Дракон для принцессы

Десять лет спустя, Рикка на юге Лебардии, 6 утра Джаред стоял обнаженным перед большим, с пола до потолка зеркалом в люксе, и придирчиво себя рассматривал. В зеркале отражалась большая кровать, огромный сексодром, спящий Дженсен – для него было безбожно рано, и на все призывы Джареда дракон не реагировал. – Дженсен! Чертов соня, – пробормотал Джаред, и повернувшись к зеркалу задом, старательно изогнулся, чтобы рассмотреть себя. Не то, чтобы он вдруг начал страдать нарциссизмом, или его реально беспокоило, как выглядит зад. Просто вчера они приехали в Иццу на ярмарку, и Джаред оказался в неловкой ситуации – в баре попросили документы. Дженсен сидел за столиком, изучал меню, а Джаред подошел к стойке, и был огорошен вопросом бармена: – Парень, тебе точно есть двадцать один? У Джареда отвисла челюсть. Он вынул из кармана рубашки права и молча протянул бармену, тот недоверчиво хмыкнул: – Тридцать три? Ты хорошо сохранился приятель. Бери свою выпивку. Джаред вернулся к столу, нагруженный бухлом, но в памяти будто кто кнопку нажал. Он вспомнил как Эллин смотрела на него с понимающей улыбкой, и как тренер говорил в тренажерке, что его показатели как у двадцатилетнего парня, как мама радостно щебетала в скайпе – Джаред, ты так хорошо выглядишь, чудо просто! И еще всякие мелочи, на которые он раньше не обращал внимания. В баре Джаред решил не начинать скандал, к тому же нужно было убедиться, провести осмотр. Ну и вообще, Дженсен готовился к их ежегодному полету в Драконию, Даннан. Дженсен ненавидел эти ритуальные посещения, и хоть Джареда никто больше не подвергал проверке, насколько он хороший пет – Дженсен уже заранее психовал. Как там говорила рыжая драконица Даана – ты не представляешь, что может натворить собственное воображение! Богатое воображение Дженсена начинало терзать его задолго до неприятной поездки, Дженсен становился мрачным, замкнутым, разговаривал подчеркнуто вежливо, но выглядел так, будто готов убить всех вокруг, Джареду приходилось нейтрализовывать дракона самыми примитивными способами. Как например вчера – выпивкой, или как ночью – сексом. Эти два средства при правильном обращении частично примиряли дракона с неизбежно подступающим будущим. Но сейчас Джареду было не до страданий дракона – он вертелся перед зеркалом и ясно видел перед собой двадцатилетнего пацана! Твою ж мать, он старше выглядел, когда из «Гнезда» вылетел! Нет, ну понятно, он не так часто смотрит в зеркало, он же мужчина, но как можно было так долго оставаться слепым?! Вот извращенец-дракон ему попался, и хоть бы спросил! Джаред бы, конечно, отказал. Его устраивало в своей внешности все, особенно появившаяся солидность, взрослость, а теперь, оказывается, он снова похож на студента. И главное, хоть бы кто в фирме сказал! Даже Рик, зараза, светил своими синими как небо Лембардии честными глазами, лишь однажды невинно отметив: – Хорошо выглядишь, Джаред. И даже не смеялся. Джареда ужалила мысль – что, если они все думают, что это инициатива Джареда?! Что он боится стареть, и как девица какая, трепещет над своей внешностью, заставляя дракона себя омолаживать?! Джаред кинулся в кровать, отмечая, как легко вскочил верхом на Дженсена. Двигался быстро, и чувствовал в себе силы, и сейчас активно их применял. Он кипел от возмущения, тряс Дженсена, требовал: – Говори, сволочь! Зачем ты это сделал?! – О нет, – Дженсен закрыл голову подушкой, и они минуту боролись, Джаред победил, вырвал ее, выкинул прочь, растянул руки дракона в стороны, удерживая их, прокричал ему в лицо: – Дженсен! Ты издеваешься надо мной?! – Не надо так кричать, – чуть слышно пробормотал Дженсен, и, сволочь такая, прикинулся снова спящим. Джаред мстительно улыбнулся – фиг тебе! Сейчас посмотрим, кто тут спит! – и впился в полуоткрытый рот Дженсена поцелуем. Дженсен какое-то время не отвечал, но Джаред умел целоваться, практика у него