Тотальная несправедливость

Хотч застыл на стуле, предварительно поинтересовавшись у Гарсии, где он может сесть, чтобы не мешать ей. Та смущалась, несколько раз едва не роняла кофе - ему пришлось отобрать его и поставить на стол - запиналась. И сверлила внимательным, изучающим, заново оценивающим взглядом. И мужчину это раздражало. А ещё появлялась дикая, неконтролируемая ярость, которая стала его неизменным спутником в последние месяцы. И одновременно он снова созерцал невидимую, но прочную и высокую стену, отделяющего его от сотрудников. Дружба и работа. Он когда-то понял, что нельзя совмещать эти понятия, а то будет плохо. Вот так вот, возьмёшь приятеля на работу, а он тут же расслабится, так как предположит, что ему ничего не нужно делать, можно развлекаться и бездельничать. Ибо начальник - его кореш. Ну что он ему сделает? Мягко пожурит, погрозит пальчиком? Не уволит же. Ибо это будет означать конец и дружбе. По этой причине Аарон Хотчнер старался держать дистанцию даже от тех, кто был ему глубоко симпатичен в отделе. Однажды он едва не сдружился с Морганом, чуть не стал близок с Дженнифер, с Прентис, которая понимала его, как никто. С Гидеоном и Дэйвом этого не случилось. Те работали раньше него и отлично умели держаться на расстоянии, сохраняя благожелательность. Удерживать баланс между приятельскими и рабочими отношениями они умели просто виртуозно. Нельзя отдавать приказы друзьям, кричать на них, когда это нужно. И сильно привязываться нельзя, поддерживать. Так как, когда в тебе видят не начальника, а человека, это всё усложняет. Он отчасти считал, что Штраус такая противная с ним, потому что она его начальница. И однажды она испугалась, когда он выложил ей всё, что о ней думал. Профилировал. По её же требованию. Дурная баба потребовала, чтобы он доказал ей свою профессиональную пригодность. И получила залп из всех орудий в упор. Начальник обязан был жестоким и неприятным человеком. Его никто не должен любить! Это Хотчнер понимал. Эту истину внушил ему ещё и отец, опытный адвокат, на деньги которого они жили долгие годы. Отец не одобрил выбор профессии, считая, что таким образом сын попытался сопротивляться давлению, выразить свой юношеский протест. Как младший сын, только иначе. Но Аарон тогда не отступился, хотя папа кривился и издевался над ним, говоря, что профессия психолога - для девочек, а не для мальчиков. Несмотря на Фрейда, Юнга и других отцов-основателей данной науки. "Это работа для бездельников и неудачников! С тем же успехом ты мог пойти в экстрасенсы или гадалки. Какой-то тип, легко поддающийся внушению, уляжется на кожаном диване в твоём кабинете и будет нести чушь. А ты станешь говорить ему о его детстве, о семье, рассказывать о том, как нужно правильно жить. И он будет внимательно слушать, пропускать мимо ушей все твои сентенции. И, выйдя от тебя, купит пистолет и вышибет мозги. И хорошо, если не тебе. Ты никогда не сможешь изменить ни людей, ни жизнь. Так что займись чем-нибудь более реальным, сынок. Например, зарабатыванием денег". Остальные его коллеги, пока он пытался отдалиться, но при этом заботиться о них, изображая из себя мраморную статую, прекрасно дружили, ходили друг к другу в гости, вместе ходили в спортзалы, посещали магазины и веселились на вечеринках. Даже Морган регулярно пытался затащить Рида в бар и познакомить с какой-нибудь смазливой девицей в откровенном платье. э И только в нём никто из них больше не нуждался. Он сам так захотел, сам поставил себя вне их зоны комфорта. Да, конечно, время от времени у него случались откровенные разговоры с коллегами. И поддерживать их доводилось, и выдерживать крепкие объятиях и слова благодарности. И взаимно обнажать души. Но это случалось скорее тогда, когда рядом не оказывалось кого-то иного из коллег, а взять себя в руки и выговориться хотелось быстро. Кому угодно: бармену, приятелю, ему, Хотчу. А конкретно им он становится не нужен. Он теперь всегда сам по себе, одинокий волк, оскаливший зубы. И не готовый уступать своё место вожака другим альфа-самцам, тому же Дереку Моргану. А Пенелопа Гарсия - это знают все, не только он - буквально помешана на своём "шоколадном мальчике". А ему не хотелось, чтобы о них с Ридом шептались по всему отделу, сплетничали, говорили пошлости и гадости. Гадали, кто из них сверху, и кто кому сосёт. И это несмотря на то, что он очень тепло относился к каждому - даже сейчас. Прежние чувства и привычки нельзя было перечеркнуть одним, пусть даже ужасным происшествием. Он привык любить всех коллег на расстоянии. Находиться немного, на шаг дальше возможных дружеских отношений. По этой причине, возможно, Дерек сейчас обрушивался на него с нелепыми претензиями и обвинениями. Будь они настоящими друзьями - этого, возможно, бы не случилось. Или, напротив, ссора была бы более бурной и яростной. Так что ему пришлось бы уйти. Или добиться увольнения Моргана, чего бы не приняли остальные. Хотч неожиданно осознал, насколько важен для него Рид. Насколько сильным являлось это чувство, погрузившее его среди ада в рай. И он осознал, что любит, до безумия влюблён в чёртова умника! А всё началось ещё раньше, когда Спенсер Рид показался ему красивым. Очень. Он вспомнил когда-то услышанный разговор между Эмили и Дженнифер, обычную женскую болтовню "о мальчиках". И свою реакцию, искренне изумление, когда услышал, что ни она, ни Джей-Джей не считают Рида хоть отдалённо привлекательным. Что он для них вообще не мужчина, а в лучшем случае суррогат проявления материнского инстинкта. Да, пожалуй, тогда ему следовало задуматься о том, почему Рид всегда ему нравился. И почему он попытался отдалиться от него дальше, чем от остальных. И отчего это никогда по-настоящему не получалось. А в данный момент в его душе бушевало пламя, которое полностью сносило "крышу". И прекращать подобное прекрасное безумство не хотелось. Да и зачем? Он видел, оценивал, понимал, что Рид влюблён в него по-настоящему. Если уж настолько отчаялся, что решился на похищение. Учитывая, что, если бы он обратился в полицию, то Спенсера посадили бы в тюрьму. А там... понятно, что с ним бы сделали. А учитывая, что каждый мужчина боится сексуального насилия... Так что Рид был уверен хотя бы в том, что он его не сдаст в любом случае. Даже если решит расторгнуть брак. Безгранично доверял ему. Сейчас Аарон был рад тому, что они с Ридом женаты. И уж точно не стал бы разрушать их союз. Ему было даже плевать на то, что за спиной его наверняка станут обзывать геем. Он и так уже наслушался, насмотрелся на то, что его считают скучным и холодным, бесстрастным сухарём. - Сэр, я ничего не видела, - внезапно вторгся в его мысли дрожащий женский голос. Он уставился на Гарсию, та неловко поёжилась под его взглядом. Ему сразу вспомнился тот момент, когда она по мобильному называла его Зайчиком, а он её грубо поставил на место. А затем она нашла того агента, которого могла без всяких опасений называть так, как захочет, и флиртовать даже в рабочее время. Только он не видел смысла в поддельном флирте. Изысканность данного прикола была для него непостижима. - Вообще ничего не видела. Поэтому ничего никому не расскажу, - частила полная женщина, глядя на него так, что ему почти стало за себя стыдно. Чего его так боятся-то? И почему считают равнодушной сволочью? Уж не перестарался ли он с маской?