Снежинки

Все ужасное и страшное, казалось, закончилось. Тёмные, преисподняя, воскресшие мертвецы, спасения… Но на самом деле, ее ужас только начался. Ужас, преследующий ее каждое мгновение, ужас, с которым она пыталась смириться и не могла, ужас, снедающий ее изнутри: медленно действующий яд зеленоватого оттенка проникал под кожу, в кровь, подступал тошнотой к горлу. Коварно продуманная месть набирала обороты с каждым новым криком племянницы в ее руках, впивалась иголками в стучащее бешено сердце, а потом вырывалась из нее колкостями в адрес окружающих, замораживающими взглядами и солью на подушках. И не на что было отвлечься от этого. Но она никогда не умела сдаваться. Привычка сражаться и идти до конца, даже в ущерб себе, всегда брала верх.

***

– У вас очень маленькая матка… И есть значительные уплотнения на яичниках… Нужны дополнительные исследования, гистерсальпингография, и гистероскопия, скорее всего тоже… – узистка, к которой решилась пойти Регина, продолжала называть какие-то термины, непонятные для обычной женщины и от того устрашающие, водить датчиком с силой надавливая сквозь стенки на полный мочевой пузырь и смотреть на экран, где в сероватом цвете можно было разглядеть подобие детородных органов. Королева жалела о своей поспешности и вспыльчивости, которая привела ее к нынешнему положению дел. Еще никогда так остро она не чувствовала скорбь по утраченному и невозвратимому… Она гневалась на мать, на обманщика Ноттингема, но больше всего – на себя саму и гнев этот некуда было выплеснуть. Ну, а чего можно было ждать? Что ей скажут, будто все хорошо, и она может забеременеть, когда пожелает? Пришлось даже соврать насчет менструального цикла, который с того черного дня, что она вылила в себя зелье, никогда не причинял ей беспокойства: просто отсутствовал. Горько усмехаясь, Регина вышла из больницы, четко понимая, что никакие средства медицины не смогут восстановить проходимость ее фаллопиевых труб и дефекты матки, можно было и не ходить на обследование, просто хотелось знать для себя насколько, насколько все страшно, чтобы проснувшись ночью от детского крика и наблюдая за тем, как любимый мужчина держит на руках девочку, тихо и незаметно уронить слезу... Урон, непоправимый урон она сама нанесла себе. Магией. И, если что-то может ей помочь восстановить потерянное, то это тоже будет магия. А магия всегда имеет цену.

***

– Регина, что случилось? Голос прозвучал за ее спиной в пыльном и мрачном помещении, освещенном лишь оставшимися огарками от многочисленных свеч. – Здесь не проходной двор, мисс Свон, – тоном, таким же холодным, как стены склепа, ответила Миллс, игнорируя вопрос и медленно разворачиваясь. – Не помню, чтобы приглашала тебя. – Ты уже несколько недель здесь пропадаешь целыми днями, Регина! Все волнуются! – Эмма, со свойственным ей упрямством, не отступала, окидывая глазами царящий беспорядок: множество книг разбросаны по полу, на столике выставлены коробки и банки с пугающими ингредиентами, но главное – на огне нагревается фирменный набор колб мэра Миллс. – Чем ты занимаешься? – Это тебя не касается. Ни городу, ни твоей семье ничего не грозит, можешь спать спокойно, – Королева отвернулась, показывая, что разговор продолжать не желает. – Если это как-то связано с магией, возможно, я… – Нет, Эмма. Не возможно, – Спасительница услышала тяжелый вздох, вырвавшийся из груди мэра.

***

– Голд! – голос зазвенел громче, чем дверной колокольчик лавки ростовщика. Он показался из задней комнаты и окинул посетительницу придирчивым взглядом. – Ваше Величество, – фирменная улыбка искривила его губы. – Чем обязан? – и опережая ее, воскликнул: – Вам нужна моя помощь, не так ли? – Голд… – Я не могу ничего сделать, ты же знаешь, Регина, – все это время Королева не отрывала от него янтарных глаз. Румпельштильцхен в строгом костюме безупречно вписывался в обстановку своего магазина, сохраняя незаинтересованное и невозмутимое выражение лица. – Знаю. Но твоя голова при тебе. Мне нужен всего лишь ответ на вопрос, – она растянула губы в улыбке, обнажая белые зубы. – Какова цена? – Зависит от вопроса. – Что является противоядием от толченых клыков мамонта? – О, всего лишь зеленая водоросль. Я думал, ты лучше усваивала мои уроки… – Не помогает! – сорвалась Регина. – Готовишь противоядие? На тебя не похоже… – он еще раз с ног до головы окинул посетительницу глазами. – Или что-то поменялось? Клыки мамонта применяются только для исключительно сильных зелий, не советовал бы такое тебе пробовать. Но ведь ты уже, не так ли? – этот черт с поразительной тонкостью продолжал читать мысли окружающих. Регина застыла в онемении, поражаясь этому его качеству. – Что я тебе скажу, дорогуша… Попробуй достать волос своего возлюбленного и соединить его со своим, возможно, это будет тем ингредиентом, что ты ищешь… Сегодня – бесплатно, – усмехнулся мужчина, видя, как Регина собирается спросить его о цене. – С чего бы вдруг? – Ну, может у меня хорошее настроение?.. А может это и правда послужит хорошему делу…

