Mine

      «Какого…» — Бэкхён в ступоре смотрел в огромные карие глазёнки маленького существа, нагло разместившегося на его кровати и жующего его кепку. Он так и замер на месте, а бигль, наклонив голову набок, с интересом разглядывал его, оставив пока своё занятие.       — Чанё-ё-ёль! – прокричал Бён.       Тут же из-за двери ванной показалось улыбающееся лицо его соседа по комнате:       — Что такое, хён?       Бэкхён указал на щенка и взглядом потребовал объяснить, как это существо оказалось в его кровати и какого лешего этот Пак опять натворил. Чанёль же, сделав милые глазки аки всеми известный рыжий кот, подошёл к нему и своим тяжёлым басом, совсем не вяжущимся с детской улыбкой и нелепыми ушами, но почему-то так идущим ему, проговорил:       — Можно он у нас останется? С менеджерами я уже договорился, нужно только твоё согласие. Я буду за ним смотреть! Он не доставит неудобств, честно!       Бэкхён был не согласен делить комнату с питомцем, зная о всех сопутствующих этому проблемах, но спор их был недолгим. Бедный Бён просто не мог устоять перед огромными умоляющими глазами Пака, к которому уже долгое время относился совсем не как к другу. А умилительно выпяченная вперёд губа и надувшиеся якобы в обиде щёки окончательно добили его, и он, нехотя, всё же согласился.       Хитрый Чанёль мысленно ликовал, прекрасно зная слабость хёна. Это лишь наивный Бек думал, что Пак не замечает его взглядов и того, что скрывается в них. А скрывается очень паршиво, ведь только дурак не заметит этого явного вожделения. А он всё знал и нагло этим пользовался, особенно когда ему, как сейчас, нужно было что-то получить от хёна.       О своих чувствах к диве группы Чанёль никогда не задумывался, а если эта мысль и посещала его, он быстро отбрасывал её в сторону. Избегал, зная, к чему всё может привести. Ведь не раз усекал расползающуюся без его воли улыбку, ловя на себе всё тот же вожделенный взгляд. Проще не задумываться.       — Где ты её вообще взял? – спросил Бён, наблюдая, как на соседней кровати огромный, долговязый Пак, сгорбившись, играет с щенком, что на его фоне кажется совсем крохотным.       — Представляешь, фанатки подарили. Оставили у общежития с запиской.       — Какой-то не практичный подарок, — фыркнул старший, сам не понимая своего раздражения, ведь ему всегда нравились собаки. Или всё дело в том, как ПакЧан улыбается щенку?       — Да не ворчи ты, Бэкки. Смотри, какой он милый. Чем-то на тебя похож, — Бэкхён смутился, но, услышав следующие слова Чана, покраснел не от смущения, а уже от злости. — Такой же мелкий!       — Да пошёл ты, — Бён кинул в него подушку, на что Чанёль рассмеялся, даже не пытаясь увернуться.       Бэкхён не знал, что за эту неделю достало его больше: собака, грызущая его вещи и ссущая на них же, когда беззаботный хозяин забывал о том, что животное нужно выгуливать, и вообще всячески пытающаяся ему напакостить или то, что эта же собачонка украла его Чанёля.       Он проводит с ней почти всё их свободное время по окончанию графика: играет, выгуливает, покупает разные собачьи вкусности и игрушки. А Бёна словно и не замечает. И ему скучно. Ужасно скучно играть одному в приставку, ведь нету весёлых комментариев и привычного низкого баса. Скучно засыпать в комнате без полуночных разговоров ни о чём, ведь собачонку же нужно выгулять, не то нагадит. А делает она это почему-то обязательно на вещи Бэкхёна, из-за чего тот не раз устраивал взбучку её хозяину. Пак извинялся и строил щенячьи глазки, Бэк прощал и всё повторялось.       