Простите, святой отец, ибо я согрешил

Прежде чем вернуться домой, Стайлз побродил по городу. Мрачный, серый и унылый. Какой когда-то была его жизнь. Теперь Стилински уже не рад, что когда-то решил изменить такую жизнь. Оказывается, это не так уж и плохо, ходить с девушками на свидание, устраивать кино-марафон на всю ночь с друзьями, иметь отца-шерифа и каждый день принимать горстку Аддералла. Когда-то Стайлз считал это унылой и недостойной жизнью, а потом они со Скотти пошли ночью в лес… Стилински вернулся в мотель, когда солнце уже село. Хотя это сложно было назвать закатом. Такое ощущение, что солнце выглядывало всего на пару минут, давая людям возможность оглядеться по сторонам и понять, где они находятся, а потом оно снова скрывалось за облаками. Большую часть дня город прятался в сумерках. Несмотря на острое чутье и интуицию, Стайлз ничего не почувствовал, вставляя ключ в замок своего номера. А когда дверь открылась, было уже поздно бежать. — Закрой-ка дверь, — строго потребовал Питер, расположившись в потрепанном кресле у окна. Хейл сидел в темноте, и Стайлз не решился включить свет. Питер сделал это сам, включив торшер, что стоял рядом с ним. Глаза альфы светились алым, когти, которые оборотень не мог контролировать, вцепились в обивку кресла. Питер был зол и, кажется, разочарован. Стилински ничего не оставалось, кроме как подчиниться и закрыть дверь. Хейл также довольно прозрачно намекнул, что Стайлзу лучше выбросить пистолет, а то волк нервничает, когда чувствует запах аконита. Стилински подчинился и в этот раз. — Ты хоть представляешь, какой поднялся крик, когда вдова Ленси зашла после тебя в исповедальню и увидела мертвого священника? Странно представить, чтобы Питера всерьез волновали такие вещи, но его волнуют. Он слишком долго создавал тот образ, который позволил ему прочно обосноваться в Дейтоне. Слишком долго строил ту жизнь, которую хотел бы сохранить. — Этот городок еще и не такое видел. Алые глаза на миг потухли, но только для того, чтобы снова зажечься, испепеляя Стайлза на месте. Питер едва сдерживал трансформацию. Клыки еще получалось сдерживать, хоть они периодически и царапали губы, но вот когти совсем не уходили. Возвращение с того света тяжело далось Питеру. И судя по потрепанному виду и злости в глазах, он скорее заключил сделку с Дьяволом, чем с Господом. Питер позволил себе мимолетную улыбку. Стайлз имеет в виду Дитона. Глупец Дитон сунулся в церковь один прямо перед полнолунием. Выпотрошенное тело в центре города напугало жителей города не так, как предполагалось. Здесь большинство людей привыкли лицезреть подобное. Это Алан понял на второй день после приезда. Почти все жители Дейтона оборотни. И охотнику здесь не место. — Кто бы говорил. Разрезал моего бету своей игрушкой, — Питер взял в руки мачете, который до этого лежал перед ним на столе. — Учишься у старика Джерарда? Стайлз мысленно содрогнулся. Скотт рассказывал, как безумный старик разрубил напополам омегу, пойманного в лесу. Крис этой темы тактично избегал, а при попытке вновь заговорить об этом, прикладывал его лицом о стену. — У тебя, — спокойно отозвался Стайлз, делая шаг вперед. — Добиваюсь желаемого любой ценой. Ты же сам говорил, цель оправдывает средства. Питер скривился. Да, он учил, но и вообразить себе не мог, что Стилински так все вывернет. Что устроит охоту на его бет и него самого. Что он, как трусливый пес, будет бегать от мальчишки по всему миру. — Не помню, чтобы учил тебя пользоваться этой штукой, — Питер отложил мачете в сторону и вновь скользнул по лицу Стайлза, задерживаясь на шраме. — Ты научил меня самому главному, — Хейл приподнял брови в вопросе, побуждая Стилински продолжать. — Что даже самые близкие могут предать. Внутреннего волка удалось сдержать только с помощью невероятного самоконтроля, который Питер вырабатывал ни один год. — Как и ты меня. Стайлз отшатнулся, как от пощечины, и прикрыл глаза. Шрам на щеке обожгло огнем, как будто Питер только сейчас ударил его. Он, как и три года назад, чувствовал ту боль от когтей, когда рука коснулась щеки. За три года Хейл ни разу не пожалел о пощечине. — Присядь, — Питер кивнул на стул рядом с ним. Его всегда бесило мельтешение мальчишки. Теперь же, когда он спокойно стоял у двери, это бесило еще сильней. На столе стояла початая бутылка Ирландского виски. Альфа плеснул себе и Стайлзу в стакан алкоголь и снова уставился на мальчишку. Ни одна их встреча не обходилась без этого виски. И что-то Стилински подсказывало, что если бы в исповедальне у них было чуть больше времени, Питер и там предложил бы ему выпить. Стайлз осушил стакан и отставил его в сторону. Это у оборотней есть регенерация, а он не сможет трезво мыслить, если выпьет еще пару стаканов. Хейл не стал настаивать, но и сам пить не стал. — Постарайся меня понять, малыш, — ласково говорил Питер, не глядя на Стайлза. И снова это «малыш», как будто последних трех лет и вовсе не было. Как будто они все еще в пути, на машине Питера, потому что свой джип Стилински