Завтра уже наступило!

Реальность все пыталась войти в него. Просочиться, влезть через ноздри, через поры. Но это удавалось ей плохо. Кай был переполнен пустотой. Пустотой и тишиной. Это было как облако - огромное, белоснежное, одиноко висящее в голубом летнем небе. И это было так умопомрачительно. Только что он содрогался в предсмертных судорогах. Только что он был уверен - сердце не выдержит, умрет, остановится. Сердце захлебывалось - будучи не в состоянии переработать СТОЛЬКО кайфа. Все это напоминало ему космонавта в ракете. Ракета дрожит, вибрирует, хочет развалиться, рвется ввысь, горит огнем, грохот стоит, давление давит, а земля все никак не хочет ее отпускать. И вот уже... и вот сейчас... наконец-то... И вдруг! Ослепительная вспышка! И покой! Космический, сияющий покой. И можно видеть как там внизу остались густые грозовые облака. А здесь только сияние солнца в безбрежном океане покоя. Он лежал и все держал Сашу за руку. Он боялся, что все это сон, который может в любой момент ускользнуть от него. И он опять проснется один. И Кай поймал себя на мысли, что больше не сможет быть один. И БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ ОДИН! - Расскажи... - Саша прикурил, бросил зажигалку на тумбочку. - Когда ты понял, что ты гей. Кай помолчал: - Никогда. Я не гей, - тихо ответил он. Саша лег, глубоко затянулся, глядя в потолок. - Ты не гей... - прошептал он. Пошел дождь. Тяжелый, абсолютный, ночной, летний дождь. Словно бы тьма вселенной захотела затопить мир. Они лежали в темноте, только изредка уголек сигареты освещал Сашино лицо, делая его каким-то жёстким. Давно нестираная занавеска колыхалась в балконном проеме. - Ну какие-то же мысли у тебя должны были быть! Какие-то фантазии. Расскажи мне про свои фантазии. Кай молчал. Он был занят. Он целовал его плечи, облизывал грудь, вылизывал, засасывал живот, бока. Саша на вкус был прикольный, гладкий. Иногда у него сжималось сердце от мысли опустить голову ниже и... Но это было для него слишком круто. Он не был готов к этому. А вот вылизывать его шею, плечи - это пожалуйста. - Не может же быть так, чтоб ты всю жизнь был натуралом, а тут раз... чпок и всё! Кай остановился. Вздохнул. Уперся лбом ему в грудь, закрыл глаза. Ему не хотелось разговаривать. Слова это все ложь, пустое. Слова это ветер! Миллионы слов выпустил он из своего рта, и что толку? Он всю жизнь говорил, но никогда не любил. И вот сейчас ему как никогда хотелось молчать и действовать. Молчать! И любить! - Я хочу знать. Мне интересно! - Саша повернулся на бок, протянул руку, начал тушить окурок в пепельнице. Пепельница ухнула на пол. - Твою мать! Хуй с ним! Кай отстал от него и лег рядом: - Спрашивай, - сказал он тихо, ощущая, что его губы наполнены вкусом Сашиной кожи. - Да я и так уже спрашиваю! Спрашиваю, спрашиваю, а ты... а тебе пофиг! - Мне не пофиг... - еще тише сказал Кай. - Я просто никак не могу насытиться тобой. - У тебя было с парнями? - лицо Саши стало строгим. - Ты уже спрашивал. Нет. Не было, - Кай погрустнел. - Не ври! - Не вру! - Не верю! - Да уж поверь, - Кай поежился. Тот факт, что ему не поверили с первого слова, вызывал в нем дикую обиду. - Совсем ничего, ни капельки? Кай задумался: - Один раз я целовался с другом, - сердце ахнуло от признания, забилось, всё обратилось к Саше. - Вот! Вот! А говоришь не было, - он в нетерпении перевернулся на бок и уставился на Кая: - Давай! Залупи! Кай посмотрел в глаза Саши: "Как они блестят! Или это молнии за окном?" - У тебя глаза блестят! - нежно улыбнулся и протянул руку, чтоб погладить того по щеке. - Не слезай с темы! - Саша убрал его руку. - Нам было лет по пятнадцать наверно. И его тоже звали Саша. И он тоже был брюнет. Только глаза голубые. И лицо... у тебя более худое, а у него... - Толстое? - Нет, нет, он не толстый был. Другое просто. - И чего