Завтра уже наступило!

- Что это за дела, а? Володь? Что это такое за отношение к работе? А? Вов! Я с тобой разговариваю или с пустым местом? Елена Геннадьевна - женщина молодая, видная. Дебелая, холеная, натуральная блондинка, с крепкой грудью, аппетитным задом. Дорогое светлое платье, дорогая новая мобила. Но несмотря на то, что она была директором этого ресторана, кабинетик у нее был отстойный. Да и не кабинетик даже, а так, каморка, метра полтора на два, вдобавок еще прямо посередине стояла здоровая квадратная колонна. Буквально каждый сантиметр пространства заставлен коробками, кипами бумаг, какой-то старой оргтехникой, стальными шкафами, папками. На крошечном столике стоял древний умирающий комп, рядом с истертой клавой - чашечка кофе, блюдечко с тортиком, и белый (конечно же белый), последний айфон. - Ну! Володь! Я жду! Она моргнула большими серыми пустыми глазами. Володя Кайгородов - Кай, - тяжело вздохнул и подпер плечом колонну. Рядом стоял обмотанный скотчем стул, но садиться ему не хотелось. - У тебя сколько было заказов? - она пригубила кофе, пожевала губами и взяла мобилу. - Один... - Кай провел ладонью по своим густым темно-русым коротко стриженным волосам. - Не один, Вова, а два! Два! Мне-то не надо врать! Кай вздохнул и отвернулся. - Вот, смотри! - холеным наманикюренным пальчиком с золотым кольцом, она ткнула в экран монитора. - Один на Комсомольскую, второй на... на... - она прищурилась, приблизилась к экрану. - Всё заляпано, срач развели, расслабились! Давно не штрафовала, вот и расслабились! Но ничего! Лафа скоро закончится! - недовольно прошептала она. Кай закатил голубые, немного мутноватые (от жары и усталости) глаза. - Вот! Второй - на проспект Кирова. Так? Или не так? - На Комсомольскую я отвез... - нудно начал Кай. - А на Кирова?!! - Елена Геннадьевна, на Кирова я бы не успел! - ПОЧЕМУ-ТЫ-НЕ-ПОВЕЗ-НА-КИРОВА? - Город стоит! Час пик! А это все в разных местах! Было бы по дороге! - Вова! Я серьезно! Ты должен был! - Я же не на вертолете! - Значит, нужно было искать пути объезда! - Я один, что ли, такой умный?!! Все пути объезда тоже стояли! Это же центр! Он всегда стоит! Всегда красный! - Значит нужно было по дворам! Кай отдернулся, словно бы дантист-садист ткнул стальной спицей-ковырялкой ему в гнилой ноющий зуб! Как обычно, Елена Генадьевна, не имеющая ни прав, ни авто, и знающая только свой жилмассив, тем не менее "прекрасно" разбиралась и в устройстве автомобиля, и во всех объездах, и в коротких путях города. - Я бы все равно не успел два! - Вместо тебя я послала официанта, своим ходом. И если еще раз ты будешь самовольничать, это возьму - это не возьму, я тебя оштрафую! Я вычту это из твоей... Она не договорила. Громогласная вспышка сотрясла каморку, и на стул рухнула Анька, старший повар. Смуглая - отец азербайджанец, черные волосы собраны в пучок, жирные ляжки затянуты в лосины, черные маслянистые глаза, мука на правой щеке, в одной руке белый айфон, во второй поварешка. - Это пиздец, Елена Генадьевна! Это просто пиздец! Кай пристально следил за ее темными губами. Он ненавидел темные губы. - Спокойно! Что случилось?!! И без выражений! Анька запрокинула голову и выдохнула: - Рисоварке пиздец! - Да ну нахуй!!! И без того светло-серые глаза Елены Генадьевны стали и вовсе белыми. - Как? Когда? - Только что!!! - Анька уже кому-то набирала сообщение. - Кто сломал? - начальница