Мотылёк и Солнце

      Прошел месяц с лишним. Ник по первому времени не высовывался из дома лишний раз. Часто ночевал у Анны, честно изображал домработницу, помогал ее жене и нянькам с многоголовым капризным выводком. Но никто из «людей в черном» его не искал, никто не поджидал в темной подворотне. Анна смеялась, что у него паранойя. Таких мелких пешек, как он, долго не ловят — их либо сразу в лесу под пеньком закапывают, либо плюют на них и забывают, рассчитывая, что сами помрут, от нервного дристёжа.       Шеф всё лечился. Диктофонная запись помогла вывести его из черной хандры, и Ник решил, что на этом их отношения исчерпаны. Из редакции он уволился.       В клубе, по словам Анны, о «диве гоу-гоу» вспоминали часто, со светлой ностальгией. Завсегдатаи скучали и донимали хозяйку расспросами. Она отшучивалась, что продала своего лучшего раба за большие деньги бородатому шейху в Эмираты, а на выручку купила шубу то ли из песцовых перцев, то ли из лобков норок.       Анна умолчала об одном совпадении: в этот вечер, когда ее шутка, передаваясь из уст в уста, облетела весь зал, тот самый «перспективный», который две недели ходил в клуб, как на работу, молча надрался в хлам в обществе своего водителя. И с тех пор больше не появлялся.       Возможно, Нику удалось бы успокоиться окончательно и вернуться к привычному образу жизни. Он уже поймал себя на том, что просматривает объявления «требуются», ища сносную дневную работу. Вот только однажды утром его хрупкое душевное равновесие разрушил телефонный звонок:       — Николай? — прохрипел в трубке мужской голос. Звонивший явно старался, напрягал связки, чтобы остаться не узнанным раньше времени.       — Да? — осторожно ответил Ник, ведь звонок настиг его в собственной квартире, и потому отрицать очевидное свое существование здесь было бессмысленно. — Кто это?       — Я… не важно, — смутился инкогнито, запищал, закашлялся, после чего снова захрипел. — Я всё знаю.       — Что — всё? — насторожился Ник.       — Всё, что было между тобой и главой редакции одной известной тебе газеты. Что происходило за закрытыми дверями кабинета.       — И что с того? — потребовал конкретики жертва телефонного шантажа.       — Я расскажу! — тоненько пискнул инкогнито.       — Кому? Жене шефа? Она давно знает, секретарша проболталась! — заявил Ник, хотя сам не был вполне уверен в таком раскладе.       — Ха-ха! — пробасил шантажист. Замолк. Попыхтел в трубку, подумал. Повторил: — Я расскажу. Кому надо.       — Кому это надо-то! — обиженно буркнул Ник.       В трубку еще попыхтели. Решились:       — Приходи этим вечером в ресторан… — шантажист зашуршал бумагой, сверился со «шпаргалкой» и назвал круглосуточное заведение. Ник поморщился: он сейчас был на мели, а цены в данной обители гурманства кусались. Нет бы в кафе-мороженое позвал! Придурок.       — Хорошо, придуро… — вздохнул Ник. Спохватился-поправился: — Приду.       Хотелось выяснить всё и сразу, а если получится, то не откладывая набить шантажисту морду, чтобы не мутил воду и не наводил тоску.       В трубке запыхтели как-то активнее. Обрадовался? Не бандит и не шестерка политиков, а просто извращенец, значит? Ник закатил глаза к потолку: за что такое наказание милому честному гею, который всего лишь прекрасно выглядит в женских шмотках?..       Догадка подтвердилась немедленно:       — А можешь… — снова пыхтение, частое и вдохновленное. — Можешь одеться девушкой? С длинными светлыми волосами?       — Рыжеватые кудри до плеч подойдут? — уныло спросил Ник.       — Вполне! — радостно ответил шантажист, забыв модулировать голосом.       Нику на мгновение показалось, что он знает того, кому принадлежит этот голос… Но вообще так и должно быть: наверняка они где-то пересекались, иначе откуда у извращенца его телефон и уверенность в праве шантажировать. Интересно, кто этот придурок?       — До вечера! — сердито бросил Ник. — Не буду спрашивать твоих примет, сам меня узнаешь — сам подойдешь!       — Не возражаешь, если я подожду за столиком и заранее сделаю для нас заказ? Я знаю, что ты любишь, — робко попросил извращенец.       — Да пожалуйста! — рявкнул Ник и кинул трубку.       К вечеру его уверенность развеялась совершенно. Сменилась какой-то животной загнанностью, усталостью, обидой на весь мир. Хотелось плакать, размазывая тушь по физиономии.       Ник заранее помылся, разработал и смазал попу, накрасился и тщательно оделся к «свиданию». Первым делом он выбрал туфли — черные на платформе и жутком каблуке. К ним проституточные чулки в сеточку. Именно чулки, с изящным поясом и подвязками, в комплекте с крошечными кружевными трусиками и ажурным лифчиком, (в который, к сожалению, нечего было положить, кроме воздуха). Белье на Нике смотрелось так эротично, что перед зеркалом сам себя в кулачок оттрахал, не удержался от соблазна. После, вытирая «сливки» с зеркала, Ник истерически долго ржал: на трезвый взгляд трусики выглядели довольно забавно, они ничего не прикрывали, а лишь поддерживали яйца, словно в гамачке. Член пришлось загнуть вверх и подсунуть под широкий полупрозрачный пояс чулок, чтобы не болтался при ходьбе.       