дальше. Давай, милый, не томи. - "Милый". Да ничего не было. Мне было очень приятно с ним. Очень как-то на душе так, так нежно, что ли? Мне нравилось его разглядывать. Очень сильно нравилось. Вот он сидит, делает что нибудь, а я все смотрю на него, смотрю, не могу оторваться. Его кожа, его движения, волосы - особенно. Иногда хотелось прямо зажмуриться и лечь рядом, как собака. - И что было между вами? - Ничего. - Ты никак не... ну... не лез к нему? Не хотел... хм... большего? Только смотрел? - Да. Один раз я... как сказать-то... намекнул... - Чтоб потрахаться? - Саша внимательно посмотрел на него. - Да какой трахаться! Просто, пообниматься, что ли. - Поласкаться! - Саша сладко улыбнулся. - Ну да. - А он? - Он ничего не ответил. Просто съехал на другую тему. - Педиком тебя не обзывал? - Саша положил ладонь ему на грудь. - Нет. Один раз он сам предложил поцеловаться. - Да? И чего? - Саша гладил возбуждая его. - Ничего. Поцеловались. - И как тебе? - шепот прямо в самое ухо. - Да фиг его знает? Не особо. Никак. - И все? - Саша провел ладонью по его плоскому животу. - Все. - И сколько тебе было? - Лет пятнадцать. - А ему? - Ну и ему. - Ясно. Саша замолчал. Кай замолчал. Дождь замолчал. Кай ощутил что-то нехорошее в сердце. Ему нравилось "оголяться" перед Сашей. Это было прикольно - "открыть дверь" в липкий, горячий, бесстыжий "погреб" старых тайн. "Да! Я вот такой! На вот! Смотри!!!" Но когда он рассказал все, да, наверное всё, он ощутил неприятную пустоту в сердце. Он опустел, стал одиноким. Он словно бы распродал все что имел, поставил на кон и... и проиграл? Нет. Не похоже. Если бы Саша расхохотался, плюнул и ушел, вот тогда - да. Но Саша тут, с ним: обнаженный, податливый, проглатывающий и принимающий, подмахивающий и кончающий. Значит, все хорошо? Да и какие у него тайны? Ну целовался с другом, ну и что? Рассказал бы он это натуралу, еще понятно. Но Саша-то гей. Напугал алкаша бутылкой водки! И всё равно - на душе было как-то не очень. - Ну а ты, расскажи про себя! - подлез к нему Кай. - Что ты хочешь узнать? - Саша опять закурил. - Заебал курить так много! - Да я бросаю! Что ты хочешь услышать? - А ты как стал пидорасом? Саша вздохнул: - Блин! Давай с самого начала сразу проясним ситуацию - "пидорасами" нас называют люди, которые нас ненавидят. Сечешь? И поэтому - ты сразу отвыкай так говорить! Вот ты себя как называешь? - Я? - Ты! Кай призадумался: - Никак. - И в свете последних событий? - И... да. Я - это я. Я всегда был - я. - Но "пидорасом" ты же себя не называешь! - Нет! - Ну и вот! - Ясно. Но как по мне, какая разница - гей - пидорас? Один хрен. Саша вздохнул. - Я понял-понял! Геи. Когда у тебя появились гейские чувства? Саша задумался. - Блядь! Ты такой охуительный! - Кай не стерпел и полез на него - целоваться. - Блин! Придавил! Больно! Медведь! - Саша спихнул его. - Ладно! Не буду! Саша молчал. - Бля! Ну чё ты! Давай! Я же жду! Расскажи! - Ждет он! Кай погладил его по груди: - Извини! Ну пожалуйста! Мне интересно! Саша внимательно на него посмотрел: - В девятнадцать лет я начал замечать... ощущать первые чувства эти... - И чё, как? Начал на мужиков таращиться? - Нет. Мне анала захотелось. - Мне тоже анала хочется! Удивил! - В пассивной роли. - А-а-а-а! Бля! И как это? Как это? - Ну... хочется. - Где? Как? - Где - где? В пятке! В попе! Где еще? Кай призадумался: - И как это? - Когда у тебя стоит, ты хочешь вставить да? - Ага. - А мне хочется, чтоб вставили. Хочется, понимаешь? Она свербит как бы. Просит, пульсирует. - Ахуеть. И чё ты? - Я... сначала с игрушками начал. - Серьезно? С какими игрушками?!! - С уточками! Володь, кончай тупить! - С самотыками, что ли? - С самотыками, - фыркнул Саша. - И где брал? - В секс магазине. - Прям приходил и покупал? - Нет, блин, воровал! - Я б не смог самотык купить. Стрёмно как-то! - Им