***

Мужчина, утомивший ее сначала расспросами о том, зачем она проводит сколько времени вне дома и в склепе, а потом пылкой и сладостной пыткой страсти, в которой они соперничали за превосходство и в которой выигравших или проигравших не было, спал на животе, распластавшись на широкой кровати. Регина внимательно изучала голое мужское тело в белом лунном свете: мускулистые ноги и бедра, ягодицы, которые она обхватывала ладонями, пока он с неистовством овладевал ею, спина, немного поцарапанная ее ногтями, коротко стриженный затылок… Аккуратно, чтобы не нарушить его покой, она дернула пару волосков из его светлой шевелюры. Робин заерзал. Регина сразу поместила добытый ингредиент в пробирку, появившуюся в королевской ладони из магического дыма, а затем отправила ее в склеп. Женщина прижалась своим гибким и обнаженным телом к мужскому, прильнула, ища его тепла, и сильная рука обхватила ее стан, прижимая кожу к коже, тело к телу. Уставшая, она закрыла глаза: утром она попробует последний способ, а сейчас надо постараться уснуть…

***

Королева в последний раз взглянула на свой волосок, зажатый меж пальцев, и опустила его в пробирку, где уже находился волос Робина. На мгновение она зажмурилась, страшась, что ничего не получится, что очередная попытка обернется крахом, а надежда умрет окончательно. Она никому не могла сказать о том, чем занималась все это время. Даже Робину. Она не хотела, чтобы о ее поражениях знал кто-то еще. Голд мог догадаться или подозревать, но он скорее потеряется в вариантах… Миллс открыла глаза: два волоса в стеклянной колбе сплетались и кружились друг с другом, разное свечение распространялось от них, пока не образовалась общая фиолетового оттенка субстанция. Так вот как ему удалось заключить в колбу настоящую любовь… Очень бережно она пипеткой взяла каплю и закупорила ценное содержимое. В прошлый раз с его помощью в город вернулась магия, но одна капля, добавленная в недействующее, но правильно составленное, она была в этом уверена, противоядие, могла помочь. С замирающим сердцем она следила за тем, как меняется цвет содержимого бокала из прозрачного на бледно-розовый. Не раздумывая долго, Королева выпила содержимое. Острая боль внизу живота скрутила ее мышцы, заставила ухватиться за стену и сползти по ней вниз. Перед глазами на несколько мгновений все поплыло и воздуха стало мало. Но через минуту боль постепенно начала проходить, уступая место теплу и покою. Отдышавшись и все еще держась за живот, Регина поднялась на ноги, отмечая про себя, что вернулось давно забытое и потерянное чувство: тянуло поясницу и живот, не хотелось двигаться, хотелось зарыться под одеяло и полежать, пока это не пройдет. Но женщина не успела выполнить свои уже созревшие в голове намерения удалиться в скрытую за зеркалом комнату в склепе и отлежаться там, когда почувствовала еще один источник тепла. И влаги. Красные пятна на ее белье подтвердили догадку. Противоядие сработало… Или ей очень хотелось в это верить сейчас, а не во что-то худшее. Следовало вновь наведаться к ласковой узистке.

***

Простыни смялись, одеяло и подушки полетели на пол, пока мужчина и женщина соединялись на кровати, пропитывая воздух своей страстью, смешиваясь с друг другом потом, кровью, любовью… Постанывания и звуки поцелуев наполняли комнату, тяжелые вдохи и просьбы, неприличные слова срывались с губ в любовной агонии, пока он врывался в ее тело, впивался в ее губы, пока она дрожала на пике, стараясь отстраниться, но оставалась прикованной к нему и крепко удерживаемой сильными руками. Дикий древний ритуал бурной рекой увлекал за собой обломки сознания, как обломки деревьев после бури, пока мужчина не наполнил ее ество своей драгоценной жизнетворящей жидкостью. Только тогда кровь стала успокаиваться, как и дыхание.

***

Регина стояла у окна, наблюдая, как медленно пролетают снежинки, покрывая примерзшую траву. Зима выдалась без снега: только сегодня, на Рождество появились первые кристалики, будто подтверждая свершившееся чудо. Она только что пришла от врача, и ничто не могло скрыть ее сияние, ее широкую улыбку на разрумянившемся лице, ее приподнятое настроение и переполненное благодарностью сердце. Маленькая жизнь зародилась внутри нее, и это стоило всех переживаний и невзгод, всей боли, что выдержало ее сердце. Это чудо совершила для нее настоящая любовь. Робин. Он скоро будет дома. И он узнает первым.