привстала. - Да никто ее не ломал! Она сама! - Да не кричи ты на меня! - Да я и не кричу! - Вот и не кричи! Я не кричу! И ты не кричи! Где Филатова? Почему опять этот пиздец у вас... Обе женщины выскочили прочь. Кай поскреб щетину на подбородке, с тоской оглядел помещение: "Опять бриться надо. Оштрафует - уволюсь! Кукушка тупая!" В каморку ворвалась официантка: - Где Елена? - Рисоварка сломалась... - как-то мечтательно сказал Кай. - Да чтоб тут сгорело все нахуй! - официантка скрылась, хлопнув дверью. Кай вышел в коридор. Коридор был кафельный, обшарпанный, темный. По левую руку - мойка. Среди гор посуды сидели две таджички и бесшумно беседовали. За ними виднелось помещение для официантов: стопки подносов, касса, девочки в белых блузочках и фартучках. Девочки были, как для Кая, - так себе. Сразу напротив мойки - кухня: радио играло, печи пылали, бухали холодильники. Взгляд Кая упал на доску объявлений. "Во вторник проработка нового меню. Явка всем строго обязательна!!!". "Для дебилов! Пшикайте освежителем после того как нагадили!!!". "Зарплата с 15 по 27" - и ниже кто-то ручкой приписал: "Это пиздец!" Кай пошел направо, вглубь здания. Здесь весь коридор был заставлен только что привезенными продуктами: коробками с овощами, мешками муки и сахара, ведрами майонеза и соевого соуса. Брикетами мороженой рыбы и окорочков. Кое-как протиснувшись и проходя мимо кладовки, он увидел там Алену. Сердце торкнулось. В кладовке горела тусклая лампочка освещая стеллажи с соками, лимонадами, и всякими консервами. Алена стояла на полке и шарилась наверху, выбирая сок. Он подошел и взял ее за бедра. Ее ягодицы были прямо напротив его носа, и ему дико захотелось зарыться в них лицом. - Не упади! - усмехнулся он и уже хотел взять ее за задницу, но Алена ахнула и вывернулась. - Ой! Вовка! Напугал! Одна стеклянная бутылочка колы покатилась, упала, но он ее успел поймать. - Лови! Лови! Ой, зай, пасибки! - Кто заказывает эти бутылочки? - спросил он с улыбкой. - Заказывают! Кай помог ей опуститься. Высокая стройная, длинное лицо и нос длинный, большие серые глаза. Но если у начальницы они были пустые, то у Алены - теплые, веселые. Кай понял, что они одни, и начал: - Аленушка... - Да, братец Иванушка... - она нагнулась, полезла в баул в углу. - Пойдем в кино. - Куда? Я сто лет в кино не была! - отозвалась она, не разгибаясь. - Так значит идем? Идешь? Со мной? - Бля, - она выпрямилась. - А где салфетки? Я же заказывала. Или нет? Или их не привозили? - Идем? - Что? Что тебе, зай? - Ки... - Людка! - заорала Алена. Кай вздрогнул. - Людка! Твою мать! А салфетки-то есть?!! В дверном проеме показалась невысокая чернявая Людка, менеджер. - Чё это вы тут делаете? Ась? - она хитро улыбнулась. - А вот! - подмигнула Алена. - Тебе все скажи! - Сознавайтесь! Огородов - ты чё, на Аленку глаз положил? - тут у нее зазвонил исшорканый телефон внутренней связи. - И чё? - спросила она, зажав трубку плечом. - А я-то чё? И чё? И мне-то похуй! Так и скажи! - Салфетки есть? - спросила Алена. - Закажу! - отмахнулась Людка. - Да, так и передай ей, если она не нормальная! - Так мы с тобой... - начал Кай. - Подержи, зай! - Алена принялась как поленья, складывать ему в руки упаковки сока. - В кино-то... - Сто лет не была в кино! Выходи, солнце, закрываю. Алена навалилась на дверь плечом, забренчала ключами, и они прошли в соседнюю комнату. Такую же