Бэкхёну уже начало казаться, что хитрое существо всё прекрасно понимает и пытается увести у него Пака. Когда он подолгу не может уснуть, смотря на развалившегося на подушке прямо над головой Чана щенка, эта паранойя усиливалась. Блестящие в темноте глаза бигля хитро смотрят на него, словно говоря: «ПакЧан теперь мой. Смотри, я даже с ним в одной кровати сплю. Ха-ха». На утро Бэкхён думал, какой он идиот и до чего его такая жизнь безчанёльная доводит.       У Бэкхёна просто началось Чанонехватание, особый недуг, лекарством от которого является широкая улыбка, огромные веселящиеся карие глаза и тёплые объятия длиннющих рук.       Щенок постоянно крутился возле Чанёля, буквально преследуя того по пятам. Сталкером стал и сам Бэкхён, пытаясь урвать больше времени рядом с Вирусом счастья. А когда застал того в гостиной в компании Кая, но без надоедливой зверушки, тут же воспользовался возможностью и подошёл сзади, обнимая Пака за шею. Чонин, смекнув, кто здесь третий лишний, быстро ретировался.       — Привет, — не отрываясь от игры в приставку, сказал Чанёль. Объятия от хёна уже давно перестали быть для него чем-то необычным.       — Привет, — на автомате отозвался Бэкхён, уткнувшись носом в рыжую макушку, вдыхая аромат знакомого шампуня и получая наконец свою дозу особых чанёлевских солнечных лучей. Никто не мог их видеть, но Бэк знал, что они существуют только вокруг Пак Чанёля, и что для него самого они сродни эндорфинов.       — Сыграешь? — предлагает Пак и Бён естественно соглашается, весело перепрыгнув через спинку дивана и усаживаясь рядом, зачем-то ещё и закидывая ноги на колени Чанёля. А тот и не возражал, словно и не замечая этого.       Гостиная наполнилась привычными воплями двух шумных друзей. Бэкхён был счастлив, чувствуя какой-то особый уют от этой близости. Всё было прекрасно до того момента, пока маленький наглый бигль бессовестно не запрыгнул на Чанёля, игнорируя лежащие сверху ноги Бэкхёна. Так же не замечая сидящего рядом и разозлившего в секунду Бёна, пёс милыми глазками смотрел на своего ушастого хозяина, который при виде питомца повеселел, широко улыбнувшись.       — Что такое, Чэкки, хочешь погулять? – а вот и ещё одна вещь, знатно бесившая Бэкхёна – кличка бигля. «Чэкки». Бёну так и хочется скривиться, словно съел целый лимон, слыша эту кличку. И всё бы ничего, дебильная кличка, так и чёрт с ней, если бы, о, гениальный Пак Чанёль не придумал её, скрестив их имена. Как он сказал: «Ты у нас Бэкки, а он будет Чэкки! Здорово, да? Это как Чанёль плюс Бэкки – Чэкки!». Тот непробиваемый покерфэйс, коим одарил его тогда Бэкхён, был успешно не замечен.       Пёс согласно затявкал своим раздражающим Бэкхёна до крови из ушей писком и, спрыгнув с Чанёля, побежал к входной двери, намекая, что хозяин всё понял правильно и пора поднять свою задницу с дивана, чтобы выгулять любимца.       Скинув ноги возмущённого Бёна, Чанёль незамедлительно отправился исполнять эту прихоть, кинув хёну напоследок:       — Прости, Бэкки, потом доиграем.       В этот момент Бэкхён провозгласил бигля своим злейшим врагом и соперником за сердце двухметровой принцессы Чанни, понимая всю абсурдность своих мыслей, но не в силах справиться с чувствами. Ревность такая коварная падла, ей плевать из-за кого, главное — к кому.       — Опять! — зло рыкнул Бэкхён, найдя свою любимую футболку разодранной. – Ах ты, блохастый мешок!       