Мотылёк и Солнце

      Интриги на дне рождения «перспективного» окончательно подкосили шефа. Ник свято верил в целительную силу секса, но однажды придя в кабинет, не рискнул лезть под стол и сам вызвал скорую. Врачи оценили заботу подчиненных о буйном начальнике, успокоили шефа укольчиком, который свалил бы с ног даже слона — и увезли тело в известном направлении для основательного лечения. Нику оставалось лишь надеяться, что верная старая жена, дети и внуки, которых взялась вызванивать секретарша, не позволят залечить шефа до смерти. А самому Нику придется, видимо, распрощаться с обжитым «подстольем» отныне и навсегда. Без шефа ему в редакции оставаться незачем. Может быть, стоит вообще из города свалить? За границу, например, там геев любят. Или хотя бы делают вид, что любят… Вот только совесть не давала покоя: ведь он сам упек начальника в больничку, откуда тот может уже не выйти на собственных ногах. Ладно если на колесиках выкатит, но то будет уже совсем другое кресло, не то, что в кабинете.       Ради успокоения совести Ник решился на последнее одолжение: шефа ведь что еще напрягало — по городу прокатилась сплетня, что глава уездной мафии согласился помочь столичному депутату сковырнуть губернатора с теплого местечка. И шеф ради своего давнего приятеля носом землю рыл, пытаясь найти доказательства против грязного иуды. Может быть, если Нику удастся раздобыть что-то стОящее и притащить, словно пёс в зубах, в больничную палату снимки или записи, шефу тогда полегчает?       Ник по своим каналам узнал, когда и где состоится решающий раунд переговоров. Оказалось всё проще, чем можно было надеяться: встречу назначили не таясь, в гостинице, в люксовом номере. Правда, посреди дня, значит под видом шлюхи ему туда не просочиться. Однако Ник нашел другой способ: попросил знакомого охранника одолжить ненадолго наряд горничной. Ну, и тележку с постельным бельем и полотенцами заодно.       Сашка, охранник, переодевшегося в подсобке шпиона окинул откровенно голодным взглядом.       — Плохо сидит платье, — критически заметил Ник, оглядев себя в зеркало.       — Титек нет потому что. И жопа не бабская, — сглотнув слюну, резонно пояснил Сашка.       Платье было темное в клеточку, с облегающим лифом, с рукавчиками-фонариками и с юбкой-колокольчиком длиной до колен. Ник надел русый паричок-каре. И ярко-красные шлюховатые туфли на умопомрачительной шпильке — для отвлечения внимания. В итоге получился образ высокой тощей девицы лет под тридцать, с длинным носом и злыми глазами. Но зато ножки в черных колготках и туфли стали ему отличным пропуском.       Охранники мафиози и депутата общей стаей кучковались в стратегических точках: в холле и внизу под черной лестницей для персонала; на нужном этаже — на площадке парадной лестницы и в противоположном конце коридора. Правда, коридор изгибался буквой «Г», а телохранители и шестерки не ощущали никакой потенциальной опасности, так что курили, болтали между собой и не считали нужным стоять под дверью номера, где пили коньячок большие воротилы, чтобы ничего лишнего не услышать по принципу «меньше знаешь — дольше живешь». Тем более в самом номере дежурили особо доверенные «бодигарды», не отходившие от вверенных жирных тел больше, чем на два шага.       Ник прошествовал с тележкой от лифта до поворота коридора, всей кожей икр ощущая облизывающие взгляды. Но морда раздражительной стервы сработала не хуже алых туфель — его никто даже не окликнул. Ну, горничная. Ну, меняет полотенца в номерах. Не дура же — не сунется в занятый люкс?       Ник не был дурой, просто так не сунулся. Создавая видимость деятельности, походил между пустыми номерами, открывая двери одолженным у Сашки универсальным ключом. А когда уверился, что всё тихо-мирно, подкрался под прикрытием тележки к нужной двери — и приоткрыл щелочкой, подсунув диктофон. Слышно было не очень хорошо, но всё лучше, чем ничего. Ник надеялся, что, даже если не удастся поймать на откровениях, то шефу хватит хотя бы голосов депутата и мафиози, поднимающих тосты друг за друга и за успешное сотрудничество. В конце концов, его дело раздобыть улику, а уши пусть потом напрягает шеф, он-то выудит что-нибудь ценное даже из пустяковой оговорки…       — Кто это тут у нас подслушивает?       