Снежинки

Лес безмолвствовал. Близился вечер, даже птицы уже спрятались. Снег блестел в ровных последних лучах заходящего солнца, окрашенный оранжево-золотистыми тонами и падающими длинными тенями. Ни одна ветка не шелохнулась, отсутствовали следы каких-либо зверей. Медленно продвигаясь вперед и пустив лошадь спокойным шагом, наездница осматривалась, вслушиваясь в окружающую тишину. Тишина с непривычки давила на уши, проникала, казалось, в душу и завораживала женщину. Тишина была слишком чужим звуком для той, что с утра до ночи и с ночи до утра слышала звуки живущего своей жизнью замка: шорохи ног прислуги, лязганье доспехов стражников, шепот, которым сопровождалось каждое ее появление… Животное под ней вело себя очень спокойно, под стать своей хозяйке и, опустив голову, даже не ржало. Снег нетронутой простыней накрывал и скрывал все недостатки, выравнивая поверхность до идеальной глади. Снег, как во сне, белый снег… Бе-ло-снеж-ка… Ненавистное имя всколыхнулось в голове и нарушило душевную тишину, а вместе с ним появился и какой-то звук в лесу, больше похожий на тихое поскуливание, чем на что-то еще. Наездница прислушалась и пустила лошадь скорым шагом. За собой они оставили изрытую четырьмя копытами дорожку. Женщина все отчетливее слышала странный звук, он то прерывался, так что ей приходилось останавливаться и вслушиваться сильнее, то возникал опять, указывая ей точное направление движения. Спустя еще несколько минут езды она различила слова: – Паа-па! Джоон! Всадница пришпорила лошадь, и, маневрируя между деревьями, быстро достигла источника звука. Им оказался мальчонка лет четырех-пяти, прижимающийся к дереву и жалобно плачущий. Увидев лошадь и всадника, он еще больше испугался и спрятался за толстым стволом. Женщина быстро спешилась и бросилась к ребенку. Последние лучи солнца уже скрылись за верхушками и свет дня очень быстро мерк. Из-за дерева выглянуло маленькое личико с кругленькими щечками, и гостья леса отметила, каким милым оно было, несмотря на слезы и грусть в глазах. – Что случилось? – первой нарушила молчание женщина прежде, чем подойти вплотную. – Я заблудился, – детский голос оказался чистым и звонким. Мальчик сжался и внезапно ощетинился: – Ты ведьма? Ты хочешь меня съесть? – Нет, нет, что ты… – она протянула руку к нему, но одернула себя. – Я не собираюсь причинить тебе вред… Я просто услышала твой голос, и… – Ты меня не украдешь? – голосок стал воинственным и наступающим. – Нет… – женщина совсем растерялась от детских вопросов. – Мне показалось, тебе нужна помощь, поэтому я поспешила сю… – Так ты пришла меня спасти?! – радостный возглас опять поставил ее в тупик, а мальчик вышел из укрытия и прикоснулся к щеке присевшей перед ним женщины. Пухленькая ручка оказалась очень холодной. – Как тебя зовут? – Я… – она замялась на секунду, – я – Регина, а ты? – Роланд, – карие глаза доверительно глядели на нее в сгущающихся сумерках. – Ты замерз, Роланд, – женщина осмелела и привлекла ребенка ближе. – Ты давно здесь? – Я хотел найти ягоды для птиц, но потерялся и не могу найти дорогу назад… – ребенок повесил нос. – Но ты поможешь мне, да? Ты, наверное, фея, ты красивая, – маленькая ладошка вновь погладила ее щеку и волосы, падающие на плечи. – Да, помогу, – согласилась она. – И первым делом мы тебя согреем, – женщина решительно сняла перчатки со своих рук и ловко поймала в них ручки Роланда. – Тепло, – улыбнулся мальчишка. – Сейчас будет еще теплее, – теперь и Регина улыбалась, глядя на ямочки, что появились на лице ребенка. Она подхватила его и усадила в седло, а затем сама запрыгнула на лошадь и обняла Роланда, укутывая в свой плащ и незаметно проводя ладонью над кучерявыми темными волосами, применяя и магию, чтобы уберечь его от холода. Уже сделалось почти совсем темно. – Теперь скажи мне, что мы ищем, кого мы ищем… – детские ручки доверительно обнимали ее за талию, словно говоря, что ребенок чувствует в ней доброго человека. – Папу… – совсем тихо ответил Роланд. – Где он? Кто он? Как он выглядит, ты можешь рассказать мне, Роланд? – женщина пустила лошадь неспешным шагом вперед, одной рукой удерживая поводья, а другой ребенка. Тепло, казалось, расползалось не только по ее телу, но и под кожей. Какие-то забытые ощущения охватили женщину, прижимающую к себе маленького мальчика. Лес уверенно охватывала ночь. – У него голубые глаза и мы живем в лагере, – начал говорить Роланд, а женщина опять незаметно применила магию: впереди наездников прямо из воздуха появились роящиеся огоньки, все сильнее сверкающие по мере того, как ребенок рассказывал, а вокруг темнело. Они должны были вывести их к родному для него человеку. – Он часто играет со мной и подбрасывает меня в воздух, но всегда успевает поймать и мне кажется, что я летаю… И тогда мы смеемся, – Регина не прерывала ребенка, зная, что любых его воспоминаний будет достаточно, чтобы вывести их к нужному человеку, только следила за тем, как они углублялись в лес и пыталась представить себе этого мужчину. Что вынудило их уйти в лес из селения? Вероятней всего, это были какие-то бедняки или предатели, укрывавшие у себя Белоснежку. Сердце екнуло при этой мысли. Обычно она, не колеблясь, убивала всех одним приказом или движением руки, но сейчас осознала, что, какими бы не были родители этого маленького мальчика, не сможет этого сделать. А он продолжал: – А еще он стреляет из лука, лучше всех в королевстве… и меня обещал научить. И всегда говорит мне, чтобы я был храбрым и защищал тех, кто мне дорог, смело сражался, когда подрасту… И повторяет, что не надо бояться Злую Королеву, она не сможет причинить нам вред и никогда не найдет нас, – женщина вздрогнула, но ребенок в ее объятиях не заметил этого. – Он рассказывает мне сказки перед сном или о маме, но когда он говорит о маме, он грустит… Я не люблю, когда мой папа грустит. Регина уловила вдалеке между деревьями огонек и смутно – голоса, но не стала прерывать рассказ Роланда, просто без сомнений направила лошадь в ту сторону. Через пару минут и ребенок услышал зов. Зычный мужской голос выкрикивал его имя: – Роооланд! Роооланд! – Папа! – мальчик развернулся в седле и мужчина с факелом заметил их. – Папа! – инстинктивно детские руки отпустили ее талию и потянулись в ту сторону, к родному человеку, а Регина внезапно ощутила холод, пробирающий ее изнутри. – Это он? – зачем-то уточнила она, разглядывая бегущую к ним по сугробам фигуру. – Да. Это мой папа. Спустя несколько минут они поравнялись, и женщина разглядела запыхавшегося и взволнованного мужчину в неровном свете его факела. Высокий, крепкий, широкоплечий… За спиной лук и колчан со стрелами, лицо поросшее щетиной и… голубые глаза, что встретились с ее карими на какой-то миг. – Папа! – почему-то совсем расхотелось отпускать мальчика от себя, захотелось еще и еще держать его рядом, ласкать, слушать его тонкий голос… Словно этот ребенок своим кратким присутствием успел заполнить ее пустоту чем-то важным, дорогим, незабываемым... – О, Роланд! – мужчина приблизился, и мальчик скользнул к нему в объятия, крепко обнимая за шею и прижимаясь всем тельцем. – Роланд! – одной рукой лучник удерживал сына и укачивал его, уткнувшись носом в детскую головку. – Все хорошо, папа, – мальчик отстранился немного и посмотрел на соскочившую на землю Регину. – Регина нашла меня, – а потом, наклонившись к самому уху мужчины, горячо зашептал: – Она, наверное, фея… Правда, папа? Такая красивая бывает только фея, да? С минуту женщина внимательно рассматривала их, даже не моргая. Слово из пяти букв больно кольнуло где-то в районе сердца. Семья. Пыхтя и немного спотыкаясь, к ним подбежал грузный мужчина и удивленно уставился на компанию. Регина спохватилась: – Мне пора. Больше не теряйся, Роланд, – женщина грустно улыбнулась и отвернулась, собираясь уйти. – Нет! Постойте! – Регина замерла в нерешительности. – Пожалуйста… – отец Роланда поспешно передал ребенка на руки незнакомцу. – Иди с Джоном, я сейчас, – сказал он уже им. – Спасибо, Регина! – Роланд помахал ей ручкой, что так и осталась в ее перчатке. На краткий миг, что она смотрела на ребенка, взгляд ее потеплел, но женщина осталась стоять, держась руками за седло. Неожиданно ее руку накрыла мужская ладонь, подхватила тонкие холодные женские пальцы, заключив в кокон из теплых мужских пальцев, и заставила женщину развернуться. – Миледи, – он наклонился и оставил поцелуй на ее руке. – Меня зовут Робин. Позвольте поблагодарить вас, – Регина смерила его высокомерным взглядом, но от нее не укрылось, как смело и с какой признательною мужчина смотрел на нее. – Вы спасли моего сына, я перед вами в долгу. Она забрала свою руку и снова отвернулась. – Если хотите расплатиться с долгом, поменяйте расположение вашего лагеря и лучше заботьтесь о ребенке, Робин Гуд, – жестко ответила Регина. – Вы знаете, кто я… – она только метнула в него грозный взгляд. – Да уж догадываюсь… – портреты