Чэкки подскочил с устроенного для него ложа на кровати Чанёля и всячески пытался спасти жизнь от разъярённого Бёна, который всерьёз задумался о сдачи маленькой заразы в ближайший мясокомбинат. К счастью для собаки и не удачи для Бэкхёна, в комнату вернулся Чанёль и щенок тут же шмыгнул за него, спрятавшись за длинными ногами.       — Э-э-э… — озадаченно протянул Пак, смотря на своего запыхавшегося хёна, стоящего посреди комнаты с тапком в руке и перекошенным от злости лицом. – Бэкки?       — Отойди! Я убью этого гадёныша! – Бэкхён кинулся на Чанёля, пытаясь обогнуть его и достать жалостливо заскулившую собаку, но тот одним движением вытянутой руки не дал ему этого сделать. – Отойди, говорю!       — Да что такое случилось?!       — Что случилось?! – театрально воскликнул Бён и, схватив испорченную футболку, кинул её в ничего не понимающего Пака. – Этот милипиздрический клочок шерсти только и делает, что портит мои вещи! Да эта шавка меня ненавидит!       Щенок строил самые невинные глазки своему хозяину, скуля и всем видом говоря, что он лишь бедная жертва, а во всём виноват плохой дядя Бён. И, конечно же, Чанёль, умилившись с любимца, взял того на руки и прижал к себе, защищая широкими ладонями от яростного Бэкхёна.       — Он не специально, — Пак скопировал морду собаки, округляя свои и без того огромные глазища и жалобно смотря на хёна, при этом ещё и надув губы. Он знал: это безотказная формула, против которой Бэкхён бессилен. – Правда ведь, Чэкки? – он прислонился щека к щеке с псом, от чего тот довольно тявкнул.       От вида этого и уже было готовый простить донсэну всё, Бэкхён разозлился пуще прежнего. На секунду ему даже показалась, что щенок смотрит на него с усмешкой, и тот, не задумываясь, кинул в него тапок, прошипев:       — Ни черта! Всё эта шаверма понимает!       Чанёль ловко увернулся, защитив питомца, и тут начался вселенский спор, который по сути ничего не решил. Бэкхён угрожал, что перекрутит собачонку на фарш, если Пак не уберёт её из общежития. Чанёль же не желал расставаться со своим «малышом Чэкки» и был в шоке от заявлений хёна, вроде: «Эта шавка хочет нас поссорить!», думая, что тот явно переобщался с Исином и курнул с ним на пару чего-то не того. Оба, устав и получив нагоняй от Сухо за то, что своими криками разбудили пол общежития, легли спать, отвернувшись друг от друга.       Такие ссоры стали постоянными, а потому Чанёль всерьёз задумался поменяться комнатой с Кёнсу и жить с Каем, ведь тот единственный, кто разделял его любовь к Чэкки. Но почему-то так и не решался. Да и как назло что-то странное начало происходить с ним: постоянно слезились глаза, хотелось чихать без остановки и чесаться.       Бэкхён вернулся в общежитие после долгого отсутствия из-за съёмок новой дорамы. Усталость и сонливость не могли затмить радости от возвращения в место, ставшее для него вторым домом. Все мемберы собрались на кухне и радостно встретили свою диву. Не было только Чанёля.       — А где наш Йода? — как бы невзначай поинтересовался Бэкхён, доедая свою порцию.       — У хёна горе. Его собаку пришлось отдать, — без особой грусти ответил Сехун. – Оказывается, у Чанёля на них аллергия.       — Не понимаю, как он сразу не заметил. Она же жила здесь почти месяц, — озвучил мысль Бэка Сухо.       — Иногда это проявляется не сразу, — заметил подкованный в вопросах о животных и уходе за ними Кай.       Доев, Бэкхён собрался пойти к себе в комнату, как на выходе его остановил голос макнэ:       — Бэкхённи-хён пошёл утешать Чанёлли-хёна, как ми-и-ило.       