продавать не стремно, а покупать стремно, да? - Ну да! - Кай поскреб затылок. - Ну и чё, и чё? - И чо-о-о! И ничо-о-о! Сначала так... - Сам себя! - Да, а потом познакомился с человеком на тематическом сайте и стал уже с ним. - Хуяриться! Саша вздохнул: - Что мы с тобой делаем? - Что? - Чем занимаемся? Кай поморгал подбирая слова: - Дружим. - А еще? - Ну... вот, - Кай провел рукой по кровати. - Что - вот? - Ну... блин! Как будто ты не понимаешь! - Я-то понимаю! Я хочу, чтоб ты мне сказал! - настаивал Саша, а Кай задумался. - Ну? Что мы делаем? - Любим друг друга? Делаем друг другу хорошо? - с надеждой поднял глаза Кай. - Наконец-то! Делаем друг другу хорошо! Не шпендихоримся! Не хуяримся! Не пердолимся! Не говно месим! Мы делаем друг другу хорошо! Кай молчал. Опять пошел дождь. Опять Саша вставил в зубы сигарету. Кай все пытался представить себе... - А сколько ему было? - Кому? - Твоему... - он чуть было не сказал "ёбарю". - Партнеру. - Сорок. На тот момент. - А тебе? - Девятнадцать. - Жестко. И тебе было заебись? - Да, с ним было хорошо. - А щас он где? - Мы давно расстались. - Почему? Кто виноват? - Я ушел. - Почему? Саша не ответил. Кай пристально посмотрел на Сашу. Подлез вплотную, обнял его, зашептал в самое ухо: - Я тебя никогда не брошу. Никогда не уйду. Никогда! И ты не уходи! - Но это мир такой. - Какой мир? - Мир. И не только этот мир - "голубой мир", но и мир вообще. Люди уходят и приходят. Бросают друг друга, расстаются. Какое-то время идут вместе, а потом расходятся. - Я не хочу, не хочу ТАК! - дрожащим голосом шептал Кай. - Но так есть. - Мне похуй. Это где-то там! Там! Пидорасы, отношения, скандалы - там! А у нас не будет ТАК! У нас все будет хорошо! Ведь правда? - Так не бывает! - с закрытыми глазами проговорил Саша. - Бывает! Бывает! Будет! Кай почувствовал, что возбужден. Он прижался горячим членом к Сашиному бедру, повернул к себе его невозможно бесстрастное лицо и начал жадно сосать губы: - Давай! Давай еще разочек! Еще! - Я спать хочу! - капризно улыбнулся Саша. - Ну ещё, ещё! - жарко и влажно шептал Кай. - Давай! Давай! Давай! Блин! Ну выгнись нормально! Вот! Вот так! Да! А за окном уже просыпался новый день. Обедать дали только вечером. Кухня зашивалась. Там царил настоящий ад. Повара валились с ног, девочки официантки были на грани истерики. Навалилось все и сразу, и со всех сторон. Клиенты жаловались на сырую курицу. Клиенты жаловались на рис, который казался им вчерашним. Клиенты жаловались на соевый соус, грязные столы, медленное обслуживание, маленькие порции мороженного, теплые (а не горячие!) полотенца для рук, дорогой кофе, отсутствие скидок. Томатный сок закончился, а терминалы не принимали кредитные карты. Старший повар Анька сцепилась с младшим безымянным поваром, худенькой девушкой, неформального вида. Они долго переругивались через всю кухню, а потом Анька, проходя мимо, вцепилась в её крашенные, угольно-черные волосы. Кто-то заорал, с диким грохотом, на кафельный пол повалилась железная посуда. Серега пиццер сидел на столе, жвал жвачку, болтал ногами, улыбался и снимал все на телефон. Кай втихомолку жрал плов. Вернее это был не плов, а тушеный рис с курицей, но было весьма вкусно. Все это море людское, океан житейский, хаос человеческий - все это проплывало мимо него, как старое беззвучное кино. Он слышал только мерное шуршание пленки. Для Володи больше не было мира. Он не был больше частью его. Он был весь переполнен Сашей. Его губы, язык, кончики пальцев, его член... Он словно бы курнул настоящей травы (той, которой накуривались Битлз в Индии, да-да, той самой, не хуже), и сейчас он просто сидел и ел. - И ты представляешь, представляешь, Алён, я у него спрашиваю: ты о дочери-то своей вспоминаешь? Ты, козлина, ты хоть скучаешь за ней? - говорила Людка-менеджер, сидя напротив Вовы и болтая связкой