Ник чуть не взвизгнул по-бабьи, когда его нагло облапали за задницу, больно стиснув через складки юбки.       — Я просто… полотенца поменять надо, — негромко объяснил Ник высоким голоском, робко оглянувшись через плечо на подкравшегося мужика. В костюме, но дорогом, значит не шестерка и не охранник. Кажется, он из свиты губернатора? Точно, Ник видел его морду пару раз на «высочайших» попойках. Переметнулся, выходит? Какой же пёс станет кусать руку, что его кормит столько лет.       — Полотенца? — не поверил мужик. Руки с задницы не убрал. По лицу мазнул равнодушным взглядом, но упялился на туфли.       Ник поздравил себя с предусмотрительностью: диктофон он прикрывал наброшенной через руку салфеткой, и сейчас успел ловко спрятать миниатюрный гаджет в кармашек юбки под фартуком, делая вид, будто раскладывает тряпки на тележке.       — Они так тихо там сидят, что я подумала, что там никого и нет, — пожала плечами «горничная». И собиралась идти дальше по своим делам, но предплечье грубо стиснули и дернули:       — Конечно! — протянул мужик издевательским тоном. — Пойдем-ка, поболтаем чуток наедине.       Ник не растерялся: ослепил губернаторского прихвостня фирменной улыбочкой, состроил глазки и будто бы охотно пошел, куда потащили.       — Перепихнемся? — игриво уточнила «горничная». — Я не против, если в цене сойдемся. Лишь бы наши не заметили, а то в прошлом месяце мою подружку застукали и выгнали, не заплатив ни копейки.       — Заткнись! — буркнул плешивый. Вроде и не старый, а вот повернулся спиной, шагая впереди по коридору, и плешь показал. Интересно, сам-то он замечает дыру в шевелюре или всё еще мнит себя аполлоном?       Ник рассеянно примечал детали, а сам старательно заталкивал поднимающуюся панику куда поглубже: вот сейчас его отымеют без смазки, член с яйцами отстригут садовыми ножницами — и свернут башку. Или наоборот: сначала кастрируют, обнаружив, что он не баба, потом поимеют, потом убьют. Или убьют чуть позже, а поимеют всей сворой, вместе или по очереди. В любом случае финальное приключение его жизни не будет отличаться нежностью и романтикой. Вот как бы не дать задрать себе юбку?       — Постой, куда ты? — опомнился Ник, уперся каблуками в палас, не позволил протащить себя до коридорного поворота. Раздраженно обернувшемуся мужику показал с многообещающей улыбочкой универсальный ключик: — Мы ведь можем уединиться в любом номере со всеми удобствами.       Плешивый оценил. Похоже, даже на минуту засомневался, не зря ли наехал на честную горничную: просто девка слаба на передок и надеялась завести себе именитого любовника. Ну или рассчитывала подсуетиться и подзаработать лишний бакс, пока «господам» «манекенщиц» не подвезли.       Плешивый согласился на номер. Похоже, в запасе был лишний час, поэтому выколотить из девки правду он по любому успел бы.       Уверенно, пытаясь каждым движением показать, что знает, как доставить мужчине удовольствие, Ник усадил плешивого медведя на диван.       — Не торопись, милый, — промурлыкал соблазнитель. И медведь послушался: откинулся назад, на мягкие подушки, руки забросил на спинку дивана. Но глаза не прикрывал, ожидая подвоха.       Это оказался самый противный минет в жизни Ника. Он старался, припоминал все свои фишки. Но горечь на языке не давала сосредоточиться. От буйной растительности разило псиной. Вот куда сбежала шевелюра с плеши — прямиком в штаны, здесь теплее, чем на макушке.       Однако мужику нравилось. Еще бы нет! При такой-то пипетке, при таком-то амбре — лишний раз проститутке не покажешь, постесняешься. Ник запихивал весь огрызок целиком в рот, катал на языке — и недоумевал, что делать-то с таким «сокровищем»? В кулаке не сожмешь, облизывая головку — тут головка из кулачка еле выглянет. Оставалось лишь тупо сосать и слюнявить. Сглатывать лишнюю слюну, отравленную горечью, он не мог себя заставить — украдкой подтирал с подбородка краем декоративного фартука.       