Бён убийственно глянул на хитро лыбящегося Сехуна, слишком уставший, чтобы что-то отвечать. Показав пример божественного похерфейса, которому позавидует даже Крис, он снова развернулся.       — Одень собачьи ушки, думаю, он оценит.       — А что, уже был опыт? Не знал о твоих пристрастиях к щеночкам, Сехунни, — не выдержал Бэк.       — Предпочитаю оленей, — совершенно спокойно бросил макнэ. Но сам Сяо Лу этого не слышал, заткнув уши наушниками и не отрываясь от телефона. Сехун досадно фыркнул, а Бэкхён быстро сбежал, пока чересчур озорной макнэ не выкинул что-нибудь ещё.       «И как он вообще разговаривает с хёном, совсем охренел» — мысленно возмутился Бён, держась за ручку двери и почему-то не решаясь войти. «Наверное, Чанни совсем плохо. Интересно, он не злится на меня за то, что я так относился к его псу? Чёрт, это всё та шаверма виновата!». Вздохнув, он всё же открыл дверь.       В комнате была кромешная темень, лишь свет фонарей с улицы давал возможность хоть что-то разглядеть. Бэкхён начал осторожно пробираться к кровати младшего, стараясь ни на что не наткнуться по пути.       Чанёль имел плохую привычку разбрасывать свои вещи. Бён не раз ругал его за это, но Пак был неисправим. Вот и сейчас старший покрыл его в мыслях благим матом, запнувшись о кепку и спикировав прямо на кровать младшего. Тот от неожиданности подскочил и закричал что-то нечленораздельное, чуть не скинув Бэкхёна на пол.       — Да успокойся ты, это я! – прикрикнул развалившийся на нём Бён, перехватывая запястья, чуть не заехавшие ему по носу.       — Бэкки? – Чанёль вылупился на него и Бэкхён ужаснулся, увидев его красные и припухшие глаза. – Бэкки! Ты вернулся! – радостно закричал Пак, признавая друга и пытаясь его обнять. – Я скучал.       — Что с твоими глазами?! – игнорируя его вопли, Бэкхён обхватил ладонями заспанное лицо. – Ты что, ревел?       — Э-э-э… Нет… То есть да, немного. Но это не из-за этого. Это…       — Аллергия?       — Да. Так ты уже знаешь?       — Чёрт, Чанёль, какого хрена ты так запустил всё? Нужно было сразу избавиться от собаки, как только стал замечать неладное! – Бён слишком хорошо знал своего соседа, потому был уверен, что Чанёль дотянул до последнего, пока ему не стало совсем хреново, и то, наверное, всё решил лидер, замечающий любые перемены в состоянии мемберов.       — Я надеялся, что это не из-за Чэкки, — привычная улыбка сползла с лица и у Бэкхёна сжалось сердце. Он никогда ещё не видел такой грустный взгляд своего Вируса счастья. – Но зато теперь он не будет портить твои вещи. И мы больше не будем ссорится из-за этого, — Пак попытался улыбнуться, но вышло совсем фальшиво. А Бэкхёну стало ещё хуже, появилось странное чувство вины.       Он неосознанно провёл кончиками пальцев по опухшим векам, еле касаясь кожи. Чанёль замер, смотря, как глаза старшего увлажняются и как он неотрывно смотрит на него. Пак сглотнул и неуверенно прогундосил из-за насморка:       — Хён, что с тобой? Ты что, плачешь?       Бэкхён вздрогнул, словно очнувшись, и быстро моргнул, от чего одна слезинка скатилась по щеке. Он недоумённо прикоснулся к мокрому следу и, посмотрев на Чанёля, внезапно осознал происходящее. Он сидит на объекте своего обожания, в очень нескромной позе, а лицо Чанёля совсем близко, буквально в нескольких миллиметрах. Он. Сидит. На. Чанёле.       