Тотальная несправедливость

Спенсеру Риду с самого детства казалось, что он никогда не научится разбираться в людях. И родителей, и одноклассников, и просто прохожих на улицах. Как раз маньяков и прочих неадекватов понять было легче, они были довольно предсказуемыми, если разузнать их мотивы и вычислить их логику. Иногда ему становилось страшно от мыслей, что он часто чувствует себя ближе к этим чудовищам, чем к нормальным, и вроде бы вменяемым людям. Которых он зачастую не мог понять даже приблизительно. И поэтому у него возникали огромные, словно кратер вулкана где-нибудь на Луне, проблемы в общении. И с людьми. Словно бы он и любой другой человек стояли по разным краям огромной пропасти, и никак не могли её пересечь даже для обычного разговора, не говоря уже о каких-либо отношениях. Тем более близких. Даже интимных. И это в стране, и в эпоху, когда секс - это ещё не повод для знакомства! И многие занимаются этим, даже не интересуясь именами друг друга. И зачастую будучи в подпитии и под кайфом. И считая секс весёлым спортом. Или занятным развлечением. Ничем, боже упаси, серьёзным! А у него ничего не выходило с людьми. Он мог более-менее наладить отношения с собственной матерью, и то, наверное, потому, что она была сумасшедшей. И это тоже пугало и настораживало. Когда тебе комфортнее с психами, это о многом говорит. Рид до сих пор удивлялся, как после четырёх лет совместной работы коллеги не начали подозревать в нём психопата, использующего работу, как возможность больше узнать о том, как остаться не пойманным. Эту мысль Спенсер никогда не озвучивал, во избежание. Не хватало ему ещё "хвоста" и подозрений. Или даже увольнения. Несмотря на то, что Эрин Штраус, их общая начальница, очень даже мила с ним, что его просто таки пугает. Всё же пословица "не дразни гусей", часто заставляет его закрыть болтливый рот тогда, когда это необходимо. Несмотря на то, что, когда он нервничает, то начинает болтать без умолку. Коллеги, привыкшие к его манере общения, уже автоматически грубо и без всяких вежливых расшаркиваний затыкают ему рот, когда замечают, что он снова начинает волноваться. Не то, чтобы Рида так уж сильно беспокоило то, что он не способен наладить контакты с окружающими. В конце концов, с маньяками он общаться и не собирался больше необходимого по работе, коллеги принимают его таким, какой он есть - слишком уж нуждаются в его знаниях. Но при этом, конечно, становится обидно, что относятся к нему, как к недалёкому ребёнку, которого в любой момент можно одёрнуть, высказать своё нелицеприятное мнение (даже не подумав о том, что это ему неприятно), а также дать сто один идиотский совет, как одеваться, вести себя на людях и налаживать личную жизнь. Когда начинал разглагольствовать Дерек Морган, Рид лишь с трудом сдерживался, чтобы не дать тому понять, что не ему, одинокому неудачнику что-то говорить Спенсеру! Который не может решить, как относиться к Пенелопе - вроде бы он любит её, но не может смириться с тем, что она - далеко не красотка. И постоянно обзаводится новыми фигуристыми подружками, которые очень быстро сбегают, хлопая дверью и осыпая Дерека оскорблениями. Как говорится, сначала женись и заведи детей, а потом другим рассказывай, как им заводить отношения! А то сапожник без сапог, начинающий рекламировать свой товар - это вызывает недоверие. Хотя, если судить по Хотчу, даже и семья зачастую не помогает стать полностью нормальным. Рид, привычно ссутулившись и нахмурившись, подошёл к кофемашине и взял себе бумажный стаканчик отвратного кофе. Отпил, поморщился, подумав о том, что в эти машины, наверное, ещё при производстве вселяется бес, ибо в каждой из таких штук кофе было мерзким. Где бы он его не пробовал: в полицейском участке, в больнице, в других учреждениях, где приходилось бывать по личным и деловым вопросам. Кофе горчило и казалось омерзительной микстурой или медленно действующим ядом, разъедающим желудок. Он пил кофе и смотрел на закрытые жалюзи кабинета Хотча на втором этаже. Только там сейчас Хотча не было: несмотря на то, что кабинет ему оставили после долгих скандалов и криков - скандалила и кричала в основном Штраус - Аарон старался большую часть времени там не появляться. И стал почти таким же неуловимым, как и Джей-Джей. Но и его, как и её, всегда можно было отыскать по мобильному. Не то, чтобы Рид собирался ему звонить. Хотя поговорить хотелось. Сказать, что он всегда на его стороне и считает в этой ситуации правым его, а не Моргана. И что Морган как с цепи сорвался, и ведёт себя омерзительно. Но... Спенсер не знал, как всё это правильно сформулировать. И подозревал, что Хотч, как обычно, просто по привычке заткнёт его, когда он примется блеять, пытаясь выдавить из себя что-то сочувствующее, а не умное, как обычно. Факты-то и логические выкладки, необходимые для расследований, вырывались изо рта моментально. В такие моменты он был уверен в себе и не нервничал. Ну, почти. Поэтому и разговаривал практически нормально. Да и то, его было сложно понять, особенно не коллегам, которые к его манере говорить уже привыкли.