Когда сгустились сумерки, наконец-то дошел черёд до юбки. У Ника была одна сногсшибающая: черная матовая тонкая кожа. Длиной в пол… нет, при таких каблуках до пола далеко, ну не суть. Главное, у юбки имелся шикарнейший разрез вдоль бедра до самого пояса! В движении выглядело соблазнительнее некуда. Ник вновь пожалел, что не «сводил» эту юбку для начала в любимый клуб к Анне. Извращенец вряд ли оценит такое сокровище по достоинству. Ник решил, что просто хочет самому себе доставить удовольствие от маскарада, только и всего. А извращенец пусть давится слюной.       Наверх Ник подобрал черный корсет, которому нечего было ужимать, кроме ребер, и нечего было поддерживать, кроме смущенных сосков, украдкой выглядывающих из слишком свободного декольте. Лифчик Ник решил всё-таки не надевать. А трусики заменил на алые кружевные стринги — подкладка у юбки была слишком нежной, чтобы отказать себе в удовольствии ощущать ее трение всей кожей ягодиц.       Поверх корсета Ник надел полупрозрачную с цветочным узором черную гипюровую кофточку. На его тонких руках чудесно смотрелись длинные обтягивающие рукава, а высокий воротничок а-ля водолазка прикрывал кадык, так что из украшений можно было выбрать не ошейники, а элегантный кулон на длинной цепочке. И пару массивных клипс на мочки — при всей извращенности Ник до сих пор не решился проколоть уши.       Ник смертельно устал, пока крутился перед зеркалом. На кровати в итоге высилась гора перемеренного, но отвергнутого барахла.       Он еле переставлял «копыта», когда вышел наконец-то из дома в тоске и печали.       Он сэкономил на такси, пешком дойдя одну остановку до ресторана, но в который раз понял, что проклятые каблуки годятся лишь для танцев на барной стойке. Ему хотелось лечь на асфальт и помереть от хандры. Или пусть кто-нибудь из прохожих соблазнится его безвольным прекрасным телом и из жалости отымет во все дырки до забвения. Но кто соблазнится, если даже Анна за целый месяц его ни разу не захотела? Ему уже было всё равно, с кем и где. Он хотел секса, как умирающий в пустыне странник жаждет глотка воды. С кем угодно!.. Но лишь не с тем извращенцем, что пыхтел в трубку. Наверняка свой телефон залил слюной. Хорошо что через трубку передается лишь звук, иначе Нику пришлось бы подтирать чужую лужу в своей квартире.       Идти или не идти?       Хотелось застрелиться. Ник переминался с ноги на ногу у порога ресторана. Отошел к краю тротуара. Снова подошел. Резко развернулся и сделал десять шагов — прочь… Но как уйти? Он понимал, что зря потакает своей слабости. Зря тянет с собственной казнью. Рано или поздно войти всё-таки придется. Извращенец заказал ужин и ждал его за столиком. Входящие и выходящие парочки косились на одинокую высокую леди с любопытством праздности и равнодушием собственного счастья.       Ник стоял спиной к дверям и смотрел на небо. Летние ночи прозрачные и короткие. Легкая синева уже успела смениться бирюзово-фиалковым сиянием, в котором медленно блекнул золотистый свет уличных фонарей.       — Кого-то ждете, мадам? — громко прозвучал вежливый мужской баритон.       Ник резко развернулся. И его предупредительно поддержали под локоть. Пятеро. Компания бруталов. Бизнесмены и закадычные друзья, в отличном настроении решили заглянуть в ресторан и отметить очередную удачную сделку. Встреть он их «на своей территории», Ник не сомневался бы ни минуты — брать всех пятерых оптом и устроить дикую оргию с групповушкой! Вот только они подошли к нему не перед гей-клубом, а он наряжен женщиной. Либо он сейчас честно и вежливо объяснит, как серьезно они ошиблись, и Ник получит под дых минимум. Либо он согласится отправиться с ними и в обмен на толерантность покажет им класс запретных развлечений, так что все проститутки в будущем покажутся им скучной преснятиной. Был еще третий выход из ситуации, продолжать играть леди, но тогда они точно не отстанут.       — Извините, я жду своего друга, — негромко, чтобы голос его не выдал, произнес Ник с долей сожаления. — Он запаздывает, но обязательно придет.       — Ты дождалась, милашка! — Парни бы ушли, но самый пьяный их дружок решил поостроумничать не к месту и всех задержал. — Мы тут! Выбирай любого!       — Простите, не могу выбрать, — с обезоруживающей улыбкой покачал головой Ник. Уйти бы, но поворачиваться спиной к самцам чревато.       