Бэкхён вскочил как ошпаренный, пробормотав что-то неразборчивое про соринку в глазу и смылся в ванную. Через несколько минут копошений он вернулся с полотенцем в руках и чашкой воды. Чанёль чихал и потирал глаза.       — Ты всё ещё чихаешь? Когда вы отдали собаку? – стараясь не смотреть в лицо Пака, Бэкхён надавил ему на плечи, укладывая в кровать.       — Два дня назад, — снова чихнув, просипел он, не сопротивляясь и заинтересованно смотря на хёна.       — И ты всё ещё не отошёл? Странно, – на глаза попалась торчащая из-под подушки материя, оказавшаяся знакомым синим ошейником. – Чанёль! Так вот в чём дело. Тебе нужно было избавиться от всех вещей щенка, поэтому ты и не поправляешься. На них ведь шерсть и в комнате её наверняка полно!       — Это на память, — младший стал ещё грустнее, забрав ошейник и печально покрутив в пальцах брелок. Бэкхён сжалился и с деланным недовольством пробурчал:       — Тогда надо будет его постирать, и комнату почистить тоже. Займёмся этим завтра.       — Так ты мне поможешь, хён?       — Да, — выдохнул Бэк, смачивая полотенце в чаше, от которой исходил приятный запах каких-то трав. – А теперь закрой глаза и не болтай.       — А что это? – на глаза Чана легло мокрое полотенце, даря приятную прохладу.       — Компресс. Поможет снять опухоль.       — Спасибо, хён, ты лучший!       — Я же сказал тебе не болтать.       Бэкхён был одновременно рад исчезновению назойливой псины, но вместе с тем готов был сам принести эту заразу обратно. Он вообще был согласен сделать что угодно, если это вернёт ему улыбку его рыжего эльфа. С того дня, как Бэк вернулся, Чанёль постоянно грустит о своём ненаглядном Чэкки. Старший уже что только не перепробовал, чтобы развеселить его, но всё безрезультатно, он лишь ненадолго натянуто улыбался и снова погружался в пучины депрессняка. Бэкхёну было ужасно тоскливо видеть свой никогда не унывающий Вирус счастья таким, поэтому никакой радости от освободившегося места рядом с ним и избавления от мешающейся собачонки он не чувствовал.       Устав от напрасных попыток, Бэкхён решил прибегнуть к самому странному и дебильному способу из всевозможных укуренных идей, что только могли родиться в голове О Сехуна.       — Чанёлли-и, — пробрался сквозь сон знакомый голос и Пак открыл глаза. И опять закрыл, жмурясь. Потом снова раскрыл, но сидячий на нём Бэкхён с собачьими ушами на голове и с красным ошейником на шее никуда не делся. Он мило ему улыбнулся и сделал эгьё, а Чанёль ещё больше засомневался в адекватности одногруппника и реальности происходящего.       — Какого, мать твою Исина за ногу, ты творишь? – монотонно сказал Пак, смотря на Бэкхёна как на долбанутого.       — Я буду твоим пёсиком, Чанни. На меня у тебя никогда не будет аллергии, — Бэкхён заёрзал на нём, засмеявшись. – Гав–гав.       А вот Чанёлю было не до смеха. Он замер, выпучив глаза, когда от этих действий старшего у него встал. Появилось невероятно сильное желание грубо перевернуть Бэкхёна, прижаться к губам и отыметь во всех позах. Тот ещё раз дёрнулся, вновь задев уже порядком затвердевший член младшего, и тоже замер, почувствовав, как он упирается ему в бедро.       — Чанни, ты что…       — Блядь, Бэкхён, — он подорвался с кровати, скидывая с себя старшего и заскакивая в ванную.       Сказать, что Бэк был в шоке, это ничего не сказать. Он был в ахере и глупым взглядом таращился на закрытую дверь, за которой был слышен шорох и матюки. В большинстве направленные на него матюки. Хотел заставить Чанёля развеселиться, а в итоге возбудил. «Заебись» — констатировал Бён, подойдя к ванной.       — Чанёлли-и, — тихо позвал он. Шебуршание прекратилось.       — Отвали, больной ублюдок.       — Прости, Чан-Чан, — досадно промямлил он, но потом зло добавил, прошипев себе под нос:       — Это всё из-за этой мелкой шавермы!       Дверь приоткрылась и огромная ладонь схватила его, затаскивая в ванную. Мгновение и Бэкхён уже прижат двухметровым рэпером к двери. Щека упиралась в гладкую деревянную поверхность, а к спине прижимался Чанёль. Бэкхён с трудом повернул голову в бок и тут же развернул обратно, припав к дереву лбом и прерывисто задышав.       Он чувствовал, как кровь подступила к щекам, а внизу живота распространилось тягучее тепло. Чанёль был практически голый и нависал над ним в одних лишь боксёрах. Бён даже через майку чувствовал прижимающийся к его взмокшей спине торс.       — Ты что, серьёзно ревновал меня к щенку? – раздался над самым ухом хриплый бас, разгоняя по телу Бэкхёна множество мурашек. Он инстинктивно поддался назад.       — Да, тупой ты идиот! Ревновал! – взорвался старший возмущением, едва не взвыв, когда большие ладони грубо накрыли его живот, нарочито медленно опускаясь ниже. – А что мне ещё оставалось? Ты всё время с этим мешком шерсти таскался, а на меня забил! Да я ненавижу этого грёбанного Чэкки-мудэки!       Чанёль засмеялся и Бэкхён мог поклясться, что никогда ещё не слышал такого сексуального басистого смеха. «Да от одного его голоса уже можно кончить!». Разозлённый Бён стал вырываться, но руки Пака крепко сжимали его в объятиях.       — Пусти.       — Не-а, — он игриво прикусил ухо старшего, посасывая мочку. – Разбудил меня значит посреди ночи, возбудил и свалить хочешь. А я стой себе и надрачивай в душе. Ещё чего. Сам накосячил, сам и исправишь.       — Ты что, серьёзно? – Бэкхён замер, сглотнув. Происходящее просто не укладывалось в голове. Парень, которого он тайно обожал долгое время, сейчас планирует трахнуть его прямо в их ванной.       В ответ Чанёль опустил руку ниже, погладив через ткань член старшего. Тот резко выдохнул от неожиданности, издав какой-то мычащий звук, и снова дёрнулся.       — Да хватит брыкаться, я же знаю, что нравлюсь тебе, хён — он заскользил губами по шее, стаскивая короткий рукав по руке ниже и переходя на оголённое плечо.       Бэкхёна от его слов как током прошибло. Он даже не заметил, как младший стянул с него футболку, продолжая покрывать поцелуями-укусами спину и очерчивая пальцами лопатки.       — А ты? – тихо прошептал Бён, закрыв глаза и вцепившись в его рыжий затылок.       — Мм-м? – не отрываясь от тонкой шеи, отозвался тот. Он запустил одну руку в боксёры старшего, прошёлся пальцами по затвердевшей плоти, довольно ухмыляясь, и получил ещё один сдавленный стон с закусанных губ.       — Я тебе нравлюсь?       Чанёль помедлил с ответом, сам толком не понимая, что чувствует.       — Ты… Не знаю… Я хочу тебя, — он снова прильнул к аккуратному ушку, обведя языком раковину, а свободной рукой игрался с соском, то и дело касаясь выпирающих рёбер. Почему-то ему эти выступающие кости и хрупкие плечи хёна до одури нравились. Само ощущение миниатюрного податливого и такого горячего тела в своих руках дико заводило, на уровне инстинктов пробуждая сводящее с ума, до этого не испытываемое, желание.       Бэкхён засунул внезапно появившееся чувство обиды и горечи куда подальше, полностью отдаваясь приятным ощущениям. Всё же он и не надеялся на ответные чувства. Так что не проще ли просто расслабиться и поддаться жарким прикосновениям любимого человека? Пусть даже в первый и последний раз.       