с объявлениями о его розыске украшали все углы королевства, которые не были заняты аналогичными с изображениями Белоснежки. – Роланд верит, что вы – фея, Ваше Величество, – не стал скрывать своего знания и лесной разбойник. Королева хмыкнула и на этот раз заинтересовано повернулась к нему лицом, все так же не выпуская поводья из рук. Несколько секунд они изучали друг друга. Гуд стоял совсем рядом с женщиной, которая наводила ужас на все королевство, но не испытывал страха, только любопытство, восхищение ее красотой и поступком. Он не пытался разгадать, что подвигло Злую Королеву спасти его сына, но в какой-то момент в ее темных колдовских глазах, отражающих пламя факела, мелькнул страх. Ее дерзость и жесткий тон были всего лишь защитой. – Но вы-то уж не верите, что я фея. – Но мне очень хотелось бы в это поверить, – вор улыбнулся и на его щеках появились точно такие же ямочки, как и у Роланда. – Возможно… – он наклонился и закрепил факел в снегу, а потом распрямился и снова посмотрел на нее с высоты своего роста: она была маленькой, хрупкой, женственной и на первый взгляд беззащитной. – Возможно, сегодня… – Робин обхватил Королеву за тонкий стан и прижал к себе так молниеносно, что она не успела среагировать. – Что ты творишь, вор! – она уперлась руками в его грудь, но тщетно: две руки крепко держали ее рядом. – Наверное, похищаю Королеву, – прошептал Робин в ее волосы, что пахли сладостью масел и духов, не выветрившихся на морозе. – Ведь я разбойник и вор… Регина подняла голову и встретилась с его чистыми голубыми глазами, которые даже в темноте, что уже не отступала перед неровным светом факела, сверкали и пытливо изучали, но, казалось, что не ее лицо, а сердце. И сердце забилось вдруг чаще, будто она бежала без оглядки, спасалась от чего-то и угодила в эти теплые руки, скользящие по ее спине, надежно укутывающие и защищающие. – Не стоит рисковать. Кража слишком… – Хрупкая, – закончил мужчина за нее. И совершенно не так, как она намеревалась. – Что? Он позволил себе прикоснуться к этому удивленному лицу, провести пальцем от виска до подбородка и задержаться взглядом на ее губах. – Останьтесь, Ваше Величество. – Нет! Нет, нет… – она словно ото сна очнулась от его просьбы и забилась в руках, как раненая птица. Мужчина ослабил объятия, но не отпустил ее совсем. – Постой, подожди, Регина… – он с трудом снова завладел ее вниманием. – Мой сын… – Твой сын может называть меня по имени, но не ты! – она чувствовала, что слабеет рядом с этим мужчиной, что-то было в его взгляде, что гипнотизировало и подчиняло ее, располагало к нему безо всяких веских причин. Ну, кроме ямочек на щеках… – Ты совершила чудо, ты нашла его и… Сегодня сочельник, помнишь? – Я не… – Отпразднуй с нами. Да, ты – Королева, я помню. «Помню, но почему-то не могу отпустить. Должен, но не могу». Она только что спасла его сына, а что он мог предложить ей взамен? И все-таки, что-то было в ее глазах, в ее взгляде… Робин часто видел такой взгляд – у животных, которые понимали, что им скоро придется умереть. И да, он почти забыл, что рядом с ним – Королева, а не обычная женщина, но эта Королева правила пустотой и болью. Он видел, как она провожала глазами Роланда, и все, что мог постараться сделать – постараться продлить для нее приятные минуты, подарить немного радости и надежды в этот волшебный вечер. – Королева. Поэтому сделай, как тебе сказано, и убирайся из этого леса завтра же утром, если не хочешь, чтобы твой сын лишился отца! – Ты не сделаешь этого, – Робин спокойно улыбался и продолжал любоваться ею. – Откуда такая уверенность? – Просто знаю, что ты – фея… Я верю своему сыну и себе, – теплый выдохнутый им воздух согрел ее губы, а в следующий момент он поцеловал ее и быстро отстранился. – Пойдем, – Гуд ухватил в одну руку факел, пальцы другой переплел с ее пальцами, и уверенно повел ее в сторону лагеря. Лошадь послушно последовала за парой. Яркие звезды сверкали на небе. Снег скрипел под ногами. Впереди горели костры и смеялись люди, и среди них – маленький мальчик, из-за которого дрогнуло королевское сердце. А рядом – мужчина, воспользовавшийся трещиной и впустивший туда свет и надежду. Надежда оживает на Рождество. Существует множество традиций в разных мирах, как отмечать это прекрасное время года. И сегодня случилось так, что жизнь Королевы Регины обрела новые цели и новый смысл, а будущее – надежду и любовь. И загоревшись, этот свет начал разгонять тьму...