была большая. Мало-помалу дракон начал подавать признаки жизни, шевельнулся, застонал Джареду в рот, мягко убрал его руки, сильный, зараза! Обида окатила огнем – руки его теперь были тоньше, чем у дракона, столько трудов! Такие мышцы пропали! Вот сволочь! Джаред теперь упирался руками в матрац, а Дженсен гладил его теплыми большими ладонями по спине, по ягодицам, и все теснее прижимал к себе, не на шутку возбудившись. Дженсен сделал было попытку перекатить Джареда вниз, Джаред протестующе замычал, вцепившись ногами в бедра Дженсена как клещ, Дженсен ненадолго, будто в размышлении, прекратил свои поглаживания, от которых огонь пробегал в жилах и поджимались яички – а потом пальцы его скользнули между ягодиц Джареда. Джаред с готовностью приподнялся – ему нравилась поза наездника. Насаживаться на драконий член, еще растянутому с бурной ночи было проще, после нескольких осторожных движений вверх-вниз, Джаред оторвался от губ Дженсена, выдохнул – пусти! – и Дженсен убрал руки от бедер Джареда. Привыкая к наполненности в себе, Джаред сосредоточенно облизнулся, забыв на время причину ссоры – внутри живота скручивалось огненным кольцом желание трахнуть собой, выдоить дракона, чтобы стонал, выбить его из сосредоточенного внимательно спокойствия – пусть кричит, господи, он такой красивый, когда кончает. Двигался вверх и вниз, вверх и вниз, все интенсивнее, охал, внутренности обжигало огнем, и Дженсену все труднее было сохранять спокойствие, он приоткрыл рот и часто дышал, выкручивая пальцами простынь. Джаред ждал этого момента, знал, как это будет выглядеть, предоргазменные судороги уже сотрясали его тело, тут Дженсена выгнуло, и он мучительно-громко застонал, упираясь макушкой в матрац, а Джаред летел уже за ним, ликующе вторя. Потом упасть на широкую мокрую грудь Дженсена, и слушать, как заполошно бьется его сердце, улыбаясь от всеобъемлющего ощущения – мой. Отдышавшись, Джаред вспомнил причину, с чего вдруг у них случился очередной секс, но уже без всякого запала обвинил Дженсена: – Извращенец старый. Старый извращенец выглядел страшно довольным, сытым и счастливым. И не тянул больше чем на тридцать с хвостиком. Сволочь. – Чего это старый, – так же лениво огрызнулся дракон, не открывая глаз и явно собираясь еще дальше спать. – Нас скоро перестанут в гостиницы пускать. Решат, что ты педофил. – Оооо. Дракон застонал, нащупал вслепую подушку и накрыл ею голову. Мол, ты говоришь чушь, я тебя не слышу. Но Джаред не отстал. Подушки отбирать не стал, все равно дракон прекрасно слышит. Он решил давить на жалость: – Никакой солидности не осталось, как теперь в офис приходить. Все смеются надо мной, думают, наверное, я спятил. А это ты виноват! Дженсен стянул подушку с головы и совсем не сонно посмотрел Джареду в глаза. – Смеются? – спросил он. – Чего ты заводишься сразу?! Смеются, наверное! Думают, чего это Джаред молодится! Тьфу, противно смотреть в зеркало. Дженсен проговорил расстроено: – Прости, не буду больше. Я хотел... думал, тебе будет приятно. – Приятно? – поразился Джаред. Дракон притянул его к себе, и лизнул в шею, чуть ниже уха, Джаред резко вдохнул, ласка была такой обжигающе острой. – Ты мне нравишься любой, – признался дракон, и Джаред весь превратился в слух. Нечасто дракон говорил о своей любви прямо. – Любой, – повторил дракон, – и взрослый, и молодой. И даже старый будешь нравиться. Но я слышал, людям лучше всего в двадцать – двадцать пять, они здоровы и у них ничего не болит. А ты недавно начал жаловаться на спину. Драконы должны заботиться о своей паре – раз другие способы не помогали, я выбрал этот. – О, – только и сказал Джаред. Действительно, ходить было легко. Он буквально подпрыгивал на месте, когда вертелся перед зеркалом. И взлетел потом на кровать как ласточка. Надорванная неосмотрительно в спортзале спина вообще не подавала никаких болевых сигналов. Другие способы... Нет, Джаред