди, торса и… Пак решил для себя: он точно или убьёт Бэкхёна после очередной дерзости, или уложит в свою постель. Бён хмурится, понимая, что на него пялится альфа, его лицо горит от пристальных взглядов. — Ты готов? — интересуется Бэкхён, отдавая Чанёлю деревянную чашу с отваром. — А ты? Не отравишь меня? — оборотень вглядывается в чужие, тёмные и большие, как две смородинки, глаза друида. — Даже, если бы хотел, то не стал. Мне потом влом тащить твою мёртвую тушку, — ухмыляется Бэкхён, всучив в руки ликана сосуд. Чанёль доверяет ему. Странно. Он от силы знает Бэкхёна всего пару дней, но уже безоговорочно верит ему. Если бы тот сказал прыгнуть в огонь, то Чанёль сделал бы это ради юноши, не раздумывая. Друид смотрит за тем, как двигается кадык Пака при каждом глубоком глотке и отчего-то его мысли принимают пошлый характер, из-за чего Бэкхёну приходится опустить голову и сосредоточить взгляд на своих пальцах, кончики которых желтоваты после сока травы. — А теперь? — Умолкни и постарайся уснуть, — Бэкхён забирает чашу и их пальцы касаются друг друга. Блондин вздрагивает от ощущения тёплых пальцев. Рука у Чанёля в полтора раза больше его. Такая сильная, огромная ладонь, в которой, наверное, удобно поместилось бы лицо Бэкхёна, захоти Чанёль притянуть и поцеловать его. «Приехали, Бэкхён-а, ты уже думаешь о поцелуях с тем, от кого часами ранее, готовя отвар, так хотел избавиться. Тупой недотрах и отсутствие второй половинки. А тут всё на блюдечке — сексуальный лопоухий альфа с немного кривоватыми, но невероятно длинными ногами. Широкие плечи, на которые так приятно опереться, задремав возле электрокамина. Он точно сумеет защитить тебя, устроить обидчикам крутую взбучку. Сильный и властный альфа, способный приручить необузданный темперамент Бён Бэкхёна. Ещё и личико симпатичное в придачу. Чем не мальчик с обложки, на которого ты дрочил, когда Исин случайно застукал тебя за этим весьма занимательным дельцем?» Бэкхён перестаёт любоваться лежащим перед ним и старающимся уснуть парнем, возвращаясь к ритуалу. Друид присаживается на стул возле постели ликана и начинает читать заклинание. Сначала ничего не происходит. Чанёль, закрыв глаза, слушает на старинном языке заклинания. Голос Бэка спокоен и певуч. В нём нет привычных ноток раздражения. Альфа раздувает ноздри и вдыхает приятный, сладковатый с долей кислинки запах тела друида. Но постепенно голос юноши рядом звучит всё приглушеннее. Перед Чанёлём возникает картинка, где он сидит за телевизором и смотрит какой-то бейсбольный матч, поглощая пачку с сырным начос. Пак бросает короткий взгляд на время. Тридцать семь минут шестого. Именно в этот момент вибрирует телефон на столике, где стоит острый соус для чипсов. Альфа хмурится, принимая вызов. Незнакомый номер. - Пак Чанёль, всё верно? — женский, слегка встревоженный голос. — Да? А кто это? —Чон Айя, дочь господина Чона, владельца книжного напротив Вашего дома. — И по какой причине Вы мне звоните, госпожа Чон? — Это не телефонный разговор, мистер Пак. Давайте Вы подъедете ко мне домой. Есть кое-что, что я должна Вам сказать, пока не стало слишком поздно. Это касается этого случая с альфами нашего города. Отец запретил говорить, но Вы должны узнать. Быстрее, приезжайте. Адрес скину смской. — Мисс Чон, почему я должен Вам вер..., — Пак слышит гудки и чертыхается. Он пишет короткое сообщение Сехуну, что ему нужно кое с чем разобраться, когда приходит смс от девушки. Телевизор так и остаётся включенным, когда альфа запирает на ключ дом. На улице жуткая пробка, поэтому Чанёль выбирает более быстрый способ добраться до дома девушки — обращение. Внутренний волк вырывается на свободу, скалясь и сверкая кровавыми глазами. Пак не знает, что именно поджидает его в доме. Вполне вероятно, что это засада. Сейчас нельзя верить никому постороннему. Возможно, он бы плюнул, посчитал звонок — дурацким розыгрышем, если бы его не смутил дрожащий голос Айи. Девушка явно чего-то боялась. А оставить в беде слабый пол — не в правилах Чанёля. Дверь в дом оказалась приоткрытой. Это настораживает альфу. Тот принюхивается и толкает дверь. Тут же сердце Чанёля ёкает и пропускает пару ударов, а спина покрывается липким потом: в коридоре на полу лежит девушка и пытается прикрыть огромную кровоточащую рану на шее. Она хрипит, заметив Чанёля, и повторяет одно и тоже: «Древо… Жизни…Найди Древо Жизни…Раньше них». Альфа торопится вынуть мобильный, но затылок обдаёт холодом, что-то острое пронзает кожу. В глазах мутнеет. Он оступается и падает на пол. Мир разом погружается во тьму. Пак мычит и хватается за виски. Голова вновь ноет от тупой боли. Он оглядывается по сторонам и понимает, что сидит в центре гостиной. Его держит за руку примостившийся рядом Сехун. Исин нервно теребит край своей футболки. — Древо Жизни. Я должен его найти, — шепчет сухими губами Чанёль. Только спустя какое-то время он осознает, что его придерживает за плечи и успокаивающее гладит Бэкхён. В его глазах плещется паника, а сердце волнительно трепещет в груди. Друид отстраняется, когда осознаёт, что Чанёль полностью отошёл после глубокого погружения в потерянные воспоминания. — Ты вспомнил? — Сехун больше всего боялся, что ритуал окажется бесполезным. — Твой волк, он… Покажи глаза, ну же! Свои волчьи глаза. Бета огорчённо вздыхает, когда на него пристально смотрят сверкающие янтарём глаза альфы. Ничего не поменялось. — Я вспомнил тот день, Се. Та девушка, Айя, хотела мне что-то сказать, но не успела. Она уже была смертельно ранена и истекала кровью, когда я пришёл в её дом. Это не я убил её, — с плеч Чанёля будто исчезает десятитонный груз — не он убийца. Тогда кто же? Это он выяснит, если сумеет отыскать очередной ключик, открывающий второй замок двери, ведущей к разгадке. После возвращения памяти у него появилась новая зацепка. Рука, где раньше появлялся символ рода при обращении, вновь пульсирует и чешется. Чанёль, во что бы то ни стало, вернёт себе своего внутреннего волка. Чанёль вновь войдет в родной Марё только будучи полноценным альфой семейства Пак.