маленькую и тесную. Два стола, пара табуреток. Комп, работающий вопреки не только законам физики, но и логики. Из этой комнатушки имелся прямой выход на кухню. Через проем было видно, как пиццер Сережа, загрузив пиццу в печку, запрыгнул на стол и завис в телефоне. Алена уселась перед компьютером и начала быстро что-то печатать, Кай не смог разобрать, что набирали её ловкие пальцы, а экран он не видел. Рядом с клавой стояла чашка кофе и блюдечко с вафельками. Кай уже давно заметил, что бабы постоянно что-то жрут, пьют, грызут. Он долго смотрел на Аленино лицо в профиль, а потом присел перед ней на корточки и положил ладонь ей на бедро. - Алён... - начал он. - Хошь вафельку? - не отрываясь от экрана, она всунула ему в рот остаток вафли. - На когда брать билеты? - Какие билеты? Кай открыл рот, но его прервал хриплый мужской голос: - Пошел ты на хуй со своим стартером! Ты меня слушаешь, нет, бля? Ты меня заебал! В комнату вошел Сан Саныч, злой, красный, кинул конверт с выручкой на стол. Кай поднялся. - Свечи посмотри! Я тебе отвечаю! У меня такая же хуйня была на "марке"! - Сан Саныч выключил телефон, пошел к столу, бросил в чашку пакетик чая, пару кубиков сахара, включил чайник, начал резать лимон. - Сан Саныч, а лимон теперь платный! - не отрываясь от монитора и протягивая руку за новой вафлей, объявила Алена. - С хуев ли?!! - гаркнул он. - Елена сказала! - пожала плечами Алена. - Хуй они угадали - за лимон платить! Щас бля, жопу залуплю, за лимон платить!!! Алена достала деньги из конверта, пересчитала, сунула их в кассу. Сан Саныч отхлебнул чая: - А от чая - я кончаю! - Где ты был так долго? -спросила Алена. - Да пидорасы, блядь! Адрес какой? - Какой? - Какой?!! Алена посмотрела в монитор: - Плановая один, корпус один. - Хуя!!! Там не корпус, а дробь! Дробь один! - А есть разница? - А нету, блядь!!! Одна дает, а другая дразнится, вот и вся разница! Корпус один он совсем в другой стороне! Я, блядь, по всему массиву, как собака бешеная, как пидор ебаный, блядь, скачу, ищу эту дробь заебаную! - Операторы чё-то... - Суки, бля! Понаберут по объявлению! Тогда тоже блядь, написали - Коммунистическая, а надо - Коммунстроевская! Пидорасы, блядь! И эта овца... Кай закрыл лицо ладонью и шагнул в сторону выхода. Голос Сан Саныча был сухой, как корка хлеба, и он все царапал Каю сердце. "Не мог он, сука, на десять минут позже прийти? Ладно! Я сделаю это завтра! Завтра подойду к ней. Приеду пораньше, она тоже рано приходит, и мы поговорим. Без всяких этих!" - Ой, зай, а ты куда? - спросила Алена. - В магазин, куда еще! - буркнул Сан Саныч отхлебнув чая. - Я не... я... - Правда? Ой! А купи мне "Твикс", и этот, этот, - она щелкнула пальцами, вспоминая: - кофе ,"Три в одном" который, и сигарет. - Каких тебе? - улыбнулся Кай. - Чё ты встал на дороге, как статуя? - Людка отпихнула Кая с прохода, и прошла в комнату. - Не трогай его, он в магаз! - сказала Алена, шарясь в сумочке. - В натуре, Огородов?!! - гаркнула, выпучив глаза, Людка. - Он Кайгородов, а не Огородов! - поправил Сан Саныч. - А чем тебе не нравится Огородов? - Мне похуй! - обронил Кай. - Ему похуй! Кухня! - гаркнула Людка. - Огородов пиздует в магаз, кому чё надо?!! Кай приуныл. Это было так хорошо - сходить ей за сигаретами. Только ей! ОН - ЕЙ. И все испортилось в один миг. Понабежали все повара, стали просить сигарет, колы, кто-то даже попросил сходить