Глава трогательная. Но больше созерцательная.
9 марта 2016 г., 15:23
Эвелина сидела в кресле и делала вид, что изучает отчеты. На самом деле изучала она совсем другое. Тревелиан смотрела, как раздевается Каллен.
Генерал бросил плащ на кровать и расстегивал ремни доспехов. Эвелина воспользовалась отсутствием советника, который отправился с визитом в Ферелден, и отрядила команду рабочих на ремонт кабинета Каллена. По возвращении генерал обнаружил, что из его кабинета исчезли все его вещи, зато появились деловитые рабочие с ведрами раствора, аккуратными стопками камней и досок. Естественно, Каллен рассердился и потребовал объяснений.
– Милый, ты генерал Инквизиции, – уговаривала его Эвелина. – Я вполне понимаю, что ты готов довольствоваться малым и тебе не важно то, что тебя окружает. Но ты уже не рядовой храмовник, чтобы жить в казарме. Не рыцарь-лейтенант, чтобы ютиться в каморке с одной только узкой кроватью. Ты в своем кабинете принимаешь послов. Помнишь, как неловко вышло, когда в прошлый раз сквозь дырявую крышу твоего кабинета пролетавшая мимо птица капнула на короля Алистера? Да, он посмеялся, но я видела, как у тебя горят уши. Так что, думаю, ты не станешь возражать против необходимости ремонта. Пока твой кабинет будет располагаться на первом этаже. Рабочие ничего не тронули, разве что расставили книги, лежавшие на полу, в шкафы. Комната... я подумала, что ты не будешь против разделить со мной мои покои. Они слишком велики для меня одной.
Возражать Каллен не стал, хотя Тревелиан видела, что ему сложно смириться с мыслью о совместном проживании с Инквизитором.
– Ты на меня смотришь, – сказал Каллен, не оборачиваясь.
– Нет, – Эвелина даже не пыталась вернуться к документам, – не смотрю.
– Смотришь, – в голосе советника послышалась улыбка.
– Не смотрю, а пялюсь! – поправила его Тревелиан.
Каллен стянул рубашку и отправился в смежную комнату, где находилась персональная купальня Инквизитора.
– Тебе помочь? – поинтересовалась Эвелина, откладывая бумаги.
– Думаешь, я сам не справлюсь?
– Я помогу тебе намылить спину, – сказала Тревелиан, подходя сзади и обнимая своего генерала.
– Я грязный, – напомнил Каллен.
– Не льсти себе, – отозвалась Эвелина.
– Я... я имел в виду, что... в прямом смысле грязный, – растерялся советник.
– Мне все равно.
Эвелина уткнулась носом ему между лопаток, медленно скользя ладонями по груди советника.
– Я воняю, – попытался еще раз Каллен.
– Любимый мужчина не может вонять! – наставительным тоном произнесла Эвелина. – И не красней.
– Ты не можешь этого видеть, – возразил Каллен. Эвелина поняла, что он улыбается.
– Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять это. Ты всегда краснеешь, когда я говорю, что люблю тебя. Или что ты красивый. И не разрешаешь мне помочь тебе вымыться. Каллен, я уже видела тебя без одежды, – Эвелина обошла советника и встала перед ним.
Она водила пальчиком по широкой груди своего генерала, повторяя путь двух шрамов, выделяющихся на загорелой коже белыми полосками. При каких обстоятельствах Каллен их получил, Эвелина не спрашивала. Советник неохотно рассказывал о прошлом, слишком много в нем было боли и страданий. Тревелиан едва коснулась кончиком языка белой полоски.
– Эви, что ты творишь? – дрогнувшим голосом спросил Каллен.
– Я соскучилась, – мурлыкнула Тревелиан, запуская пальчики за пояс брюк.
– Может, позволишь мне сначала вымыться?
– Если ты позволишь мне тебе помочь, – ответила Эвелина, поглаживая низ живота советника.
– Ты слишком много времени проводишь с Жозефиной, – выдохнул Каллен, когда Тревелиан начала медленно стягивать с него брюки.
– Жози тут ни при чем, – отозвалась Эвелина, поглаживая ягодицы своего генерала, – эту дипломатию я и без нее освоила.