Парни смотрели на него всё пристальней и улыбались всё более хищно. Это скверно. Просто высокая девушка в черном с каждой секундой промедления превращалась для них в загадочную и весьма заманчивую незнакомку. Ник всей кожей тела ощущал их разгорающуюся похоть. Мальчишник без женщин — пустая пьянка. Они-то не подозревали, кого сейчас раздевают взглядами. Ник проклял и свой корсет, и глянцевую вишневую помаду на губах, и разрез на юбке, в котором при неосторожном шаге открылся кусочек белой кожи бедра, подчеркнутый ажурным краем черного чулка.       Мужики разве только не сделали охотничью стойку. Тем более они были стаей, а «козочка» одна одинёшенька. Беспомощная, слабая, вкусная даже на вид. Самцы принялись облизывать губы, и Ник мысленно застонал.       — Тик-так, тик-так! Всё, мадам, время вышло! — не унимался остроумец. — Ваш дружок проморгал свое счастье!       — Так ему и надо, слепому козлине, — подхватил другой.       — А правда?! Присоединяйся к нашей компашке, мадемуазель, не прогадаешь! Смотри, мы тут все богатыри как на подбор!       — Пойдем-пойдем, выпьем по рюмашке шампусика, выберешь себе любого!       — А то и нескольких.       — Ха-ха! Не смущай даму раньше времени!       Мужики загомонили, не слушая друг друга, заулыбались, словно дело уже было решенное. Ника плотно окружили и стали подталкивать в поясницу в сторону дверей ресторана. Пока что вежливо.       — Где вы, мадам, еще нынче найдете столько натуралов разом? — громко продолжал остроумный. — Вокруг одни херовы педики, куда ни плюнь! Мадам, ваша улыбка обворожительна! Я не применяю к женщинам принуждения из принципа, но сейчас я просто возьму вас на руки и внесу в эти двери, как жених невесту через порог!       — Скромница какая, — шепнули на ухо. Ник ощутил щипок за мягкое место, причем кто-то наглый просунул руку прямо в вырез юбки, огладил ладонью по ягодице и там руку и оставил по-хозяйски, словно так и надо. Остальные, заметив маневр приятеля, загоготали в предвкушении. — Не верти своим длинным носом, будь попроще, детка.       — Простите! — Ник тщетно пробовал вывернуться. Пока он безуспешно пытался отвести от себя одни руки, к корсету или юбке приклеивались другие ладони. Он словно оказался в кошмаре, наедине с многоруким чудовищем-извращенцем… Нет, даже если он войдет в зал ресторана, даже телефонного извращенца Ник не сможет использовать как спасительную соломинку — тот попросту сбежит, испугавшись противостоять такой компании.       А то, что компания состоит из гомофобов, Ник уверился окончательно: двое, идущие сзади, начали весело обсуждать, какой погром они сейчас устроили в клубе Анны, куда завалились по ошибке в поисках девочек, и как их оттуда выгнали охранники. Яснее ясного, что с Ником произойдет в самом ближайшем будущем: полезут «незнакомке» лапой под юбку, но не по заднице погладить, а с другой стороны, и найдут в стрингах кое-что лишнее на их «взыскательный» вкус — моментально озвереют, отволокут Ника в ближайшую подворотню, где всей дружной компанией изобьют за «умышленный» обман. Повезет еще, если потом живым из подворотни выползет.       — Ник?! А… Ника! Вероника!       Ник встрепенулся:       — Виктор!!!       Огорченные мужики безропотно расступились.       — Виктор, значит? — повернулся к «долгожданному бойфренду» остроумный. — Заставляешь свою подругу ждать, а это нехорошо! А если бы к ней хулиганы пристали? Такую красивую без присмотра оставлять нельзя!       Вик только мельком глянул на компанию, кивнул:       — Спасибо, что присмотрели. Каюсь, опоздал.       — Вик! — прошептал Ник, совсем по-девичьи прикрыв дрожащие губы пальцами.       «Перспективный», словно вправду был его женихом, схватил Ника за локоть и потащил ко входу в ресторан, громко разъяренно шипя:       — Тебя и на пять минут одну оставить нельзя? Только отойду — сразу начинаешь мужикам глазки строить?! Тебе совсем пофиг, с кем трахаться, лишь бы трахаться?! Ты вообще какого хрена так вырядилась? Думаешь, мне нравится, что моя невеста и одевается, как шалава, и ведет себя, как шлюха?!       — Вик? — только и мог выдохнуть Ник.       В спину им хохотали.       За дверями их встретили дежурной улыбкой:       — Вам столик на двоих?       — Столик? Нахрен нам не нужен ваш столик! — обшипел Вик ни в чем неповинную администраторшу зала. — Аппетит пропал, понимаете ли! Где тут у вас черный выход?       Ничего не понимающая девушка машинально указала, куда идти. И Вик пересек зал решительным шагом, продолжая за руку буксировать свою «изменщицу» за собой.       Ник успел мельком оглянуться — и встретился взглядом с округлившимися глазами редактора со своей прежней работы. Он сидел за столиком один, словно ждал кого-то на свидание, и при появлении странной парочки аж привстал с места. Ника словно током шарахнуло — он ускорил шаг, обогнав Вика, и теперь сам потащил его вперед.       В служебных помещениях Ника ждал новый сюрприз:       — Сашка?!       — Ник?       Бывший охранник гостиницы теперь заведовал отделом помоев и мусора при ресторанной кухне.       — Пожалуйста, выведи нас отсюда! — взмолился Ник.       