купить зарядку для айфона. И вся эта толпа напрочь испортила всю интимность момента. Кай вышел на крыльцо служебного входа и огляделся. Солнце валилось на бок, за мосты, за реку. Проспект стоял уже третий час, люди прогуливались, дети бегали. Проскакивали велосипедисты. - А я ему, короче, говорю, что он не умеет общаться. Ну реально. Зачем ты общаешься, если ты не умеешь общаться? А он, короче, мне такой говорит... а я ему, короче, такая говорю... Кай сплюнул. Около крыльца главного входа, у мусорки, стояли парень и девушка, курили. Девушка-то обычная, темненькая, невысокая - ничего особенного. А парень... Сердце Кая заскулило, истекая нестерпимо томной патокой. Высокий, густые золотые волосы, румянец, белые зубы, теплая улыбка. "Значит баба тебе не понравилась! Тебе парень понравился!" - съязвил голос внутри него. И это была правда. Страшная, но восхитительная до обморока. "Ты женоненавистник!" - подытожил голос, но Кай не дал себя заклеймить: "Нет! Я люблю девушек! Я Алену люблю. Да. И весной вот, была одна официанточка, и она мне тоже нравилась. Правда она уволилась". Когда Кай проходил мимо парочки, то мысли опять начали впиваться в мозг: "Если ты обернешься! Если ты посмотришь на него! То ты - пидор!" И Кай обернулся. И встретился с парнем взглядом. Парень смутился и отвернулся, они с девушкой почти синхронно бросили окурки мимо урны и поднялись в ресторан. Кай прошел вниз по улице пол-остановки навстречу офисному небоскребу и спустился в большой подземный переход. Все здесь ему было знакомо. Сразу у лестницы был киоск, где продавали кофе. За стеклом стояли бутылки с сиропами и кофе-машина. Продавец - молодой парень, длинный, кадыкастый, с шапкой кучерявых волос, сидел за ноутбуком. Володе всегда было интересно, что он там смотрит постоянно, изо дня в день. Парень не вызывал симпатии, и Кай злорадно представлял, что тот смотрит мерзкое копро порно, и вообще является поганым извращенцем. "И кофе у него мерзкое! Кто вообще покупает кофе в переходе?" Следующий киоск был с сигаретами. Старый армянин хорошо знал Кая и, завидев, тут же приветственно заулыбался: - Большой женский коллектив? - улыбнулся он, протягивая тонкие пачки дамских сигарет. - Угу... - буркнул Кай, а про себя подумал: "Большой-то большой! Да хули толку! Динамщицы!" Когда он вернулся, Алена уже собирала заказ. В квадратный бумажный пакет, с логотипом ресторана, она складывала контейнеры с суши и салатами, и всяким прочим. В ушах у нее были наушники, она вертелась, проворно работала руками, и напевала: "Санта Лючия, Санта Лючия, Санта Лючия, Санта!" - Сигареты держи! - Кай протянул ей пачку. - Ой! Напугал! - сказала она неестественно громко. - Тебе собираю, щас повезешь! Спасибо, зай! На вот, - и она всунула ему в рот ролл. Кай был равнодушен к суши, и попытался отстраниться, но она впихнула ему вместе с пальцем. - Новинка! Вкуснятина! - Ты - вкуснятина - складывай все нормально! Она вытащила из уха наушник: - Чего? - Не отвлекайся! Собирай все нормально! Палочки! Соус! Я возвращаться не буду! Взяв большую сумку с тремя заказами и чеки , он вышел на улицу, завел машину и намертво встал в пробку. Машины стояли глухо, совсем не двигаясь, хорошо хоть солнце уже склонилось, спряталось за крыши и не било в глаза. Можно было взглянуть варианты объезда, но отстойный, глючный телефон пыжился, пыжился, а в интернет так и не