DnD Master

      В своих прогнозах норкан не ошибся. Парни оказались смышлеными, верными Империи и очень одаренными — видимо, для него и вправду отобрали лучших. Они все схватывали на лету, задавали дельные вопросы, и в будущем обещали если не превзойти учителя, то сравниться с ним. Малькут даже начал находить удовольствие в наставничестве — он давно хотел хоть с кем-то поделиться накопленными знаниями. Дни текли быстро, один за другим, расписанные чуть не по минутам — юные Драконы учились всему: владению оружием, тактике и стратегии, воинскому кодексу чести и, конечно же, обработке кристаллов. К созданию оружия учитель пока их не допускал, считая, что для этого еще рано, но основы работы с кристаллами молодежь усвоила и могла выполнять даже сложные задания. И все было бы хорошо, если бы не…       Началось это, когда Малькут, выглянув ранним утром из окна, узрел во дворике… куст роз. Самых настоящих роз, только изваянных из кристалла. Задания такого рода он ученикам не давал никогда — Норкейн не слишком ценили красоту природы, к тому же это было непрактично и не приближало к истинной цели их занятий. Но в тот раз темный эльф похвалил юного Кел’тара, создавшего розы — работа была сложной, на порядок выше того, что изучалось сейчас. И… он не признался бы в этом даже себе самому, но красота цветов затронула душу изгнанника.       Цветами все не ограничилось, естественно — то один, то другой из парней отходил от «программы», создавая что-то свое. Беда только в том, что все эти изделия не были хоть как-то полезны… Нет, конечно, любое из них могло бы украсить даже дворец императрицы, но разве этим должны заниматься Драконы? С каждым новым произведением искусства оружейник все суровее хмурился, и все сильнее ужесточал распорядок дня, оставляя как можно меньше свободного времени ученикам. Не обходилось и без шуток — как-то Малькут обнаружил статуэтку-шарж на одного из магов, у которых парни обучались раньше. Провинившийся был строго наказан, статуэтка — уничтожена.       Но все это меркло по сравнению с тем, что произошло сегодня… Норкан в последнее время был доволен успехами учеников и решил наградить их — дать свободный от занятий день. Сам он удалился в свою лабораторию, чтобы довести наконец до ума двуручный меч, начатый еще месяца три назад, а то на это вечно не хватало времени… Ужесточение режима больно било и по самому наставнику.       Через несколько часов напряженной работы мастер устал и решил оставить почти готовый меч до следующего раза. А заодно сходить и проверить, что там делает молодежь — оставлять парней совсем без надзора было неразумно. Двигаясь по привычке бесшумно, как тень, эльф подошел к домику, где обитали его подопечные. Те совсем утратили осторожность, и до острого слуха норкана доносились веселый смех и оживленная беседа:       — Кидай быстрее, не тяни…       — Ух ты, двадцатка!       — Итак, тебя послали в разведку, и ты замечаешь, как по направлению к вашей стоянке движется большой отряд орков. С ними еще тролль и шаман…       — А я могу видеть, чем они вооружены?       — Диркан, ты выкинул двадцатку. Ты видишь все!       — Кроме меня, — внезапно раздался, заставив парней в прямом смысле прижать уши, ледяной голос разъяренного Малькута. — И чем это вы тут балуетесь?       Пять молодых Драконов, моментально вскочившие с мест при появлении старшего, выглядели сейчас весьма жалко, словно человеческие дети, забравшиеся в чужой сад за яблоками и пойманные с поличным. На столике, вокруг которого они собрались, лежала странного вида карта, а также мелкие, хорошо отшлифованные кристаллы (двадцатигранные, похоже) и несколько фигурок, тоже кристаллических.       — Мастер Малькут, — попытался объясниться Диркан, — это… игра…       — Я вижу, что не учеба. Сколько раз я вам всем повторял: Драконам не к лицу заниматься человеческими выдумками!       — Мы сами ее придумали, мастер Малькут…       — Еще лучше, — отмахнулся наставник. — Придумали, значит? Свободного времени у вас много, вот и маетесь ерундой от безделья… Но я вас от этого избавлю. Шагом марш на дополнительные тренировки с оружием! Душу вытрясу…       Юноши мигом построились и обреченно двинулись к выходу. Процессию замыкал Малькут, пылающий холодным гневом, словно ангел мщения во плоти. А забытая всеми игра осталась сиротливо лежать на столике, никто не удостоил ее даже прощальным взглядом: парни — из страха, их учитель — из презрения…