Сашка надул губы, глянув на мало что понимающего Виктора, но кивнул идти за ним. А потом остался стоять в дверях, провожая темным, пустым взглядом.       Вырвавшись на волю, в прохладу тающей ночи, Вик прошипел Нику в спину:       — Кто это был? Тот, в грязном фартуке? Очередной твой любовник?       — Никакой не любовник, просто потрахались однажды, — отмахнулся на бегу Ник туфлями. И ничуть не покривил душой — ведь в подсобке гостиницы он-то не получил никакого удовольствия, а значит за второй раз это не считается. Туфли он сбросил, едва они свернули с асфальта на тропинку. Тропинка вела к темному старому парку, в предрассветном полумраке больше похожему на лес.       — Ты весь город перетрахал, что ли?! — теперь уже по-настоящему взъярился Вик.       — Может, наш город и кажется маленьким для столичного хлыща, — оскорбился за свою малую родину Ник, — но на самом деле это достаточно крупный населенный пункт!       — Настолько крупный, что ты еще не всех успел поиметь?! — рыкнул Вик.       — Вот именно! — с серьезностью ответил Ник.       — От кого мы убегаем? — опомнился Вик. — Ты кого-то заметил в зале! Кто это был?       — Один чувак с моей работы, — вздохнул Ник.       — И что? Ты с ним тоже спишь? — мгновенно ощерился Вик.       — С ним? Вот еще! Он, похоже, совсем конченый извращенец. Но он может рассказать моему шефу, что я с тобой снюхался.       — Значит, ты спишь со своим шефом? — зарычал Вик.       — С ним не заснешь! Тем более на его столе, — хохотнул Ник, опьяневший от запаха земли и зелени. — Он неугомонный. Так, просто перепихивались в обеденный перерыв изредка.       Вик побагровел.       — Эй, да не злись! Ты что, ревнуешь, что ли? — засиял Ник.       — Нисколько! — прорычал Вик. Выдернул ладонь из его руки. И встал в позу, скрестив руки на груди, отказываясь следовать за ним в неизвестность. — Я должен ревновать к твоему начальнику? Он настолько хорош?       — Ну, вообще-то ты его видел — у тебя на днюхе. Помнишь? Лет шестидесяти, девяносто с лишним килограмм, багровая лысина. Припоминаешь такого?       — Он тоже твой любовник? — опешил Вик, которого перекосило от отвращения, он и впрямь видел такого типа возле губернатора.       — Был, — с легким сожалением кивнул Ник. — Но теперь врачи запретили ему заниматься сексом. Его жена, дети и внуки близко меня к нему не подпустят. Только вот если он узнает о тебе и обо мне… о нас, то может проболтаться губернатору. А у того и так есть на тебя видео с компроматом.       — Не напоминай, — поморщился Виктор.       Они пошли дальше уже спокойным шагом.       — Хотя сам минет в твоем исполнении, так же как и стриптиз, был просто божественен, — поправился Вик.       — Да ну тебя, — расцвел Ник.       Парк впрямь был густым, заросшим. Или это им так казалось в розоватой полумгле подступающего рассвета, потому что Ник выбирал не мощеные брусчаткой дорожки для прогулок на роликовых коньках, а вёл своего спасителя особым путем, лишь ему одному ведомым.       — Вик?       — М-м?       — Как ты сам здесь оказался? — спросил главное Ник.       — Я искал тебя.       — Меня?       — Ну да.       — Почему именно здесь? Кто тебе сказал?       — Никто. Это судьба!       — Серьезно? — ослепил улыбкой Ник.       — Я везде тебя искал, — просто сказал Виктор. — По всем заведениям подряд. Сначала в клубах, потом в ресторанах, в супермаркетах… Где-то же ты должен был бы в конце концов появиться!!!       — А если бы я уехал из города? Или умер? — коварно предположил Ник.       — В моргах и больницах тебя не было, — хмуро признался Вик. — Я сразу проверил и оставил свой номер телефона на купюре, чтобы звонили сразу, если… Но, слава богу, не позвонили.       — Я тоже рад, что не позвонили, — хмыкнул Ник. — А на вокзалах ты расставил своих людей, да?       — Ну-у… Не совсем так, — почему-то покраснел Виктор. — Но вроде того.       — А пробить меня по паспорту-прописке слабо? Ты же чиновник!       — Ты не назвал свою фамилию. А я… Я не хотел загонять тебя в угол, подключая полицию, описывая приметы, опрашивая всех возможных свидетелей. В общем, как мог, так и искал, никого лишнего не посвящая.       — Дурак, — подытожил Ник.       — Сам дурак, — обиделся Виктор. — Почему не назвал адрес моему водителю сразу? Почему в твоем клубе все молчали, как рыбы об лёд?! Или твердили, как тронутые, про какие-то перцы песцов и лобки норок?       Ник метнулся к нему, прижался вплотную и приложил палец к губам, заставив замолчать. Вик послушно заткнулся и навострил уши: за стеной кустов кто-то был. Шумное дыхание, вдох-выдох. И размеренные шаги, звучащие всё ближе и ближе. И музыка — от наушников плеера, усиленная эхом в черепной коробке. А теперь всё дальше и дальше…       — Там дорожка, — шепнул ему Ник, сияя влажным блеском глаз и губ. Он нежно льнул всем телом, вызывая в штанах Вика закономерную реакцию. — Народ по утрам тут бегает. Свежий воздух, хорошо, полезно.       — Угу, — перехватил его руку с тонкими пальцами Вик, поднес к своим губам, чтобы согреть дыханием. — Здоровая привычка, спортивный образ жизни. И глухие от музыки, как пни.       — Нам же удобнее, — мягко улыбнулся Ник. — Пойдем, покажу мое любимое заветное местечко!       — Оу, какое заманчивое обещание! — в конец опошлил шутку Вик, выразительно поиграв бровями. — Уверю, все твои заветные местечки для меня уже самые любимые… Блин, а красиво-то как!       Виктор восхищенно выдохнул, когда деревья-кусты перед ними расступились, явив чудесный уголок: высокий забор из изогнутых ржавых прутьев на щербатой кирпичной подножке, обозначающий границу парка, а под деревьями — скамейка, с облезшей краской, с неудобной спинкой. За забором распахивалось небо, бледно-розовое с сиреневыми полосами облаков. Рассвет отражался в мутном зеркале реки, становясь лишь на тон темнее. Дальний берег — далекая линия с цепочками призрачных огней. Вик подошел к забору, взялся руками за прутья. Ник сел на скамейку, улыбаясь, не мешая наслаждаться красотой, спокойствием и тишиной нежного рассвета.       Вик перевел взгляд ниже и присвистнул: почти сразу от забора начинался крутой откос, почти отвесный — и так до самой воды далеко внизу. Вот отчего здесь веял такой свежий ветер.       — Ник? — позвал Виктор, не оборачиваясь.       — Что? — тот вскочил с места, но не решился сделать шаг вперед.       — Сними парик, пожалуйста.       Ник без раздумий охотно снял фальшивые кудри, свои собственные волосы взъерошил пятерней. Ему и самому было жарко, словно в меховой шапке.       — И помаду с губ сотри. Без парика она не смотрится.       Ник смущенно заторопился: сунул кудри в сумочку, нашел салфетку, тщательно вытер губы.       — Глаза оставить? — уточнил со смешком Ник.       — Ресницы наклеенные? — придирчиво спросил Вик.       — Свои, только тушь.       — Тогда оставь, — разрешил «перспективный» политик.       И наконец-то обернулся, чтобы встретить горящий нетерпением взгляд.       — Тебе так лучше, — оценил Виктор.       Ник опустил глаза, машинально огладил на себе юбку.       Вик подошел, заинтересовавшись разрезом на юбке. Без лишних слов деловито взялся за пояс — и рывком повернул юбку на ойкнувшем Нике так, чтобы разрез оказался не сбоку, а ровно спереди. Ник совершенно покраснел, когда Вик опустился перед ним на колени, но промолчал. Виктор распахнул подол, точно занавес — и присвистнул:       — Какие удобные, оказывается, бывают эти женские тряпки! При правильном мужском подходе к выбору, естественно.       Ник тихо засмеялся.       Вик изучал ласкающим взглядом белье и тело: впалый живот, пояс чулок, алые стринги, подвязки.       — Мечта эстетствующего извращенца, — прокомментировал он.       Ник не успел вспомнить, что именно ради извращенца так и вырядился. Вик не дал ему время на раздумья: усадил обратно на скамейку, раздвинул колени, спустил стринги, высвободив член, который уже теплился надеждой, а в его руке еще быстрее ожил.       — Я хочу, — сказал Вик. — Можно?       — Угу. — Ник прикусил нижнюю губу так невинно и соблазнительно, что у Вика еще больше потекла слюна.       Сглотнув, Вик взял в рот головку, покатал на языке, словно конфету. Ник слабо застонал, запрокинув голову к стремительно светлеющему небу.       Виктор не был мастером минета, но им обоим это не помешало получить удовольствие, какого оба еще не знали в жизни. Ник трепетал в его руках, но не смел даже пискнуть громко. Вик не пытался казаться искусным — он просто делал то, что ему хотелось. Хотелось покрыть поцелуями впалый живот в промежутках между всеми мешающими деталями одежды — обцеловал, облизал, обслюнявил до смешков от щекотки. Ему хотелось пососать гладкие яички — втянул в рот, рискуя вывихнуть челюсть. Ник только зажимал рот сам себе, чтобы не смеяться, не всхлипывать в голос, не кричать от остроты счастья. Вик попробовал мурлыкать по-кошачьи, при этом заглотив член глубоко в глотку, повибрировал, но поперхнулся.       Впрочем, Виктор довольно быстро перестал дурачиться. Он понял, где у любовника самые чувствительные точки и как надо действовать, чтобы заставить Ника дрожать от желания, забыв обо всём на свете. И Ник с благодарностью принял его эксперименты над собой, задрожал, еще как.       — Я… скоро… уже… — предупредил Ник, крепко зажмурившись.       Вик понял, о чем он. Отстранился. Даже руки убрал.       Ник раскрыл глаза, затуманенным взглядом пытаясь передать всю глубину немого укора. Но Вик поднялся с колен и отошел от скамьи. Ник, тяжело дыша, перестал цепляться в облупленные деревянные рейки сидения. Выпрямился. Но ноги не свёл и юбку не запахнул. Было странно сидеть здесь в таком виде: без парика, в кофточке, но без набитого синтепоном лифчика. В юбке, бесстыдно обрамляющей бедра в черных чулках и подчеркивающей торчащий к рассветному небу член.       — Ты не… — прошептал Ник.       Виктор повернулся к нему спиной. Отошел к забору, одной рукой стиснул прутья, а второй принялся расстегивать на себе брюки.       Ник замер в ожидании.       Вик позволил брюкам небрежно упасть на ботинки, обнаружив ноги, покрытые светлой густой порослью, темные носки с высокой резинкой. Плавки он спустил, для чего пришлось пригнуться — и словно бы невзначай показать замершему Нику обнаженные ягодицы в полной красе.       Медленно выпрямившись, Вик снова, теперь уже обеими руками, схватился за забор, словно утопающий за обломки мачты на бурных волнах. Взгляд он устремил вдаль — на зарево приближающегося к горизонту, но пока еще невидимого солнца.       — Ник? — негромко позвал Виктор.       — М-м?       — Трахни меня? — с чувством попросил Вик. — Ты не представляешь, как давно я об этом мечтаю. О тебе! Чтобы ты запихал в мою задницу свой охренительный член. Очень тебя прошу! Трахни уже, а?       Ник, позабыв о собственной эрекции, слетел со скамьи и кинулся к нему. Припал сзади, залепил ладонью рот.       Вик замер, широко распахнув глаза. Ни рассвет, ни окружающая действительность для него больше не существовала: лишь тепло сзади, жаркое тело, прижавшееся к его спине. Бедра, обтянутые тонкой матовой черной кожей юбки, вплотную к его голым ягодицам, покрывшимся гусиными пупырышками не столько от свежего ветерка, сколько от близости любовника. А еще член Ника — он так сладко лег в ложбинку между дрогнувших булок! Вик, не думая, разомкнул челюсти, высунул язык и влажно облизал ладонь Ника, заставившую его замолчать. Ник зашипел ему в спину. Но Виктор с упоением всасывал в жаркую глубину жадного рта по очереди каждый пальчик, ласкал языком между пальцами, там где самая нежная, тонкая кожица. И Ник прижимался к нему еще ближе.       Их вспугнула какая-то невидимая собачница. В предутренней тишине до них донесся лишь громкий, неприятно режущий слух женский голос. Похоже, она умудрялась вести одновременный разговор как со своей собакой, шуршащей по кустам и страдающей энурезом с диареей заодно, так и со своей подругой посредством телефона.       — …Мусечка, писенькай здесь, не отходи от мамочки далеко! Масечка, ты понимаешь, твой муж кобель! Мусечка, фу! Не бери в рот всякую гадость!       — Фу, не бери в рот всякую гадость! — прошептал Ник на ухо Виктору. Тот хрюкнул смешком и умудрился цапнуть губами сразу четыре пальца, принялся их обсасывать все вместе.       — …Мусечка, откуда у тебя столько слюней! Какой кошмар! — сетовала привычным тоном хозяйка. — Давай скоренько каканькай, маме нужно на работу!       Ник тихонько ржал. Вик тоже. Но ни тот, ни другой не порывались ни застегнуться, ни подтянуть штаны. Вик так и стоял — расставив ноги. Стояк, гордо выглядывающий из-под рубашки, сквозь редкие прутья забора указывал прямиком на восход. А Ник прикрывал любовника собою сзади, благо на нем самом юбка закрывала ноги до щиколоток, а разрез спереди не стеснял его стоящий член, ласкающийся о ягодицы Виктора.       Ник, оглянувшись на шуршание, увидел выглянувшую из кустов за скамейкой собачью морду. Не то раскормленный доберман, не то молодой ротвейлер. Собака повела носом, беззастенчиво оглядела парочку, фыркнула. И, не найдя для себя ничего занимательного, скрылась обратно за ветками. Ник не стал ничего говорить Виктору.       Собачница, громко обсуждая мужа подруги, растворилась среди дорожек парка. Следом за ней ушуршала прочь ее «мусечка», похрюкивая и пофыркивая.       Вик дрожал от беззвучного смеха и не мог успокоиться.       — Скоро их здесь будет еще больше, — предупредил Ник. — А потом подтянутся молодые мамочки с детишками. Спрятаться честным извращенцам совсем негде!       Виктор, пытаясь подавить «смешинку», изогнулся, по-прежнему не отпуская прутья, и дотянулся до губ Ника. Тот в последний раз фыркнул, приправив поцелуй весельем, но втянулся, увлекся, вдохновился.       — Ну, давай… давай же!.. скорее… — оторвавшись, но не отстранившись, поторопил Вик.       Ник, словно зачарованный, послушно нашел облизанными пальцами его подрагивающий анус. И, погладив, просунул в тесную, без сомнения девственную узость один палец до первого сустава. Вик глубоко задышал, откинувшись головой на его плечо.       — Подожди, — шепнул Ник. И Вик едва не взвыл от досады — неужели опять его нужно уговаривать?! Но Ник снова накрыл ладонью его губы: — У меня в сумочке смазка есть.       У него нашелся не только тюбик скользкого геля, но и презерватив, конечно. Вик не был против, так как, несмотря на свою настойчивость, еще никогда в жизни не был снизу.       — Ты будешь моим первый активом, — улыбнулся Вик, пока Ник раскатывал резинку.       — А ты — моим первым пассивом, — без тени улыбки отозвался Ник.       