DnD Master

      И вот теперь день клонился к вечеру, замученные вконец ученики, должно быть, валялись без сил в своем домике, а Малькут жаловался на жизнь кристаллу. Тишина и покой смягчили душу отшельника, гнев утих, и на смену ему пришло странное ощущение — смесь чувства вины и сожаления, сказал бы любой человек, но Малькут, будучи темным эльфом, не знал, как назвать то, что творится в его душе. Сородичи только высмеяли бы изгнанника, узнав о таких мыслях, но их мнение давно стало ему безразлично.       И чего он так взъелся? Ведь, по сути, ничего крамольного юнцы не делали… Ладно бы это были азартные игры, как у людей, так нет — они всего лишь, похоже, разыгрывали какое-то приключение. Можно ли строго судить запертых в Поющем Стекле, как в темнице, мальчишек? Да, обучение было интересным для них, глаза учеников горели, когда Малькут осторожно показывал им растущие кристаллы или вспоминал о своих походах во главе армии Норкейн. Но разве этого достаточно? Им, наверное, хочется выбраться отсюда и вернуться домой, к насыщенной и яркой жизни, к светлому будущему, что ожидает молодых Драконов, самим все испытать, побывать в разных странах и совершить множество подвигов во славу Империи… А эта кристальная тюрьма хороша лишь для такого старого одиночки, как Малькут Шассар.       Темный эльф невольно вспомнил собственное обучение — оно было гораздо тяжелее и безрадостнее, чем у этих парней. В стенах Академии существовали только бесконечные упражнения с мечом и наказания за малейший проступок. Не все из тех, кто учился вместе с Малькутом, дошли до конца, многие умерли, не выдержав постоянных лишений, тяжелой нагрузки и побоев. Что ж, время идет, все меняется… Его ученикам никогда не придется пройти через такое. И кто знает, к худшему это для касты Драконов или к лучшему? Ведь парни, в общем-то, совсем неплохие — талантливые, честные и целеустремленные, любой учитель мог гордиться ими. Может быть, среди них растет второй Крэйг Ун’Шаллах? Конечно, без строгости тут никак не обойтись, но никто не сказал бы, что Малькут проявляет ее недостаточно. А хороший наставник должен пускать в ход не только кнут, но и пряник…       — Н-да, не зря все же меня прогнали, — вслух сказал бывший генерал, сам удивляясь своим последним мыслям. — До чего докатился…       Но «слабость Светопоклонников», как он называл такие моменты, упорно не покидала темного эльфа. Совесть грызла Малькута не хуже, чем в свое время боль от раненого сердца, но моральные страдания, в отличие от физических, заглушить работой не получалось, уж это-то он знал по опыту. И это выводило его из себя — невозможность что-либо сделать была невыносима для деятельной натуры оружейника. Впрочем, он знал, что именно нужно сделать… Набравшись наконец решительности, мастер поднялся.       Так же бесшумно, как днем, он прошел к домику учеников и потянул дверь на себя. Они не спали, несмотря на жестокую усталость. К игре так никто и не притронулся, она лежала, как ее оставили. Юные Норкейн печально смотрели на нее, видимо, прощаясь. При появлении мастера они встали и устремили взгляды на него, ожидая новых репрессий. Но Малькут жестом приказал ученикам сесть, и сам опустился на свободное место.       — Вот что, молодежь, — начал он, взяв со столика одну из фигурок. — А объясните-ка мне правила… Надо немного разнообразить наши занятия стратегией.       «Если бесполезный поход нельзя отменить, его нужно возглавить» — вспомнилось Дракону старое поучение, еще со времен Академии. Взгляды мальчишек, полные надежды и обожания, лучше всяких слов сказали Малькуту, что он поступает правильно.