еще по случаю Дааны и Оливера знал, что не всё могут вылечить драконы. Он и не ждал, манипуляции Дженсена приносили временное облегчение, и то хорошо. А тут, практически, как новенький стал. Стоп, почему как? Новенький. Как свеженькая, только что отпечатанная купюра. – И все так могут? – спросил он, уже смиряясь с новым своим видом. – Нет, – дракон уже засыпал, – не все. Дай мне поспать, пожалуйста. Сегодня такой тяжелый день. Я должен быть готов. Джаред сжалился над драконом, и отправился в душ. Действительно, Дженсен очень плохо переносил официальные визиты в Драконию. *** Ну, на самом деле приготовлениями занимался исключительно Джаред. А Дженсен, пока Джаред невозмутимо сбривал волосы с головы до ног, прося Дженсена помочь, когда не мог дотянуться, мылся тщательно, смазывал все тело душистыми мазями, надевал фиктивный наряд из прозрачного куска ткани вокруг бедер и сложной системы цепочек, красил губы и глаза – все это время Дженсен сидел в кресле, следя за Джаредом, и медленно, но верно закипал, просто-таки чернел на глазах. Надев ритуальные босоножки, и непрозрачный балахон до пят с огромным капюшоном, Джаред подошел к креслу с дымящимся от невысказанных эмоций Дженсеном. Тихонечко погладил его по рукаву, сказал смиренно: – Я готов, Дженсен. Дженсен отдернул руку, поднялся. Отодвинул слегка его капюшон, открывая лицо, и впился бешеным взглядом в глаза. Джаред невинно моргнул и облизал губы. – Мне иногда кажется, – проговорил Дженсен глухо, с трудом сдерживаясь от переполняющих его эмоций, – что тебе этот балаган нравится. Джаред не опускал взгляда, ничем не показывая – прав дракон, или нет. Даже если нравилось... немножко дразнить Дженсена, если нравилось ходить по затейливым улицам Даннаны на поводке, практически голым, провоцируя взглядами встречных драконов и дракониц. Даже если нравилось ощущать себя собственностью Дженсена – он не собирался в этом признаваться. *** На знакомой взлетной площадке их встречала целая толпа обслуживающего персонала, Джареду помогли выбраться из корзины, сняли с него запрещенный здесь балахон, поправили макияж и цепочки, охраняли Джареда, пока Дженсен переодевался в свое, не дежурное. Все уже было отработано до автоматизма. Дженсен приблизился к нему, нацепил ошейник, посмотрел угрюмо: – Удобно? Джаред – здесь питомцам нельзя было говорить без разрешения, – наклонил согласно голову. Он должен быть идеальным. Идеальным для своего дракона питомцем, чтобы все видели, для этого и прилетали ежегодно на маленькую демонстрацию. Спускались по спиралевидной лестнице долго, потом Джаред, гордо выпрямившись, шел ровно на два шага позади своего дракона, опустив взгляд, с полуулыбкой на губах, изредка из-под ресниц кидал в стороны взгляды и наслаждался производимым впечатлением. Сейчас это было особенно легко – нести себя гордо. Черт, а приятно быть молодым. Кипела-бурлила в жилах кровь, хотелось петь и смеяться, и очень забавляло, как встречные драконы шарахались от мрачного как туча Дженсена и как откровенно заглядывались на Джареда. Джаред жадно ловил любое внимание, обращенное и на Дженсена, он любовался на него в витрины, и если б можно было, обнял бы его, затащил в уголочек, чтобы они сняли напряжение, лишь бы согнать сердитую складку с его лба, лишь бы он улыбнулся и посмотрел ласково. Джареду нравилась и даже возбуждала эта игра, а Дженсен ненавидел обязательные приемы в Даннане именно из-за их фальшивости. Они медленно и чинно, как и положено, дошли до круглого дворца в центре, там уже их ждали, с поклонами увели Джареда в круг, символически привязали лентами к одному из столбов. Почти все столбы, закрепленные на возвышении правильным кругом, уже были заняты, Джаред переступил с ноги на ногу, приготовляясь ждать. Привычная рутина, скоро все питомцы займут свои места, драконов рассадят в огромной зале, и после официальной части, длящейся часа два, можно