раскурочил уже давно, сидят в очередном номере мотеля и распивают хороший Ирландский виски после сногсшибательного секса. - Все, что я делаю, исключительно ради твоего счастья. — И смерть моего отца? — И его тоже, — жестче ответил Питер, поднимая тяжелый взгляд на Стайлза. Упрямый. Отказывается понимать. — Разве не поэтому ты отказался от укуса? — насмешливо добавил он. Но охотник знал, альфе ничуть не весело. — Боялся, что скажут твои друзья, когда узнают, что ты выбрал меня. Боялся, как отреагирует отец, когда узнает, что ты спишь с оборотнем-психопатом. Стилински вспылил, вскочил с места и перекинулся через стол. — Я отказался, потому что… Теплая ладонь закрыла рот Стайлзу прежде, чем он произнес слова, за которые лишился бы языка. Питер крепко прижимал руку ко рту мальчишки, а другой удерживал его за затылок. Глаза вновь загорелись алым, и альфа медленно произнес, убирая руку: — Подумай хорошенько, прежде чем что-либо сказать. Стилински упрямо сжимал губы. Ярость все еще клокотала в нем, но он понимал, оборотень на пределе, одно лишнее слово, и Питер сорвется. — Почему не меня? — подумав, спросил Стайлз. Он не зря столько раз репетировал это перед зеркалом. Голос не дрогнул. — Почему ты убил всех, кого я знаю, но не меня? — О, поверь, я много раз собирался, но меня всегда что-то останавливало. — Вряд ли это была совесть. Альфа почти не смотрел охотнику в глаза, хотя раньше он только в них и смотрел. Говорил, что утопает в этом бурбоне. Сейчас же Питер смотрел только на шрам, украшающий щеку Стайлза. Он ничуть его не портил, наоборот, делал его мужественней. Охотник, которого потрепала жизнь. Есть что рассказать. Хотя такую историю вряд ли расскажешь детям. Стилински позволил Хейлу приблизиться к нему совсем близко, нарушив личное пространство, и провести пальцами по шраму. Питер повторил борозды на щеке — три ровные линии. Напоминание его злости, напоминание об отказе Стайлза, о его предательстве. — Болит? — равнодушно поинтересовался альфа. — Постоянно, — честно признался Стайлз. Шрамы не давали ему забыть о мести, не давали забыть о том, кого он когда-то любил и кем был предан. — Не жалеешь? Нет, Стилински не рассчитывал на извинения, он и не надеялся, что Питер разжалится, но в глубине души хотелось верить, что альфа хоть немного сожалеет о той пощечине и своем уходе. — Нет. Ты заслужил это. — Согласен, — нехотя признался охотник, убирая от своего лица руку Хейла. — Как и ты пулю промеж глаз. — Спорно. — А как же горы трупов? Как же Дитон? Или и они сами виноваты в своей смерти? Как и Скотт, который всеми силами пытался помочь другу, как и Дерек, Лидия и даже Малия, желающие вернуть Стайлзу тягу к жизни. Они сами виноваты, когда-то сказал Питер. Они сами напросились. — Потому что после развода приняли сторону мамочки? — съязвил Стайлз, перестав следить за сердцем. А оно предательски громко билось, выдавая своего хозяина с потрохами. Стайлз злится и он готов сделать глупость. Мачете на коленях у Питера, который предусмотрительно убрал его подальше от охотника, пистолет валяется у двери. Есть еще парочка под подушкой и в сумке, но до них еще надо добраться. — Потому что тебя не было рядом, — поправил альфа, готовясь в любой момент остановить мальчишку. — Потому что ты отказался принять мою сторону. Прыгнуть на колени к Питеру за мачете, означало подставить горло под когти, броситься к двери — открыться со спины. — Я никогда от тебя не отказывался. Стайлз смотрел Хейлу в глаза всего полминуты, чтобы доказать ему, что он не врет. Стилински метнулся к кровати, как только убедился, что альфа немного успокоился и потерял бдительность. Пистолет, как Стайлз и помнил, оказался под подушкой, но когти впились ему в бок, прежде чем он успел сделать хотя бы один выстрел. Альфа крепко прижимал к себе мальчишку одной рукой, второй раздирая ему бок. Питер был уверен, раздень он мальчишку догола, у того на теле окажется много шрамов, и не все из них подарил ему Хейл. Это его бесило. Тело Стайлза — полотно Питера. Лишь он имеет право рисовать на нем. Альфа, не стесняясь, раздирал кожу Стилински, наслаждаясь дурманящим запахом крови, криком мальчишки и уже совсем забытым запахом страха и решительности. Так может пахнуть только его мальчик. Охотник взвел курок, завел пистолет назад и выстрелил, надеясь прострелить альфе башку. К несчастью, пуля лишь оцарапал шею Питеру, но он на мгновение выпустил из рук Стайлза, и тот уже бежал со всех ног. Стилински обгонял Хейла всего на пару шагов и прекрасно понимал, что альфа сам дает ему фору, лишь с его любезного разрешения Стайлзу позволено жить. Как это не банально, но спрятаться удалось лишь в церкви Святого Иоанна. Питер знал, куда загонять свою жертву. Спрятавшись за алтарем, охотник прислушался. У двери кто-то стоял, но входить не торопился. А потом альфа завыл протяжно и громко, так, что Стайлзу пришлось закрыть уши руками. Альфа звал свою стаю. Он звал ее отужинать одним зазнавшимся щенком. Юным охотником, забредшим слишком далеко от своего дома.