вышел. Моргнул, обиделся, и вообще выключился. Кай стал рассматривать соседей по пробке. Девушка на белой Мазде что-то делала со своими ресницами. Таксист с каменным лицом, вез полный салон студентов. Собака высунула морду из окна маленького Форда. - Вы опоздали на двадцать минут! - бабка сухая, язвительная и голос у нее как наждак. - Час пик, город стоит, проверьте заказ, - пропуская ее слова мимо ушей, сказал Кай. - Мы заказывали на... - СУШИ!!! - с диким визгом из комнаты выбежала толстая девочка, схватила пакет, и умчалась. Старуха вздохнула, и расплатилась. Стоя около машины, Кай долго разминал спину, допил остатки минералки. Следующий адрес был совсем рядом. Круглая высотка, в двадцать пять этажей, окруженная лесом. Хоть ворота были и открыты, подъехать к подъезду было нереально. Лексусы и мерины, бумеры и крузеры стояли вплотную друг к другу. Кай оставил машину у ограды и пошел во двор пешком. На восемнадцатом этаже он долго звонил в дорогую дверь. И уже хотел уходить, как дверь распахнулась. Перед ним предстал здоровенный мужичара, с полотенцем на поясе. Лысый, широкоплечий, с волосатой грудью, он нагло смерил Кая взглядом: - Чёт тебе нихуя не двадцатник! - Заказ... - прокашлявшись, начал Кай. - Ну ладно, приступай! Лысый сбросил с себя полотенце. У Кая все оледенело внутри. У мужика были сильные волосатые ноги, выбритый лобок и длинный, красивый, здоровенный член. Кай хотел сказать что-то, но челюсть не двигалась. - Ну! Чё ждешь! - Засуш... - он слил слова "заказ суши" в одно. - Ты не наёбщик? - нахмурился лысый. - Я ненавижу наёбщиков! Как ни в чем не бывало, он прошлепал в комнату, и вернулся с телефоном: - Вот, ты писал: "Пассив. Хочу волосатого, брутального мужика, лучше группу. Приеду, без лишних слов буду сосать с порога, потом будете трахать меня как хотите!" Ты же писал! Да хули нет-то?!! - Серёга! Да чё ты до него доебался! Это же курьер суши привез! - в коридоре появился второй здоровяк. "Пиздец мне!" - с отчаянием подумал Кай. - Чё? Внатуре? Ой, земеля, извини, мы тут кое-кого ждем! - усмехнулся голый, совсем не желая прикрывать срам. Второй мужик стал проверять заказ и расплачиваться. Кай уже прятал деньги в карман, как в квартиру зашел... блондин. Тот самый блондин, который стоял с девушкой у входа в ресторан. И от вида которого так торкнулось Володино сердце. Блондин спокойным взглядом осмотрел Кая, но тут вышел голый лысый, взял его за руку, и увел в комнату. - Ну? Все? Или ты чаевых ждешь? - спросил второй мужик. - Или хочешь остаться? Ты ничё - симпатичный, натурал? Кай попятился назад. - У нас и коньячек есть! Кай вышел в коридор и, не дожидаясь лифта, загромыхал по ступенькам вниз. Сидя в машине, он все никак не мог прийти в себя. Он так хорошо помнил ту нежно изматывающую, сладко сосущую сердце истому, которая накрыла его при виде блондина. Он был такой нежный, такой румяный, и Володе представилось, как бы он его целовал, и обнимал, и гладил, и... Но выходило, что блондину совсем не нужны были его нежные ласки. Блондин хотел давиться хуями этих волосатых бруталов. Как это могло быть, Кай не представлял. "Нажрусь сегодня до обморока!" - подумал он. И тут взгляд Кая упал на последний, третий заказ, о котором он совсем позабыл. Кай выругался, и завел мотор. И пошел дождь. И ночь стала какая-то... какая-то... Она стала... Чернота ночи разбухла от дождя. Стала жирной, блядской. Тут