ключей. - А он что? - спросила Алена, не отрываясь от монитора и разворачивая конфету. - А чё он? Он, ничё он! Чё он! Ну скучаю! Иногда вспоминаю! ИНОГДА!!! Ты представляешь? - Ужас, ужас! В комнату ворвалась официантка: - Пятитысячную не разобьете?!! - Ой! Пойдем, вроде было! Людка поднялась, кряхтя как бабка, и вдруг накинулась на Кая, схватила его за волосы: - Кушай, кушай миленький! Ути, бля! Кушай давай, а то похудеешь! - Она пригладила ему растрепанные волосы, шлепнула по макушке и ушла. Кай досасывал куриную косточку, когда увидел девушку в нише, где паковали заказы. Эта комнатка была проходной, между тем закутком, где сидел он с Аленой, и кухней. Там штамповали упаковки с соевым соусом и васаби и собирали пакеты на заказ. Он уже с утра мельком заметил солнечное сияние светлых волос, но только сейчас получил возможность рассмотреть ее поближе. Девушка в белом халате стояла к нему спиной и шуршала пластиковыми контейнерами. "Обернись, обернись мордочкой!" - пошло облизывался Кай, попивая чай с лимоном. - Алена Алексеевна, маленькие контейнеры закончились. "Твою-то мать! Да это парень!" - Кай сам не заметил, как стал чесать зудящий член. Прокашлялся и убрал руку. Волосы смутили его. Густые, волнистые, золотые. Худенькое личико, темные густые брови, тонкие, нежные, алые губы. И глаза... Большие, голубые глаза. Парень посмотрел на Кая, попытался улыбнуться, но это совсем не получилось у него. Он смутился и покраснел. - Алена Алексеевна? - Кай поднял брови. - Ну ты даешь! - Это Май. Не обижай его, - Алена вступилась на защиту. - Когда я кого обижал!!! Ты чего?!! - ахнул Володя. - Май? Что это значит? - Май. Паша Майкин. Фамилия такая. - Прям как в "Ералаше"! - Хороший мальчик. Студент. Вот подрабатывает на полставки. Кай все смотрел на его волосы. Его охватило дикое желание, взять этого Мая силой, скрутить и засосать. - Я тоже хочу мальчика, Алён! - Подай, пожалуйста, чайничек! Вот спасибо. А тебе, солнце, не положено иметь мальчика. - А тебе положено? - А мне - положено! Кай пристально посмотрел на нее. "Давай! Расскажи ей! Признайся, что ты пидор! Что ты провел ночь с парнем! Давай! Вот будет умора посмотреть на ее выражение лица!" - Ален! - Кай испугался самого себя. - Да, зайчик. - Ален! Я люблю тебя... - А я тебя, солнц, - она привстала, и щелкнула пальцами. - Пашечка, миленький, готов заказик? - Да, уже все! Парень подошел, глянул на Вову, покраснел, и вернулся к работе. - Все, все, все! Это твое! Давай, Вовчик, одна нога тут, другая там! Клиент оказался мозгоебным. Мозгоебным мозгоебом. Лысый, как колено, он долго доставал контейнеры с суши из бумажного пакета. - Но это не те суши. Кай улыбнулся. - Вот, посмотрите. Лысый подвел Вову к монитору: - Так, где этот сайт? Так. Вот. Вот этот набор. Да. Вот. Но он совсем не так выглядит! Кай улыбнулся: - Я только доставщик. Если у вас есть какие-то претензии, пожалуйста, позвоните на базу. - Хм? Или это то? Или не то? "Или пидор ты или нет? Я вот тоже не пойму". В ресторан он вернулся ровно в полночь. Город уже засыпал. Парковки были пустые. Кай выходил из машины, когда зазвонил телефон: - Где ты есть? - зевнул Саша. - Саш, я люблю тебя. - Когда ты приедешь? - Хочу оттрахать тебя. - Я спать хочу. Тебя ждать? - Бля! Засадить как шлюхе! Хочу чтоб ты был моей шлюхой. Ты будешь моей шлюхой? - Сигарет купи. - У меня хуй встал. Ты проглотишь? - Меня рубит, пиздец. Давай быстрей! - Ты голый сейчас? - Ой! Все! - Саша зевнул, и отключился. - Отхуярю по полной программе! - прошептал Кай. На крыльце стояла Алена. Курила и тихо плакала. Он подошел и обнял ее. Они стояли молча, в темноте. Желтая детская скорая проехала, гелендваген развернулся через две сплошные. - Не плачь, Аленушка, все будет хорошо. - Елена заебала штрафовать. Сука! - она шмыгнула носом, вытерла слезы. - Ты красивая, не