Mine

      Лухан громко захлопнул дверь своей комнаты. Сняв майку, он устало завалился на кровать, блаженно прикрывая глаза. Настроения не было совсем: день у него, да и у всей группы в общем, выдался напряжённым. Фанмитинг, ТВ-шоу, долгая тренировка и никак не хотящий разучиваться танец. Да ещё и с Чанёлем умудрился поссорится, когда тот шутя сказал, что он похож на девушку. А Лу этого не выносит.       Полежав так, распластавшись в позе звезды, он всё же нашёл в себе силы сходить в душ. Тёплые капли воды расслабили напряжённые мышцы. Лу вернулся в свою комнату, чувствуя ещё большую сонливость, чем до этого. Не включая свет, он в полумраке нашёл кровать и спешно залез под тёплое одеяло, не переодевая банный халат.       Сон быстро начал овладевать его сознанием и Хань уже почти полностью погрузился в его тёплую негу, как чья-то рука, обнявшая его сзади за пояс, заставила подскочить на месте и вслепую нащупать выключатель ночника. Когда зажёгся тусклый свет, Лухан увидел, что его ночным гостем оказался никто иной как Сехун. От удивления он выпучил глаза, слишком громко сказав:       — Сехун? – но, поняв, что уже поздно и так он может разбудить других, продолжил уже злым шёпотом. — Ты что здесь делаешь?       — Сплю, — невозмутимо ответил тот, снова укладываясь на одну из подушек. — Просто я не мог заснуть и подумал, что с тобой у меня получится. Ты ведь не против, хён?       Лухан покраснел, благо при плохом свете это было незаметно. Он недоумённо таращился на Сехуна, а тот лишь привычно улыбнулся уголками губ и выглядел совершенно спокойно, словно не он только что произнёс нечто очень смущающее. Хань пришёл к выводу, что тот просто не понял, какой двоякий смысл могут нести его слова и, нахмурившись, строго сказал:       — Нет, против.       — Но почему? — искреннее удивляясь или хорошо разыгрывая дурачка, спросил Сехун.       — Потому что я терпеть не могу, когда кто-то валяется в моей кровати, я люблю спать один. Так что вали к себе, Сэ, — и показательно спихнул того ногой.       Не став спорить с хёном, макнэ покинул комнату, больше расстроенный, чем действительно обиженный, ведь он уже привык к такому поведению Ханя.       Лу немного поворочался, чувствуя укор совести, всё думая, а не слишком ли жестоко он обошёлся с Сехуном и не обидел ли его. После получаса таких терзаний, усталость всё же взяла своё и он заснул.       Утром Лухан столкнулся в ванной с Чанёлем и тот бросил на него хитрый взгляд, значение которого для него было неизвестно. Списав это на вчерашнюю ссору, Хань безмятежно зашагал обратно к себе, пока одна интересная картина не привлекла его внимание. Он уже прошёл мимо комнаты Чанёля, но то, что он заметил боковым зрением, случайно взглянув в приоткрытую дверь, заставило его сделать несколько шагов назад.       И, действительно, ему не показалось: на кровати мирно посапывал Сехун. Лу словно приковало к полу. Он как истукан стоял у двери, в упор смотря на мерно вздымающуюся грудь макнэ, развалившегося почти на всю кровать в очень откровенной позе, и на его умиротворённое лицо. Вдруг Ханем овладело странное чувство, словно он увидел, как кто-то нагло съел его печенье.       Мимо прошёл Чанёль, бросив ему такой же взгляд, что и ранее до этого, только теперь Лу понял, что в нём таилось: насмешка и ликование победителя в какой-то не существующей, но явно проходящей между ними, игре.       Он прошёл в свою комнату, показательно закрыв перед Ханем дверь. Пальцы Лухана непроизвольно сжались в кулаки и он зашагал к себе, сам ещё не осознавая, почему его охватила такая злоба и что это было за странное ощущение, едко распространившееся в груди и заставившее его помрачнеть буквально за секунду, когда он увидел спящего на чужой кровати макнэ.       На протяжении всего дня Сехун терпел разного рода шалости от Лухана: от безобидных сбрасываний с его головы кепки до больных пинков голенью по его пятой точке. Он никак не протестовал хёну, а тот нагло пользовался своей привилегией старшего, продолжая измываться над младшим.       Лу не понимал почему, но ему хотелось как-то насолить макнэ, словно мстя, хотя тот перед ним ни в чём не провинился.       «Разве что ускакал ночевать к Чанёлю. Просто так взял и ушёл прямо от меня к нему. Ар-р-р, как раздражает, ещё стоит ведь, улыбается, словно ничего и не было. Бесит» — размышлял про себя он.       Сехун по обычаю улыбнулся зашедшему в зал Ханю, но увидев злой взгляд, коим тот его прожёг, отвернулся, размышляя чем же таким вызвал гнев своего хёна. «Может он всё ещё сердится из-за того, что я без разрешения залез к нему в кровать? Нужно будет извиниться». И решил, что лучше всего будет сделать это наедине, когда они вернутся в общежитие. Думая, что лучше сказать, чтобы ещё больше не разозлить хёна (чего он вовсе не хотел, ведь тогда тот будет дуться и не даст прикасаться к себе), Сехун вернулся к тренировке, чувствуя на себе пристальный взгляд Лу, но не оборачиваясь на него.       