будет уходить. Драконы не торопясь, будут переходить от столика к столику, потихоньку решать важные дела, хвастаться своими питомцами, кто-то напьется, а потом все мирно закончится, все как всегда. Стоять было намного легче в этот раз, Джаред уже почти не злился на Дженсена за отнятую солидность. Некоторые драконы поднимались на возвышение, чтобы рассмотреть питомцев – Джаред знал, у них тут есть даже свой полулегальный конкурс, типа кто из питомцев лучше, драконы тайно обменивались какими-то карточками и оживленно кивали то на одного, то на другого питомца. Короче, скука. *** Скука была неожиданно прервана появлением правителя Драконии, сперва где-то у входа в круглый зал началась суета, Джаред пытался рассмотреть, что там происходит. А потом он увидел процессию, охрану из гвардейцев, и открыл рот от изумления. Никогда он так близко не видел настоящего повелителя драконов! Высокий, статный, красивый, Морган широко улыбался и кивал толпе, за ним теснилась свита, в основном мужчины, а зоркий Джаред сразу рассмотрел среди придворной толпы несколько питомцев. Интересно... А дальше стало еще интереснее. На возвышение, к которому привязаны были питомцы, среди которых и Джаред – вышел взволнованный распорядитель: – Господа, сегодня особенный день, нас почтил своим присутствием наш великий господин... Пока дракон рассыпался в комплиментах. Джаред кусал губы, чтобы не засмеяться – он явственно представлял лицо Дженсена, как он, должно быть, скривился, услышав потоки льстивой лжи. Но потом он прислушался – и насторожился. Дракон говорил интересное. Дескать, в честь такого необыкновенного события, и ввиду особой нежной любви правителя к людям-питомцам, правитель, внимание! Разовая акция, никогда больше! Объявляет всех питомцев свободными от обязательств перед своими драконами. Джаред стоял огорошенный, чего?! При условии, что их связь насильственна, или каким-то образом их не устраивает, или они хотят поменять партнера – самое время! Вы получили золотой выигрышный билет! В этот день сбываются ваши мечты – вы можете выбрать любого присутствующего, даже императора – он милостиво примет вас в гарем. Джаред стоял, открыв рот, а в это время между столбами сновали служащие и разрезали символические путы из шелковых лент. В зале поднялся взволнованный гул, питомцы растерянно смотрели в зал, сгрудившись на сцене. Администратор спустился в зал и отчаянно махал руками питомцам, мол, сюда, идите, выбирайте! Джаред покачал головой – раздосадованный, он отступил вглубь сцены, еще неизвестно, что там придет в голову этому странному правителю. И тут наступила тишина – первый пет спрыгнул со сцены и нерешительно подошел к Моргану, опустился передним на колени. Тот ласково погладил питомца по голове, и с ожиданием взглянул на сцену. Спрыгнуло еще двое, Джаред представил, сколько себе врагов заработал нынешний правитель. Дженсен сейчас точно в бешенстве. Вдруг начался исход питомцев со сцены, они выбирали блестящих придворных из свиты, в зале возникли там и сям драки, несколько драконов, чего так боялся Джаред – запрыгнули на сцену и начали ловить убегающих петов, дурачась и крича: – Выбери меня, я сделаю тебя счастливым, детка! Ну, куда же ты. Джаред автоматически принял боевую стойку, когда на него попер здоровый дракон, и вдруг почувствовал, что плечом к плечу с ним стоит один из питомцев, и с другого краю тоже – переглянувшись, они скоординировались, и одновременно выпнули верзилу со сцены. Секундная растерянность, взрыв смеха в зале, кто-то что-то кричал, Джаред с оставшимися товарищами сбились в круг, спина к спине, Джаред видел уже за спинами шутников взбегающих на сцену Дженсена и еще нескольких – хозяев оставшихся питомцев, лица их не сулили ничего хорошего, и вот-вот должна была начаться потасовка, черт знает, что еще, тут грянул усиленный динамиками голос: – Довольно! Всем драконам немедленно покинуть