Перед финальным плевком у мужика глазки закатились, яички поджались. Ник понял, что ему выпал шанс. Одно хреново — пришлось глотать. И как на зло кончины оказалось дофига! Ника мутило, но он высасывал, чтобы усилить эффект. От тошноты и мерзкого вкуса желудок скручивало, хотелось блевать — поскорее, побольше, желательно прямо на постанывающего мужика. Но Ник терпел. Жить хотелось, и более того хотелось жить с собственными яйцами, не кастрированным.       — Стой, ты куда? — слабо выдохнул мужик, когда Ник поднялся с пола, обтирая губы фартуком.       — В ванну на минутку, милый, подмыться-надушиться, — ослепительно улыбнулся Ник. — Сейчас вернусь и продолжим. Понравилось?       — Сносно, — покривил душой засранец.       Ник заулыбался еще обольстительнее, наклонившись, одарил случайного партнера нежным поцелуем — передав всю гадость вкуса его же паршивой кончины. Мужик охренел от наглости — облизнул губы и принялся с отвращением плеваться. Ник помахал ручкой, поиграв в воздухе пальчиками, развернулся и пошагал-поцокал прочь. Но не свернул в туалетную комнату, а юркнул за дверь номера. И щелкнул замком снаружи.       — Сука! — ругнулся мужик. Хотел было вскочить с дивана и кинуться следом, хлипкую дверь выломать одним ударом плеча. Но запамятовал о спущенных штанах, упал мордой в ковер, запутавшись. Ноги подвели — отказались держать тушу, подогнулись после оргазма.       — Сука!.. — тупо повторил он, растянувшись на полу во весь рост, кверху голым волосатым задом, уткнувшись чувствительным членом в колючий ворс. Перед глазами не унимались звездочки — такого охренительного оргазма у него не случалось уже лет двадцать. Если вообще вспомнит, с чем сравнивать…       Он нащупал мобильник в кармане, набрал начальника мафиозной гвардии, рявкнул зло, чтобы немедленно поймали подозрительную девку в красных туфлях.       Ник кинулся к черной лестнице. Завернув под пролет, притормозил. Даже отсюда было слышно, как запиликали рации, и бездельничавшие парни в конце коридора оживились. Однако высыпав следом за ним на верхнюю площадку, по ступенькам бежать им показалось в лом. Ник услышал гогот и снова рацию — приказ и указание о приметных туфлях передали в холл, чтобы там встретили «дичь» без суеты. А сами они решили спуститься на лифте с полным комфортом.       Ник не побежал в холл, не идиот. Он завернул этажом ниже, где его поджидал Сашка-охранник в подсобке.       — Ну как, провернул дельце? — громким шепотом заорал Сашка.       Ник отпихнул от себя кавалера, бросился к ржавой раковине, где уборщицы мыли швабры, ведь с водяным пылесосом не каждая старуха справится, да и дорогую технику не каждой выдадут… Ник долго и со вкусом блевал, отплевывался и полоскал рот, пытаясь избавиться от горечи. Сашка морщился, но не уходил.       — Ты не торопись, пусть остынут пока. Если они тебя искать будут, я прикрою, — бормотал Сашка, бледный от собственной смелости.       — Спасибо, — просипел Ник. Усмехнулся, вися над раковиной: — Только давай целовать тебя не буду, ладно?       — А… тебя сейчас в зад имели, да? — с неловкой грубостью спросил Сашка, отведя глаза.       — Нет, — успокоил его Ник.       — Тогда я согласен и без поцелуев, — оживился приятель.       Хотя какой он ему приятель? Пили вместе пару раз да один раз трахались. Ник брезгливо поморщился. Однако за одолженный наряд горничной, за изгвазданный кончиной и блевотиной фартук, за прикрытие нужно было расплачиваться. И лучше рано, чем потом. Потом проценты накопятся и быстрым перепихом не отделаешься.       — Прямо здесь будем? У стеночки? — уточнил Ник.       — Ты так классно смотришься в юбке, — сглотнул Сашка.       — Прости, под юбкой обычные боксеры, — показал Ник, подняв подол повыше.       — Колготочки, — оценил охранник. — Туфельки. У тебя ножки стройнее, чем у всех моих девок.       — И много у тебя их было? — усмехнулся Ник, прикидывая, за что можно уцепиться руками. На стеночке так на стеночке. У Сашки член длинный, но тонкий, так что убегать в раскорячку не придется, свиста из попы не будет. Туфли пришлось снять, колготки и боксеры стащить помог Сашка, пока стягивал, влажно пыхтел в коленки, услужливо присев на корточки.       — Для сравнения в твою пользу — достаточно, — польстил Сашка. Поднялся с корточек, выразительно потерся бедрами о его ягодицы.       — Трепло, — хохотнул Ник. — Давай поскорее.       — Даю!       