же, несмотря на ночь, образовалась пробка. Наверное машины испугались дождя и решили сбиться в группу, и переждать? Гнилая Тойота, как франкенштейн собранная из разных частей, заглохла напрочь. Нагло роскошный спортивный мерин стоял рядом с гаишными жигулями. Молодой парень-качок сидел в салоне и ждал, когда пузатый мент выпишет ему штраф. - Зай, ты где? - голос Алены был каким-то идеальным. "Я хочу, чтобы ты у меня отсосала" - В пробке стою. - Где? В какой пробке? "Хочу, чтобы ты проглотила" - На переезде. "Нет, хочу на лицо" - Клиент уже два раза звонил! "Не могу решить. Сделаю и так, и так!" - Я уже подъезжаю... - Когда будешь? Что ему передать? "Что я хочу тебя выебать! Жестко! Жестко! Жестко!" - Что я хочу... "Блядь!" - Что? - Да еду! Еду! - Едь давай! - Алён... - Да, зай. - Алён... - он задохнулся. "Скажи! Скажи! Скажи! Скажи!" - Ален... - Ой! Всё! Дела! Поторопись, котик! И она отключилась. - Ты хочешь секса, Алён? - он кинул телефон на соседнее сиденье, облизал пересохшие губы. - А я очень хочу. Очень сильно хочу! Если б ты знала! Ох, если б ты только знала, как же сильно я тебя хочу! Кай остановился у последнего подъезда. Старая пятиэтажка утопала в темноте и дожде. Он выскочил наружу, подбежал к задней двери, достал сумку. - Блядский дождь! Блядская жизнь! Блядская Алёна! Блядский город! Блядские суши! Блядская ночь! Блядские бляди! Кай заскочил под козырек подъезда, стал набирать номер на домофоне. Дверь не открывали. Шипя матерками, он принялся набирать номер клиента указанный в чеке. Восемь, девятьсот тринадцать... но телефон тупо выдавал девятьсот девятнадцать... Струйка воды ухнула за шиворот. - Пидр! Темнота ночи сгустилась, и превратилась в парня. Кай вздрогнул. - Вы... суши доставка? - Нет, ой! Кай осмотрел фигуру. - Да... - Это я заказывал. Голос у него был... Какой-то приличный, что ли? - Вернее не я, но у меня деньги, я расплачусь. - Да мне-то... Вот... Дождливая темнота ночи все никак не давала раскрыть сумку, не давала достать пакет, деньги. Ангелы кружили во тьме и хлестали Кая по лицу перьями своих крыльев. - Может сядем в машину? - спросил незнакомец. "Может ты мне еще сунешь в рот?!!" - Хорошо, давайте. Они уселись. Кай включил лампу. - Вот, проверьте... Парень разорвал пакет. И в этот миг кончился дождь. - Запах какой! И в машине тоже. - Воняет? - Нет. Почему. Кухней пахнет. Печеным чем-то. В неестественно резком, стальном свете лампы, лицо незнакомца... Сердце Кая ухнуло куда-то. Черные волосы. Чернильно-черные. Чернильно черные чернильной чернотой. И белая кожа. Благородно белая, бледно белая, молочно белая. Снег и уголь. Кай вспомнил, что сеньориты в средневековой Испании, специально прикрывались от солнца, потому что загар считался уделом простолюдинов. У господ должна была быть белая кожа. И это так странно было сейчас, на фоне всех этих пересоляреных уток. Волосы тонкие, прямые. Прямой нос, тонкие губы. Губы - ничего особенного. Миндалевидные карие глаза. Красивые, нежные. Чуть грустные. Глаза уставшие от всей этой беспонтовой мещанской суеты. Парень... - Саша. - Володя. Саша достал контейнер, открыл. - Жрать хочу! Ужас! Он положил в рот ролл, а потом надорвал крышку коробочки с соевым соусом и отпил каплю. Кай усмехнулся. - М? - Саша протянул ему контейнер. - Нет, я... В животе заурчало. Кай разорвал упаковку палочек, макнул ролл в соус и отправил в рот. Они ели