Тотальная несправедливость

- Я... Не знаю, - Рид спустя короткий промежуток времени ощутил, что его не обнимают. Хотчнер просто сидел на кровати и смотрел на него. Изучающе. - Не надо профилировать меня, Аарон, - прошептал он, глядя в пространство и рассеянно проводя ладонью по щеке, словно бы пытаясь стереть жар, растёкшийся под кожей. - Я и так тебе всё расскажу. - В этой ситуации лучше показывать, чем рассказывать, - совершенно серьёзно отозвался Хотч, но уголки его губ подрагивали. - Послушай, я точно не пользуюсь твоим состоянием? - осторожно уточнил Рид, снова садясь на кровать, рядом с усевшимся Аароном. - Ага, а то вдруг тебе станет стыдно - и ты изумишься этому переживанию, - хмыкнул мужчина. Он казался расслабленным. Рид внезапно подумал, что никогда не видел его таким спокойным. А не застёгнутым на все пуговицы - во всех смыслах. Правда, иногда начальника всё же можно было увидеть в футболках и достаточно облегающих штанах. И Спенсер ценил такие светлые моменты. - Рид, как ты думаешь, если бы меня что-нибудь не устраивало, что угодно, я бы не до нёс до тебя свою мысль? - ласково спросил мужчина, улыбаясь. Но от этой улыбки хотелось спрятаться под кровать. - Признаю, сначала я решил выждать и убедиться в том, что с твоей головой полный порядок после твоей дикой выходки. Я... испугался. Не тому, что ты сделал со мной, а тому, что могло происходить с тобой. - Ты боялся, что у меня проявилась наследственность, да? - с горечью спросил Рид. - Шизофрения? - Рид, я не знал, что и думать, - мужчина вскочил и начал расхаживать по комнате. Спенсер почти с болью в сердце отметил, что лёгкость общения начинает угасать. - Ты никогда не высказывал признаков того, что я интересую тебя, как мужчина. А тут вдруг... такое. Конечно, я испугался. За тебя в первую очередь. - И решил за мной присмотреть, да? - прошептал Рид. Он встал с постели и застыл на месте, ломая руки. Он позволил Хотч обнять себя и разжать сплетённые пальцы. - Тихо, Рид, тихо, не причиняй себе боль. Я же не собираюсь тебя бросать. - Ты не уйдёшь, правда? Или ты это говоришь, чтобы меня успокоить? - Рид поднял глаза на Хотча, надеясь, что его лицо не залито слезами, хотя в глазах стояли слёзы. Ему казалось, что лицо Хотча размыто, словно сюрреалистическая картина. - Я никогда тебе не врал, Спенсер, - произнёс Аарон ему на ухо. - И никогда бы не позволил себя поцеловать, если бы не хотел. - Мне понравилось целовать тебя, - всё же всхлипнув, сознался Рид. - Можешь целовать меня, когда захочешь. Только не на рабочем месте, конечно, - добавил Хотчнер. - А сейчас уже поздно, пора спать. Завтра нам на работу. Если Штраус ещё меня не уволила, конечно, придумав очередной предлог, почему меня надо отстранить от нового дела, - "оптимистично" добавил Аарон. Рид снова обнял его и посмотрел в глаза. Мужчина стойко выдержал его пристальный взгляд, не опустив свой. Рид медленно приблизил своё лицо и мягко поцеловал мужчину. Очень нежно и осторожно. Поцелуй вышел неспешным, изучающим, с отголоском былой страсти. - Только, Рид, ты тоже должен доказать мне, что я всё это делаю не просто так. Не то, чтобы я был эгоистичен... - Ты - никогда! - покачал головой Спенсер. - Это я точно знаю! - Но я должен знать, что не просто так вытаскиваю из тёмного уголка своей души то, что давно туда спрятал. Тогда, в университете, мне было хорошо с тем парнем. Но мне это было не нужно тогда. У меня была великолепная девушка, которую одобряли мои родители. Меня воспитали так, что я должен был завести жену и детей. Быть правильным. И я хочу знать, что я меняюсь не для того, чтобы потом остаться искалеченным морально. - Я уверен в своих чувствах, - убеждённо произнёс Рид, глядя ему в глаза. - Я люблю тебя всё то время, пока работаю в нашем отделе. И я себя отлично знаю, я досконально себя изучил, чтобы отличить похоть и увлечение от более глубоких чувств. - Ладно, нам действительно нужно выспаться, - с этими словами Хотч мягко выпроводил Рида за дверь. Спенсер долго расхаживал по своей комнате, надеясь, что шаги в доме не будут слышны в соседнем, да ещё и смежном, помещении. На полу лежал тонкий ковёр, который не мог заглушить шаги, несмотря на то, что Рид расхаживал босиком. Он несколько раз поймал свой взгляд в зеркале, и подумал, что выглядит безумным. А ещё счастливым. И впервые - с распухшими от поцелуев губами и блестящими от страсти глазами. На мгновенье он застыл перед зеркалом, висящем на стене, и провёл пальцами по губам, отметив, как сильно они дрожат - и пальцы, и губы. Он вдруг осознал, что втянул начальника в куда более серьёзную передрягу, чем думал сам. То, что произошло между ними, пусть это и была лишь короткая, хоть и яркая, вспышка страсти, могло изменить Аарона - и сильно. Рид знал - статистика никогда его не подводила - сколь большое количество мужчин отличается би-ориентацией. Но часто таят в себе эти желания до конца дней. А Хотчу, как проанализировал Спенсер, просто некогда было совершать... эксперименты. С самого детства, ещё в школе, у него была девушка, которая позже стала настоящей девушкой, невестой, а потом и женой. Родители давили, безжалостно лепя из Аарона идеальный облик. Его брат Шон не выдержал давления и стал несерьёзным человеком, поступил назло предкам. Он и сейчас был прожигателем жизни, без жены и детей. А вот Хотчнер как раз стал тем эталоном, которым его родители могли бы гордиться. И в тоже время профессионально научился давить в себе огненный темперамент. Стал хмурым сухарём, совершенным оружием. В какой-то степени безжалостным и равнодушным. Совершающим положительные поступки - потому что так правильно. Нет, конечно, Хотчнер был хорошим человеком, иначе никакое давление не вылепило бы из него того самого идеального начальника, которым он являлся сейчас. Но всё же маска приросла к лицу - и лишь иногда Хотчнер позволял себе расслабиться, улыбнуться и стать "своим в доску". Рид ещё помнил те времена, когда Хотчнер в компании коллег казался ещё более нелюдимым и лишним, чем он сам, мизантроп с полным неумением налаживать отношения. И Спенсер осознал, что своей любовью может что-то изменить в Аароне, разрушить часть ледяной глыбы, которая сковала его сердце - фигурально говоря. И Рид понимал, что как раз и является эгоистом, который не желает отступать, даже понимая, что способен навредить. Ибо отказаться от любви оказалось свыше его душевных сил. Слишком долго он был одним, слишком часто лишь мечтал о поцелуях. А теперь у него появился шанс получить гораздо большее.