Шаря обеими руками под юбкой, он охотно прижал Ника к грязноватой стене лицом. Ник закинул одну ногу на край раковины — и почуял тычущейся в анус нетерпеливый член.       — Бля, смазки-то нет, — опомнился Сашка.       — Давай так, — бездумно разрешил Ник.       — Неа, порву ведь, — проявил сознательность Сашка.       Ник едва удержался от смеха — таким тонким членом его тренированную задницу даже не растянешь! Но обижать приятеля насмешкой не стал. Принял его заботу: тот поплевал на руку и влажными холодными пальцами забрался в дырку, принялся кое-как растягивать, копошиться — больше щекотки, чем пользы. Второй рукой Сашка нашарил вялый член любовника и удивился:       — Что это с тобой вдруг?       — Нет настроения, — пояснил Ник. — Голова как-то не тем занята, понимаешь ли.       — Блин, я так не могу, — обиделся Сашка.       — Просто вставь и не думай, — приказал Ник.       — Но ты же удовольствия не получишь! — упирался Сашка головкой в готовый принять его анус.       — В процессе увидим. — Ник с раздражением завел руку назад и сам ухватился за стоящий коброй член, направил в себя. Сашка послушно втиснулся и застонал ему в загривок. — Трахай. Трахай, кому говорю?       Сашка взялся дергать бедрами. Длинный член в других обстоятельствах мог бы доставить Нику какое-то удовольствие, но действительно не сейчас. Его словно ёршиком изнутри чистили, причем без мыла. На слюнях сильно не разъездишься, но зато кишка обхватывала плотнее. Сашка задыхался от деликатесного наслаждения, едва-едва, на жалкий сантиметр доставая и с трудом пропихивая обратно свою кобру. Ник нарочно заставлял себя сжимать булки, он даже ногу спустил с раковины, чтобы дырку заузить.       И кое-как собственный член ожил. Заметив это, Сашка обрадовался — вытащил кобру из норы, еще поплевал на головку вязкой пузыристой слюной. И потребовал, чтобы Ник развернулся к нему лицом, обнял обеими руками за плечи, а ногами обхватил за пояс. Сашка возомнил себя гераклом. Впрочем, Ник отказывать не стал. Юбка мешалась назойливыми оборками. Одним локтем Сашка упирался в стену, второй же рукой взялся наяривать висевшему на нем Нику.       — Ой, хорошо-то как!       Ник не мог согласиться. Ему нравилось, когда в него мощно долбятся, а не когда вот так замирают, подрыгивая бедрами еле-еле раз в минуту. И собственный член скорее ощущался измятым, чем приласканным.       Наконец-то Сашка «разродился». Кобра увяла, выползла из норки и повисла шлангом. У Ника осталось стойкое ощущение пустоты в заднице и прохлады в голове. Он торопливо принялся одеваться в свои шмотки, припасенные в сумке. Форму горничной Сашка тут же схватил в охапку, наверняка себе на память утащит. Вряд ли станет стирать, так и зароет на дно шкафа под груду дырявых носков: с подтеками спермы на внутренней стороне подола. Нику было пофиг.       Ник предусмотрительно взял с собой женские тряпки: оставив русый паричок, повязал поверх косынку, на нос нацепил очки в массивной оправе. Растянутый серый свитер крупной вязки, джинсовая юбка сильно ниже колен, телесного цвета плотные колготки. Вместо туфель на шпильке — невнятные коричневые лодочки на низкой подошве. На губы пошлый оранжевый блеск, который странным образом придавал его морде больной вид. Образ типа «уборщица после смены». Сашка хохотнул и показал большой палец.       Однако маскарад не прокатил. В холле Ника окружила толпа злых запыхавшихся парней. Забегались искать горничную в алых туфлях и наконец-то сообразили, что туфли можно было и снять, а вот рост, слишком высокий для женщины, никуда не денешь.       Сашка задом-задом и слинял обратно в сумрак коридора, пока его не заметили и не увязали как сообщника.       Ник с подозрением окинул взглядом уставившихся на него парней — и собирался пройти мимо, словно его ничего не касается. Но за предплечье схватила уже знакомая рука. Другой рукой свирепо сопящий медведь сорвал с носа Ника очки.       — Вы что себе позволяете?! — пискляво возмутился Ник. — Отпустите меня! Не смейте ко мне прикасаться! Хам!       — Сука! — вполголоса выплюнул мужик. — Самая умная тут, думаешь?       — В чем дело, вообще? — продолжал разыгрывать невинность Ник. — Мужчина, вы кто вообще такой? По какому праву вы меня трогаете?! Кто-нибудь, позовите охрану!       — Вот именно: в чем дело? — раздался за спиной у медведя до отвращения знакомый голос.       Ник, поглощенный бенефисной сценой, не заметил, что в холл ввалилась еще одна команда галстуков: «перспективный» со своей свитой и «бодигардами».       — Что за шум, а драки нет? — хмуро заломив бровь, потребовал отчета Виктор Владимирович. Конечно же, он еще от дверей заметил Ника. И хуже того — узнал, не поведясь на маскарад.       — Воровку поймали, по номерам шарилась, — пояснил прихвостень губернатора, со скрипом зубовным признавая более высокий статус «перспективного».       — Я ничего не украла! Я здесь работаю горничной! — с новой энергией возмутился Ник. И указал на плешивого: — А этот импотент меня грязно домогался, мешал менять полотенца!       Вик едва справился с лицом, не дал вылезти ухмылке на дернувшихся губах.       — Вот видите, женщина здесь работает, — обратился молодой политик к плешивому, готовому лопнуть от злости. — Следовательно, ее координаты имеются у администратора гостиницы. Следовательно, разбираться со всем должна местная охрана, а не вы. Со своими недоразумениями вы можете обратиться к ее непосредственному начальству. А сейчас будьте добры не заниматься ерундой и вернуться к своим прямым обязанностям.       Это Вик адресовал уже всем: и телохранителям депутата, и шестеркам мафиози, которых плешивый поднял на загон дичи за компанию. Парни как по команде скроили морды кирпичом: сейчас их публично отчитал чужой босс, а скоро получат нагоняй от собственных господ.       — Но ведь воровка, Виктор Владимирович! — пробормотал плешивый.       Ник выдернул свою руку из его ослабевшей хватки:       — Что я у тебя украла, мудак? Твою невинность?       Дружная свита «перспективного» меленько закашлялась, как будто продуло всех разом веселым сквозняком.       — Хотите — обыщите меня! — обратился Ник к Виктору, растопырил руки в стороны. — Вам поверю. Вдруг вправду бриллианты с кулак найдете? Ну? Удивите меня?       — Идите, гражданка, идите с миром, — раскрытой ладонью отгородился от наступающей «женщины» Вик. Кивнул своей свите вызвать лифт.       А Ник, отступая к выходу, всё не унимался:       — Дожили! Посреди дня хватают за сиськи и под юбку лезут! Да обыскивайте, не жалко! Хоть раз в жизни мужик красивый, столичный меня пощупал бы! Да ну вас всех в задницу, придурки!       Свита вместе с «перспективным» всосалась в лифт.       Ник не успел вздохнуть с облегчением, выйдя за стеклянные двери на свежий воздух — за спиной почудилось пыхтение медведя. Решил догнать, украсть, убить и закопать? Сейчас еще злее и опаснее, чем был — после насмешек-то.       Ник почти кубарем скатился со ступенек на тротуар. Однако удрать не успел — его подхватили под белы рученьки.       — Пройдемте в машину, — строго сказал полузнакомый чувак.       — Ты ж… — Похлопав глазами, Ник опознал свой новый конвой: личный водитель Виктора.       — Пройдемте, — повторил тот, словно автомат.       Ник беспомощно оглянулся на двери гостиницы: плешивый застыл на ступеньках, понимая, что упустил добычу.       Его посадили на заднее сидение. И повезли куда-то. Сидеть было мягко. Водитель молчал. Рулил аккуратно, не лихачил, не подрезал. На небольшой скорости можно было бы запросто открыть дверцу (Ник покосился на торчащую кнопочку под стеклом) и выскочить прямо на трассу, а там дать дёру. Вот только живот как-то свело нехорошо. Не до бега. То ли от хренового секса, то ли от страха. То ли от голода, не жрал ведь ничего нарочно, не зная наверняка, придется ли изображать шлюху или только горничную. Вот-таки изобразил…       — Адрес ваш назовите, пожалуйста.       — А? — встрепенулся Ник.       — Ваш адрес, — повторил водитель. — Куда вас отвезти.       — А-а… — протянул Ник. Сообразил. Уяснил. И многословно рассказал, как проехать до клуба Анны. Скороговоркой добавил, будто он там днем уборщицей подрабатывает.       Водитель окинул его насмешливым взглядом через зеркало заднего вида. И Ник заткнулся.       До соплей жалко было алые туфли — пришлось бросить в подсобке. Хорошо хоть диктофон остался при нем, Ник сунул руку в карман юбки и стиснул пальцами тяжелый брусочек из пластика и электроники.       __________