Сегодня Лухан никак не мог отгородиться от своих мыслей, чтобы сосредоточиться на практике, поэтому новые движения у него снова не получались, из-за чего он психовал, ещё больше злясь на всё и вся.       Вечером, когда все вернулись в общежитие, Лухан отказался от ужина. Всё раздражало и хотелось побыстрее скрыться с чужих глаз, чтобы снова с кем-нибудь не повздорить. Да и есть толком не хотелось. Но, решив всё же взять что-нибудь перекусить, он вернулся на кухню, где сидели почти все парни. Забрав пару питательных батончиков и бутылку бабл-ти, он отправился к себе, перед этим успев заметить, что Чанёль сидит мрачнее тучи, смотря на выходящего вместе с ним Бэкхёна.       Удивившись, ведь все прекрасно знали о близких взаимоотношениях этих двоих, Хань спросил:       — Вы с Чанёлем что, поссорились?       — Да, — грустно ответил тот, задумавшись, но переведя взгляд на Лухана, сдержанно улыбнулся, добавив, — Неважно, — и зашагал вперёд, видимо решив тоже не принимать участия в трапезе.       Лухан немного позлорадствовал тому, что Чанёль получил по заслугам и скорее всего уже пожалел, что впустил к себе макнэ, но потом подумав, что радоваться чьей-то беде — тем более друга и одногруппника — не хорошо и подло, выкинул это из головы, мысленно пожелав им помириться.       Перекусив и взяв сменную одежду, Лу побрёл в ванную. Вернувшись в комнату, он предусмотрительно включил свет, помня о вчерашнем, и сразу посмотрел на кровать: никого. Отчего-то разочарованный, но не признающий этого, он завалился на кровать и выключил свет, оставив гореть лишь ночник. Спать не хотелось, но и делать что-либо тоже, поэтому он просто бездумно зависал в соцсетях, при этом слушая музыку в наушниках. Его отвлёк нерешительный стук в дверь.       — Входи, — ответил он, присаживаясь на кровати и убирая телефон в сторону. Хань догадывался, кто может прийти к нему, и не ошибся.       С подносом в руках в комнату вошёл Сехун. Лухан окинул его удивлёнными взглядом, а тот тем временем подошёл к нему.       — Зачем это? — спросил Лу, указывая взглядом на поднос с едой.       — Хён не пришёл ужинать и я, как заботливый макнэ, принёс ему его порцию, — мягко улыбнувшись, ответил Сехун.       Лухан забрал у него поднос, поставив его на прикроватной тумбе, и сухо поблагодарил, собираясь улечься обратно. Но Сехун не сдвинулся с места и Лу остался в сидячем положении, приподняв бровь и спросив:       — Что-то ещё?       — Мне кажется, что ты зол на меня, я тебя чем-то обидел? Это из-за того, что я пришёл вчера? Если так, то прости. Не сердись, я больше не буду так делать, — виновато посмотрел он на Лу, надеясь увидеть в глазах хёна прощение, но в них отразилась злость.       — Почему ты пошёл ночевать к Чанёлю? — не сдержал мучащий его весь день вопрос Хань.       — Но ведь ты прогнал меня, а он согласился, — нерешительно произнёс макнэ, удивлённо смотря на своего хёна и не понимая, почему его это интересует. Вернее, предположения у него были, но он считал их абсолютно абсурдными. «Не может же Лухан ревновать меня. Или всё же…»       — Ну и что? Тебе что, всё равно, с кем спать? — прервал поток его мыслей Хань, подорвавшись с места и приблизившись к Сехуну, стоя на коленях на кровати, так, что их лица оказались на одном уровне. Сэ показалось, что он был слишком близко.       — Нет, я… — начал оправдываться он, но не успел договорить, как Лу нагло заткнул его поцелуем.       Сехун замер, ошеломлённый действиями хёна, но придя в себя, ответил на поцелуй, быстро обняв старшего за пояс и прижав ближе, полностью беря инициативу в свои руки. А Лухан и не был против смены ролей, ему так даже больше нравилось. Он почувствовал какое-то облегчение, когда макнэ начал отвечать, что ему самому стало невероятно легко. Но неприятный осадок от воспоминания о мирно посапывающем Сэ в чужой кровати остался.       — Никогда больше так не делай, — сердито прошептал он, оторвавшись от Сехуна и тяжело дыша.       Тот же лишь прищурился, довольно улыбнувшись и уже сам впиваясь в губы Лу. Хань старался отвечать, но было понятно, что у макнэ, как ни странно, опыта в этом было явно больше него. Мысль об этом раздражала его, поэтому он старался не думать, кому же ещё доставались прикосновения губ его Сехуна.       Обняв младшего за шею, он поддался назад, ложась на кровать и утягивая того за собой, оказываясь снизу. Сехуну такой расклад явно был по душе. Он приподнялся на вытянутых руках, лукаво смотря в затуманенные глаза явно возбуждённого и не желающего останавливаться Ханя.       — Ты же говорил, что любишь спать один, хён?       — А кто сказал, что мы будем спать? — хрипло произнёс Лухан и притянул Сэ за воротник кофты обратно, вновь жадно примыкая к губам.