площадку. Дженсен и не думал слушаться, отшвырнул с пути зазевавшуюся парочку драконов, кому-то от души засветил в глаз, и остановился только, когда Джареда дернул к себе в объятия. И Джаред выдохнул. Теперь хоть что, не страшно. Голос Моргана, больше не дурашливый провоцирующий, гремел с высоты о том, что им нарочно была показана вся глупость этого сборища, еще правитель пригрозил являться на каждое ежегодное собрание, пока не разгонит его окончательно. А тех петов, которые пришли к нему, он не вернет, и это будет уроком хозяевам. – Блядь, мог бы просто тупо запретить, – пожаловался Джаред удерживающему его Дженсену. – Не мог. Тут такие интриги... Его матушка благоволит этому вертепу. Я как увидел Моргана, сразу понял, сейчас начнется. Джаред, нам нужно технично сваливать. Но свалить им не удалось. Везде рассеялась охрана правителя, сколько же их тут было, трое оттащили Дженсена, еще двое с трудом держали Джареда, а правитель вознамерился допросить каждого пета, дошла очередь и до Джареда, пихнули перед правителем на колени. Морган спросил: – Доволен ли ты своим драконом? Джаред вытер разбитую губу, злобно покосился на отоварившего его охранника, рявкнул: – Да! – Нет уверенности и спокойствия в твоем ответе. Ты как будто сердишься. Сердит на своего дракона? Джаред с трудом сдержался от хамства. – Нет, господин. Я сердит на твоих воинов, разлучивших меня с драконом. – И дерзко задрал голову: – Требую защиты от произвола. Требую вернуть мне моего дракона! Морган хмыкнул, и вдруг совсем другим тоном обратился к кому-то: – Где там его дракон? Приведите его сюда. Скоро в тесный круг перед пятачком у ног правителя впихнули и Дженсена, помятого, в порванной одежде. Джаред сразу вцепился в него, судорожно вздыхая, спрятал голову у него на груди. Дженсен обнял его, ничего не говорил, но Джаред чуял, какого труда ему стоит сдерживаться. – Молчи, Дженсен, молчи, пожалуйста, – шептал Джаред, держась за Дженсена, тянулись томительные минуты, Морган произнес: – Ну, тут все понятно. Отпустите их. Да, выпустите их из дворца. Следующего! Оказавшись снаружи, они, не сговариваясь, схватились за руки и побежали к взлетной площадке. Никаких ночевок. Прочь, прочь отсюда! Одно лишнее слово перед правителем, и гнить бы Дженсену в тюрьме, а Джареду в моргановском гареме, короче, это можно было назвать паническим бегством. Прилетев домой, заперлись, и трахались как сумасшедшие, как кролики, пока испуг не отступил. – Я чуть не потерял тебя. Опять. – Я чуть не обосрался, когда драконы полезли на сцену! Возбужденные, сука! Хотел шест выдернуть, и долбать по головам! Тот еще тролль ваш, сука, Морган! – Господи, Джаред. Я опять облажался. – Где ты облажался?! Ты меня снял со сцены, увел бы сразу, но эти гориллы! – Если бы не ты, мы бы оттуда не выбрались. И это я привел тебя туда! – Ну кто же знал, что ваш ненормальный Морган припрется. Если б не он, все бы было спокойно. Дженсен слушал внимательно себе оправдания, но через некоторое время начинал снова – я виноват, короче, успел выесть Джареду все мозги, но Джаред знал, как это лечится. Да-да, лаской, любовью – ты самый лучший. Это потом, через полгода они вспоминали со смехом приключение, сделавшее их свободными – больше не нужно было летать на эти сборища! А сперва, конечно, испугались. Канули в лету ненавистные поездки, Дженсен вздохнул спокойно, а Джаред немножко жалел, но оставались еще ролевые, он возлагал на них большие надежды. Дженсен полюбил рассказывать, как Джаред дрался на сцене, защищаясь от чужаков, сразу найдя себе команду, рассказывал с такой гордостью, что Джаред краснел. Но ему тоже было что рассказать, как героически Дженсен дрался и спасал его, и было приятно видеть, как он краснеет, и шипит – заткнись, лгун несчастный, в самом деле, почему лгун? Джаред совсем не лгал. Ну может, совсем чуть-чуть приукрашивал, чтобы немножко подразнить своего дракона. конец