плачь. Алена посмотрела на него: - Ты доставил заказ? - Да. - Все нормально? - Нормально... - печально вздохнул он. Когда они зашли, к ним подбежала Людка: - Огородиков, подвезешь студентика. Май, до того сидевший на стуле, поднялся. - Куда его? - Серебряные ключи, восемнадцать, - с извиняющейся улыбкой, сказал парень. - Куда?!! - ахнул Кай. - Куда! - передразнила Людка. - Пиздишь как старый дед! - Ебать! Это ж... ебать! За планетарий, я ебал в рот! - Тебе его посчитают как заказ! Не бзди! - Да уж конечно! На бензин дай! - Я тебе чё? Я тебе где? Пиши заявление! Завтра Елена придет и выдаст тебе на бенз. - Но мне сегодня надо! Сейчас. - Я тебе высру, что ли? Ты пиздец! Сколько работаешь, и нихуя соображаловка не работает! Дороги были пустынны. Желтые светофоры ехидно перемигивались. Май сидел напротив, смотрел на дорогу, чему-то улыбался. "Худенький", - подумал Кай. - Сколько тебе? - Мне? Ой! Двадцать два. А вам? - Бля! Давай на ты. Мне двадцать девять. - Сказал бы "ты" - а ты бы сказал: слышь, а че ты мне тыкаешь?! - Май улыбнулся. Вова тоже улыбнулся: - Не, не сказал бы! А че, на кого учишься? - Химическая технология природных энергоносителей и углеродных материалов. - Ебать! Я и слов-то таких не знаю! - А ты что заканчивал? - он опять улыбнулся. "А у него приятная улыбка. Приятный мальчик!" - Авто школа "Ягуар", права категории Б - бакалавр. Май рассмеялся. Бензин кончился прямо на светофоре. - Хуле ты встал, дебил блядь! - объезжая его, гаркнул парень из субару. Май вздрогнул. - Заглохла! То и встал! - огрызнулся Вова. Когда субару уехала, Май сказал: - Чуть-чуть не доехали. У меня дом уже вон видно. Вдвоем они оттолкали машину к обочине. - Блядь! У меня и канистры-то нету! - сплюнул Кай. - У меня есть! - обрадовался Май. - Дома. - Ну тогда займи до завтра. Завтра привезу. - Конечно, там и заправка, в той стороне! Они пошли в гору. Пузатый, с большим куполом планетарий, сидел как какой-то слон в кустах, и следил за ними. Пятиэтажки спали в тополях. Глядя на темные гаражи, Кай захотел поссать. - Бля! На клапан придавило, я щас! Он отбежал, расстегнулся, облегченно выдохнул. Когда он возвращался, около Мая стаяло двое. Сердце сжалось, выбросив в кровь чудовищную дозу адреналина. Кай нащупал в кармане ключи. Длинные, железные, он стиснул их в кулаке. Подойдя к Маю, он взял его за руку и повел за собой прочь. - Э! Ты не спеши! - быканул один. Не думая, и не теряя времени, Кай двинул парню в лицо. - Нихуя ты! - вскрикнул второй и обхватил его со спины. Кай просто двинул ему затылком в нос. Нападающий тут же отпустил, схватился за лицо, пошатнулся. Кай еще несколько раз двинул первого по бритой голове, повалил на землю, стал пинать. - Чего они от тебя хотели? - запыхавшись спросил Вова. Май кое-как вышел из ступора: - Ме... мелочи просили... - Мелочи?! Мелочи? Давай мелочь! Май вздрогнул. - Давай быстрей все что есть! Май высыпал ему на ладонь пригоршню мелочи. Кай встал над поваленным парнем, и взял его за подбородок. - Мелочи хотел? Мелочи тебе надо? Жри, сука, мелочь свою! - он открыл ему рот, и начал засыпать туда монеты, - Чё мычишь, блядина! Жри, падаль! Вова высыпал все, что было, поднялся, пошел прочь, вернулся, еще пару раз пнул харкающего мелочью парня и только тогда оставил его в покое. До дома они шли в полном молчании. - Бандитский у вас райончик? - спросил Кай уже в подъезде. - Да нет... так... Май сперва долго возился с дверью, потом надолго пропал в квартире. Кай стоял молча, вдыхал ароматы краски только что отремонтированного подъезда. Потом Май появился с пятилитровой канистрой. - Ты так смотришь на меня, как будто хочешь что-то сказать! - улыбнулся Вова. Май смутился, покраснел. - Ну ладно! Покедова, что ли! Он пожал Маю руку и вышел. Ночь была добрая, нежная. Кай вздохнул полной грудью, улыбнулся, и пошел на заправку.