Так он и сделал. Повернув голову, притянул младшего за затылок. Поцелуй вышел мокрым и несдержанным. Решив окончательно свести его самообладание на нет, Бэкхён встал на носочки и поддался бёдрами назад, потёршись о заметно выпирающий стояк. Чанёль чуть ли не до крови прикусил его нижнюю губу, простонав в поцелуй и сильнее сжав руку на члене Бёна.       Резко он отстранил старшего от себя, разворачивая лицом к себе и без труда подхватывая под бёдра. Бэкхён обвил ногами его пояс, рвано дыша. Смешной ободок с ушками съехал на бок, и Чанёль, усмехнувшись, скинул их. Покрывшийся румянцем и с бегающими полуприкрытыми глазами, смотревшими на него так, что в низу живота всё сладко сводило, и припухшими чуть приоткрытыми губами, Бэкхён казался ему невероятно милым.       Тонкие бледные пальцы мягко заскользили по смуглой коже, обводя широкие плечи и спускаясь ниже по подкаченной груди и торсу, а затем снова поднимаясь вверх, проводя по напряжённым бицепсам уже более уверенно. Что-то внутри ухнуло и Чанёль сглотнул, замечая, какими глазами на него смотрит его хён: полными восхищения, осматривающими каждый сантиметр кожи, горящими неприкрытым вожделением.       — Нравится? – хрипло спрашивает Пак, приподнимая лицо Бэкхёна за подбородок, тем самым отвлекая того от рассматривания своего тела.       Их глаза встретились и Чанёль окончательно пропал, подавившись ставшим вдруг таким необходимым кислородом. Не дожидаясь и без того очевидного ответа, он схватил старшего за маячащий и слишком пошлый ошейник, притягивая за долгим и сумасшедшим поцелуем. Сплетающиеся друг с другом языки, горячие выдохи прямо в раскрытые губы и тихие постанывания туманили рассудок, окончательно сводя обоих с ума.       Отстранившись и больше не в силах терпеть почти болезненное возбуждение, сдавившее всё тело, Чанёль быстро стянул с себя боксёры, облегчённо выдохнув, почувствовав, что ничто больше не сжимает налившийся кровью орган. Так же спешно освободив старшего от мешающих остатков одежды, он снова поднял его, вжимая в деревянную поверхность и сам прижимаясь ближе. Ничем не стеснённые, разгорячённые тела соприкоснулись и оба парня протяжно простонали от удовольствия.       — Чанё-ё-ёль, — захныкал Бэкхён, разрываясь от переполняющих чувств. Ему казалось, что если Пак сейчас же не избавит его от этой бури внутри, он точно погибнет, захлебнувшись собственными эмоциями.       Чанёль сам уже был на грани. Облизав собственные пальцы, он осторожно ввёл в Бэкхёна сначала один, а затем второй. Старший скривился, выдохнув сквозь плотно стиснутые зубы, а мышцы туго сжали пальцы Пака, не давая протиснуться дальше.       — Возьми… крем, — тихо подсказал Бэк, сжимая чужие плечи.       Схватив с полки первый попавшийся тюбик, Чанёль выдавил побольше на пальцы, снова вводя их в Бэкхёна, уже легче проникая и постепенно растягивая старшего. Тот почти до крови впился ногтями в кожу, прикусив его за шею, еле сдерживая рвущийся из горла крик.       Когда Чанёль вошёл в него, сменив своей горячей плотью пальцы, Бэкхён жалобно всхлипнул, уткнувшись носом в изгиб шеи младшего. Но когда тот несдержанно толкнулся вновь, задев внутри какую-то точку, по каждой клеточке тела Бэка пронеслось безумное наслаждение. Он протяжно простонал, поддаваясь бёдрами вперёд и шепча на ухо «ещё».       