молча, с аппетитом. Молчали. - Этот мудила, кто заказывал, - Саша с усилием проглотил и продолжил, - Он нажрался, падла, и спит, и дверь захлопнулась, а у него мобила на беззвучном. Кай кивнул, делая вид, что ему интересно. - Вот деньги, кстати! Саша протянул две тысячных купюры. Кай дал ему конверт со сдачей. - Угораешь? Оставь себе! - Да ладно. - Оставь, оставь. Вот еще, хочешь? - и он положил на Володино колено еще одну тысячу. Володя замер. - Не надо. Убери! - сказал он как-то тихо. - Не надо? И Саша вдруг разорвал купюру. Клочки разлетелись по салону. - Очумел! - ахнул Кай. - Похуй! Его же! - Все равно! Нахера! Саша съел последний ролл, скинул контейнер в пакет, и откинулся на спинку сиденья. - Все будет пучком. Не парься, - и Саша вдруг взял его за руку. - Не сокращайся! Кай все смотрел на его лицо, тот улыбался с закрытыми глазами, словно нежась под солнцем. И Кай поймал себя на мысли, что этот идиот - невыносимо, идеально, обжигающе красив. Его губы имели солоноватый оттенок. Может от сигареты, которую он только что выкурил, а может от соевого соуса, или от красной рыбы в роллах. А может это естественный привкус плоти? А может это ему так показалось. Мысли и чувства возникали в голове как-то не спеша, фрагментарно. Кай сосал и сосал, и все сосал его губы. Верхнюю и нижнюю, и обе вместе, трогал языком зубы. И Саша отвечал, с удовольствием, со знанием дела. Проезжающая мимо машина полоснула по ним фарами, и Кай отлип от него. - Ты натурал? - улыбнулся Саша. - Что? - Я люблю натуралов. - Что значит натурал? - Кая словно контузило. - Или ты пассив? - Я... я нормальный. Который с девушками. С девушками, это кто? Саша посмотрел на него умными глазами: - Пассив. От греческого слова - пассия - женщина. - Да. Я пассив. - Слушай. Довези меня до дому, а? К этому педриле я больше не вернусь. Кай завел мотор, зазвонил телефон. - Вова, ты где? - голос у Елены Геннадьевны был злой. Кай сжал Сашину руку. - В аварию попал. - В какую аварию? Ты когда приедешь? - Дедушка в меня въехал. Вот, стоим, ждем гаи. - Какое гаи? У меня заказы горят!!! - Ментовское гаи. - Пусть он заплатит тебе и приезжай! - У него нет денег. - Вова! Твою мать! И она кинула трубку. Они ехали в полном, идеально теплом, нежном молчании по пустому городу. Город был няшный, озоновый, вылизанный, хрустящий. Весь мир был переполнен счастьем. Почему Кай раньше не замечал этого? Саша жевал жвачку и набирал свой номер на Володином телефоне. Ехать было недалеко. Кай остановился в арке длиннющей девятиэтажки. Саша хотел выйти, но Кай не мог позволить ему просто так уйти, схватил, притянул к себе и опять засосал. - Не трогай лицо, - сказал Саша. Чувствуя свое горячее, сбившееся дыхание, Кай убрал руку. Дома он нажрался. Сознание посещало его временами. Вот он разлил молоко в холодильнике. Вот он сидит, опустив чугунную голову на стол. Вот светлеет за окном. Вот он лежит на кровати и смотрит одним глазом на телефон. Двумя глазами смотреть было нельзя, все двоилось. Он все набирал смс. Буковки хихикали и баловались. "ЯТЕБЕЧЛЮЛЮ". Сообщение булькнуло, и улетело к Саше. К САШЕ. К САШЕ. САШЕ. САШЕНЬКЕ. Мобила рухнула ему на морду, залезла под одеяло и спряталась. Он все шарил рукой, пытаясь найти ее, но под руку постоянно попадал, почему-то, член. Кай поработал кулаком, тихо простонал, открыл рот, перевернулся на бок, оставил член в покое, и вырубился.