Тотальная несправедливость

Пить кофе, как считал Рид, являло собой один из принятых в обществе актов самоуничтожения. Как и питание в мерзких общепитах в тех дырах, в которых им доводилось побывать. Причём, наспех, давясь и окончательно уничтожая желудок. Он продолжил наблюдать за стеклянными стенками той коробки, в которой, словно какая-то тёмная и хищная рыбина, обычно таился их начальник. Только обычно он открывал жалюзи, словно бы показывая, что ему нечего скрывать. Что ему совершенно не присущи обычные человеческие слабости. Спенсер присел на край стола Эмили. Та мельком глянула на него, и, явно что-то заметив, перестала смотреть в экран компьютера. - Рид, ты что-то хотел? - дружелюбно спросила эта замечательная темноволосая женщина, всегда сладко пахнущая каким-то приторными духами с явными восточными нотками. Но они ей шли, черноглазой и белокожей красивой брюнетке. "Хотел, - подумалось ему, но точно не от тебя!" - Нет, ничего, просто сижу и кофе пью, - он показал ей немного смятый пластиковый стаканчик. - Почему у нас всегда кофе такой дрянной? Нас за что-то наказывают? - неожиданно вырвалось у него. - Кто тебе мешает сварить нормальной? - иронично приподняла брови женщина и усмехнулась. - Кофеварку у тебя никто не отнимал. Правда, сейчас её утащила Пенелопа, её сломалась. Рид, у тебя всё в порядке? У тебя очень странное выражение лица, - прокомментировала она, с радостью отрываясь от работы. - Я такой и есть... Странный, - с нервной улыбкой ответил он. - А, вот и Хотч! - невпопад вырвалось у него. Он внимательно взглянул на мужчину, который выглядел... Не так, как раньше. Осталась только тень былой уверенности. Раннее каменное выражение лица часто менялось, он больше не был способен полностью скрывать охватившие его чувства. Лицо казалось усталым, а под глазами появились не просто синяки, а мешки. Лицо было бледным с нездоровым оттенком, а волосы, как обычно, непослушные и жёсткие, торчали. Было видно, что их владелец уже пропустил запланированный визит к парикмахеру. Рубашка выглядела немного помятой, ну а костюм был самым обычным, тёмно-синим, почти чёрным. Синий галстук был небрежно повязан. Хотчнер поправлял его на ходу. И Рид неожиданно отметил, что тот уже не носит обручальное кольцо. Хотя носил его после развода с Хейли. А вот после её гибели снял. Тряхнув головой, Рид мысленно укорил сам себя, свою идеальную память. Ведь он же должен был помнить, что обручальное кольцо зачем-то снял с бесчувственного Хотча Фойет. Трофей. А потом кольцо куда-то пропало. Глядя на него, Рид словно бы снова видел совершенно обезумевшего мужчину, держащего на руках окровавленную жену. И вспоминал то, как им всем пришлось прослушивать разговор Хотча с Фойетом, когда тот пытался его остановить. Это было ужасно. И слишком интимно. Выслушивать признание жены Хотчнера, слышать её всхлипывания и последние слова. И звуки выстрелов. Пожалуй, в тот момент у него возникла странная и циничная мысль, что Хейли в каком-то смысле повезло. Что Фойет не стал использовать нож и затягивать... пытку. Как это сделал с Аароном. А потом возникала и ещё более дикая мысль, что Фойет в каком-то смысле увлёкся Хотчнером, что это была не просто месть с его стороны. Да и были некоторые намёки в том телефонном разговоре по мобильному, когда Хотчнер забил на всё, в том числе и на свою работу, и направился вершить справедливость, как одинокий ковбой. Хотя понимал, что его вполне могут не только уволить, но и посадить. Несмотря на то, что всё обошлось, произошедшее оставило свой след на Аароне. Мужчина казался зомби, призраком самого себя. Страдающим лунатизмом. Или самым настоящим полноценным психопатом. А затем Спенсер подумал, что, если ему самому нравятся мужчины - то есть, Аарон Хотчнер - это ещё ни о чём не говорит. Возможно, Фойет подшучивал над Хотчнером, так как понимал, что любой мужчина боится изнасилования. И снова подумал о том, что Аарону повезло, что Фойет на самом деле оказался импотентом, как и многие маньяки. И что тот его не кастрировал, когда резал. И таки не изнасиловал, так как возбуждение от насилия вполне могло перерасти во что-то иное. Ведь он нанёс Аарону много ран, как ранее проделывал только с привлекательными молодыми женщинами. Старых и страшных он просто расстреливал. - А, так тебе Хотч нужен? - Прентис снова уткнулась в экран. - Вот он как раз и пришёл. Кивнул, Спенсер направился к лестнице, по которой поднялся на второй этаж. Хотчнер как раз открыл дверь кабинета, звякнув ключами, а затем вошёл и устало устроился за письменным столом, не сразу вспомнив, что нужно включить лампу. Когда же свет озарил тёмно-коричневую полированную столешницу письменного стола, Спенсер разглядел усталое и одновременно равнодушное выражение резких черт, которым не хватало совсем немного, чтобы быть идеальными. Но и небольшое несовершенство придавало свою изюминку, делало его особенным. Как и вечно нелепая стрижка, которую, кажется, Аарон выбирал по принципу: сделайте мне что-то короткое и самое страшное! Но отголоски обычного чёрного юмора покинули голову Спенсера, когда он разглядел боль в тёмно-синих глазах, которые казались почти чёрными, словно ночные небеса, затянутые грозовыми облаками. - Рид, что тебе нужно? Я тебя не вызывал, - произнёс мужчина почти механическим тоном, словно робот, у которого сработала нужная программа приветствия. - Привет, - отозвался Спенсер, чувствуя, как дрожат губы, пытаясь растянуться в улыбке. Он сделал шаг к столу, застыв. Ощущая себя, словно бы на первом собеседовании - у того же Хотчнера, кстати. - Хотел просто спросить, как у тебя дела, - криво улыбаясь, выдавил он, сжимая пальцы и ощущая, как под мышками выступил пот. Хотчнер посмотрел на него так, будто только что проснулся - и это пробуждение оказалось не лучше просматриваемых кошмаров. Затем сузил глаза и сжал бледные губы. - Спенсер, тебе заняться нечем? - опасным тоном поинтересовался он, медленно поднимаясь и нависая над ним, упираясь ладонями в стол. - Так иди к Моргану, полагаю, он найдёт тебе работу. А вообще, делай, что хочешь, я тебе больше не начальник, - добавил он, словно выдыхаясь и опускаясь, почти падая на стул. А затем безразлично уставился в одну точку, делая вид, что перестал его замечать. - Можешь и в кабинете остаться, он всё равно сейчас только условно мой.