Медленные толчки сменились быстрыми и грубыми. Чанёль буквально вдалбливался в Бэкхёна, вжимая того в лакированную поверхность двери и исступленно кусая мягкие губы. Он гортанно рычал, закатывая глаза от сводящей с ума тесноты и жара, охватившего, казалось, всё вокруг.       Глаза вдруг широко распахнулись, когда в волне наслаждения ушей коснулось хриплое, низкое «Люблю…». Бэкхён кончил, выгибаясь, громко протянув имя донсэна и оставляя на его широкой спине глубокие полосы. Чанёль крепко сжал его бёдра, подтягивая обмякшее в руках тело и, сделав несколько особенно глубоких толчков, излился внутрь старшего, топя протяжный полурык-полустон в поцелуе.       Перед глазами всё плыло, мельтеша яркими точками. Оба тяжело дышали, прижавшись к друг другу, не известно, как долго простояв так. Бэкхён полностью повис на младшем, удерживаемый сильными руками, ничего не соображая и лишь слыша гулко отдающиеся в голове бешеные сердцебиения - своё и Чанёля. Тот припал взмокшим от пота лбом к плечу хёна, пытаясь заново научиться дышать.       Немного отойдя, Чанёль затащил полусонного Бэкхёна в душ, помогая смыть с живота белёсую жидкость и очищаясь сам. Тот до сих пор вяло стоял на подкашивающихся ногах, и Пак сам укутал его в большое полотенце и вынес на руках, укладывая на свою кровать и засыпая рядом.       На утро Бэкхён проснулся, чувствуя чужие пальцы в волосах, мягко касающиеся кожи. Открыв глаза, он натолкнулся на внимательный взгляд мило улыбающегося уголками губ Чанёля. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули как волна, становясь всё отчётливей с каждой секундой. Чанёль с интересом наклонил голову, наблюдая, как расширяются глаза его хёна, и когда те стали размером с блюдца, заключил:       — Вспомнил.       Бён покраснел и подорвался с места, запутавшись в одеяле. Выбравшись, он с ужасом заметил, что единственное, что надето на нём – дурацкий красный ошейник. Он поддался вперёд, желая закутаться с головой в своей кровати и не вылезать оттуда минимум неделю, но чуть не упал на ватных ногах. Всё тело пронзила слабость, а мышцы ужасно сильно ныли.       Чанёль быстро подхватил начавшего падать Бэкхёна, притягивая за ошейник обратно на кровать и крепко сжимая хрупкого парня в кольце рук. Но тот и не вырывался, зная, что это бесполезно.       — Куда это ты собрался, Бэкки? – проурчал, словно огромный котища, Пак, уткнувшись носом в шею старшего.       — К себе, — сдержанно ответил Бён, внутри тая от этой нежности. В голове яркими картинками мелькали все недавние события, а в ушах гремели сладкие стоны и брошенные в безумном порыве фразы.       — Зачем? У меня ведь лучше…       — Чанёль, — перебил его Бэк, вспоминая кое-что важное. — Вчера… Ты правда сказал, что любишь меня? – он зажмурился, ожидая услышать, что ему только показалось, или что те слова были брошены лишь в порыве страсти и это ничего не значит.       Чанёль молчал, нервируя этим старшего. Наконец, когда терпение того почти закончилось, он засмеялся своим ужасно притязательным смехом, опаляя шею Бэкхёна тёплым дыханием, от чего тот неровно выдохнул, жмурясь уже от удовольствия.       — Конечно, — нежно прошептал он, и когда Бэкхён уже растаял от переизбытка милоты, добавил, — Как же не любить такого сексуального щеночка?       — Идиот! – воскликнул Бён, словно видя, как завяли вокруг все с горем навеянные цветочки, и залупасил смеющегося Чанёля подушкой.       — А-ха-ха, место Бэкки, место! – сквозь хохот кричал тот, прикрываясь руками.