И Виктору от этого признания сделалось еще теплее в животе.       Ник сам растянул его, сам смазал. И вошел только тогда, когда сам посчитал возможным. И всё равно Вику было больно с непривычки, хотя он старался не показать это ни коим образом.       — Ш-ш, — сам догадался Ник, крепко обхватив его за пояс и прижимая к себе. — Потерпи, сейчас пройдет, немножко привыкнешь.       Вик был согласен хоть орать от боли — он всё равно был счастлив.       Солнце степенно поднималось. Выглянуло первой искрой над горизонтом, разослало первые лучи по небосклону.       — Охренительно, — прошептал Вик. — Я — между тобой и солнцем!       — Не отдам тебя даже ему, — ревниво заявил Ник. И начал плавно двигаться внутри него.       Вик не закрывал глаза, открытым ртом хватал воздух. И после первых же толчков стал подаваться навстречу. Это было больше, чем охренительно. Вик теперь мог понять Ника, который раньше желал быть исключительно снизу.       Но и Ник не чувствовал себя в этот момент ни на каплю разочарованным. То он отстранялся на расстояние вытянутой руки, продолжая бедрами шлепать о ягодицы, и гладил своего любовника по спине, забираясь ладонями под рубашку. То, вновь прижимаясь всем телом и двигая бедрами снизу вверх, он дотягивался до члена Виктора — и с яростью страсти дрочил ему, прижимал его ствол к его же животу, с силой стискивал головку между двумя ладонями — и Вик сам подмахивал ему, наслаждаясь его членом в заднице и одновременно трахая его в сцепленные руки.       Солнце выползло уже наполовину круга, и смотреть на него стало невозможно. Вик закрыл глаза, но и под веками разливалось розово-золотое сияние, слепящее, невыносимо прекрасное. Виктор замер в объятиях Ника, тот вошел максимально глубоко... Член Вика дернулся и выстрелил — словно целясь попасть за горизонт. Виктор по-идиотски заржал.       Он вывернулся из крепко державших рук, повернулся к Нику лицом. Тот выглядел абсолютно пьяным — и так беззащитно ловил воздух приоткрытым ртом, что Вик не раздумывая припал поцелуем к влажным губам. А потом Вик опустился перед ним на колени, позволив опереться обеими руками о свои плечи, сдёрнул с Ника резинку — и с наслаждением втянул член в рот. Только прижал головку языком к нёбу, и Ник, вскинувшись, толкнувшись глубже в горло, вцепившись сильными пальцами в его загривок и шею, кончил сильной струёй. Вик высосал всё до последней капельки и тщательно облизал ствол и поджавшиеся яички.       — Хватит... перестань... — прохныкал Ник, изнывая от послеоргазменной чувствительности, почти падая на него, держась из последних сил.       Вик поднялся с колен и обнял его. Ник тяжело прижался к его груди, счастливо всхлипывая.       — Люблю тебя... — пробормотал Ник.       — А? — не поверил своим ушам Виктор.       — Я думал раньше, это всё бред на постном масле — эти все влюбленности после одной ночи, — признался Ник с восхищением и долей виноватой горечи. — Я не знал, что это настолько сносит крышу — когда тебе отдаются так полно, до конца.       Вик тихо рассмеялся:       — Ты не представляешь, как давно я тебя хотел... Это был космический секс!       — Ты сам — то еще солнце, — в ответ хмыкнул Ник, постепенно приходя в себя. Он отлип от любовника и приподнял ему полы рубашки, указав на рыжую поросль над угомонившимся членом: — Почему вдруг перестал там делать модные стрижки?       В свете восходящего солнца рыжие волоски блестели волшебным зачарованным золотом. Вик увидел, как потемнели глаза Ника — и поскорее присел подобрать спущенные штаны, торопливо натянул обратно, чтобы не было соблазна начать всё заново. Ему тоже жутко хотелось повторить, но только уже не здесь. Ник поднял разочарованный взгляд, словно он жестоко разрушил чары, звякнув пряжкой ремня.       — Просто я заметил, что тебе нравится трогать мою шерсть, — ухмыльнулся Виктор.       — А шевелюру почему красишь, огненный ты мой? — не отставал с допросом Ник.       — Люди не верят рыжим политикам, — пожал плечами Виктор. И упредил третий вопрос: — А ресницы окрашиваю, потому что без этого у меня взгляд хитрого поросёнка Нюх-Нюха, ясно?        Ник расплылся в улыбке — и запустил пальцы ему в волосы, окончательно растрепал укладку. Виктор стерпел, смотрел пристально, глаза в глаза.       — Что? — шепотом спросил Ник.       — Полжизни назад я безвозвратно влюбился в такие же развратные глаза с невинным взглядом, как у тебя, — признался Виктор. — Того мальчика звали Николай. Я пытался совратить его в школьной поездке. Накинулся на него в туалете Эрмитажа, а он упал в обморок, представляешь?       — Для чего ты мне это рассказываешь сейчас? — уточнил Ник.       — Не знаю, — пожал плечами Виктор. — Интересно, он когда-нибудь простит меня за это?       — Думаю, он никогда этого не забудет, — улыбнулся уголками губ Ник.       — Это точно, — кивнул Виктор, выдавая гложущее его чувство давней вины.       — У того рыжего старшеклассника был брелок — пластмассовая желтая собачка с болтающимся красным языком, — произнес Ник.       Вик молча достал из кармана брюк кожаную ключницу, вжикнул молнией, вытряхнул всю связку — под которой зазвенела гроздь брелков. Среди них и желтая, побитая жизнью собачка.       — Язык давно оторвался, — с сожалением сказал Виктор. — Мой талисман, всегда со мной.       Ник осторожно погладил собачку пальцем:       — Береги ее.       — Обязательно, — неловко кивнул Виктор. И снова пристально посмотрел в глаза. Глаза Ника смеялись. Вик выдохнул с облегчением — невероятным, словно сам не замечал, какой груз все эти годы давит на сердце, а сейчас вдруг освободился. Это ощущение было, кажется, еще более космическим, чем оргазм на восход солнца.       Когда вышли к воротам, Виктор набрал на мобильнике своего водителя:       — Олег? Пожалуйста, подбери нас. Мы в парке, а точнее…       — Западный вход, — подсказал Ник. — Дай телефон, я объясню, как подъехать.       — Обижаешь, — сказал Вик, а в трубке послышался смешок. — У Олега врожденный компас в голове.       — И навигатор в машине, — поддакнул водитель из трубки.       — Хорошо ему, — позавидовал Ник. — У него компас! А кому-то не повезло родиться с шилом в попе.       Вик хрюкнул. И вдруг выдал:       — Меня теперь будут убивать. — И стиснул в руке ладонь Ника.       — Меня, наверное, в первую очередь прикончат, — весело пошутил Ник.       — Я не дам, — серьезно возразил Виктор. — Пока я с тобой вдоволь не натрахаюсь, даже не мечтай о спокойной могилке!       — Значит, мне придется стать бессмертным? — кокетливо выгнул бровь Ник. — Обещаю, ты со мной скучать не будешь.       — Договорились!       Спустя минуту Олег распахнул перед ними дверцу авто:       — Мадам, прошу!       — Полагаю, из нас двоих мадам сегодня был я, — не удержался Виктор, обласкав взглядом Ника. Тот покраснел, как девушка.       — Ничего не знаю, не в моей компетенции, — совершенно спокойно отреагировал водитель. — Мы люди простые. Для нас тот, кто в юбке — тот и мадам. А вы, Виктор Владимирович, если вдруг забеременеете, зовите на крестины.       — Всенепременнейше! — в тон ему пропел Вик.       Оба уселись на заднее сидение, Виктор тут же подмял Ника в охапку, а тот покорно прикорнул головой ему на плечо. Настолько было хорошо вот так сидеть, что даже целоваться не хотелось.       — Вик?       — М-м?       — Ты помнишь того депутата, который на твоей днюхе всё время мешал коньяк с шампунем? — зашептал Ник.       — Смутно. Был какой-то... Лицо партии?       — Ага, морда оппозиции. Он тут недавно хотел усадить свою задницу в мягкое кресло нашего губернатора, но мы ему хотелку обломали.       — «Мы»? Ты тоже в этом участвовал?       — Ну, немножко, — горделиво отвел глаза Ник. — Хочешь видео с ним в главной роли?       — Порно? — прищурился Вик.       — И задорно, — хохотнул Ник. — История о том, как депутат (ну, будущий тогда еще) трахает в попку парня, на вид юного-несовершеннолетнего, а его самого в это же время имеет в зад грудастая тетка с помощью члено-протеза. Как тебе такое?       — Эпично! — оценил Вик. — И у тебя есть такое видео?       — Нет, но зато я знаю, кто нам его одолжит, — жмурясь на поднимающее из-за горизонта солнце, точно довольный котенок, заявил Ник. — Как же давно это было! Депутат уж наверное и забыл.       — Ага, забыл — как наркотический кошмар. Полагаю, парнишка снизу — это ты собственной персоной? — хищно оскалился Вик.       — И как ты догадался! — невозмутимо отозвался Ник. — Иначе как бы я узнал об этой его тайне? Это видео было нашим с Анной золотым парашютом на черный день.       — Кто такая Анна? — взъярился еще больше Вик. — Надеюсь, твоя БЫВШАЯ любовница?       — Может, и бывшая. Поживем — увидим, — пожал плечами Ник, заинтересованно разглядывая безупречный черно-вишневый лак на своих аккуратных коготках.       Вик глухо зарычал:       — Я увезу тебя из этого развратного Содома!       — Угу! Отвезешь в Вавилон, окольцуешь и посадишь в золотую клетку? — выгнул бровь Ник. — Ну, уж нет. В клетке я уже насиделся, с меня хватит.       — В клетке? — мигом сдулся Вик, затрепетал. — Это еще что за извращения? Тебя пытали? Использовали как секс-раба?       — Нет, клетка — это клетка! Ну… А, тебе это не нужно, — махнул рукой Ник, не пытаясь объяснить. Вспомнил другое: — А дочь губернатора любит бить парней плеткой.       — И тебя она тоже била?!       — Нет, она любит ставить на колени активов, а я пассив.       — Был.       — А? — не понял Ник.       — Ты был пассив, — широко улыбаясь, напомнил Вик.       — А, ну да, получается теперь, что был, — робко улыбнулся в ответ Ник. — А сам губернатор — знаешь, про него говорят... М-м? М-мм...       Вик не позволил продолжить, ему сейчас меньше всего хотелось болтать о политике и политиках.