Одна душа

- Ньют, где моя куртка? - И мой зонт! - Минхо, твой зонт у меня. - Какого черта он делает у тебя, Том? - Не ворчи, просто мой вчера взял Ньют. Не пойду же я без зонта. А у тебя машина. - Ньют, а где твой зонт? - Он его посеял еще на той неделе. - Идиот. Не ты, Томас. - Я понял, Минхо. Купишь новый? Тебе по дороге. - На сигнализацию сразу ставить? А то это третий за последний месяц. Ньют, с каменным лицом слушавший этот диалог, только сжал голову ладонями и сполз по стене на пол, радуясь, что из-за двери его не видно. Идея свести одну из надписей с именем казалась все более привлекательной. Хоть вместе с кожей. Проблема в том, что он до сих пор не знает, чье имя он больше не хочет видеть на себе. Хотя просто убить явно будет менее хлопотно.

***

В комнате пахло лекарствами и болезнью. Ньют чувствовал себя ужасно с забитым носом и саднящим горлом. Но ничего из этого и в сравнение не шло с головной болью. - Это ты оставил на ночь окно открытым? - Он сам его оставил. Меня другое интересует. Он лежал между нами. Почему заболел он, а не кто-то из нас? - Наверное потому, что ни ты, ни я не пили ледяную воду перед сном. И не выходил покурить в одних штанах и босиком. - Идиот. - Подпишусь под каждым словом. Ты был в аптеке? - Дали жаропонижающее и какую-то микстуру. - Неси в комнату, я вскипячу чай. Ньют со стоном закрыл глаза. Помереть спокойно ему явно не дадут.

***

Ньют никогда не ревновал своих соулмейтов друг к другу. Даже когда однажды все-таки застукал их в постели, он только тихо порадовался за них, а потом подрочил в душе. Но сейчас вокруг них вились какие-то девицы поведения средней легкости, и Ньюту хотелось выцарапать им бесстыжие глаза и выдрать волосы, а улыбающихся парней хорошенько стукнуть лбами. Ничего другого, к сожалению, сделать он не мог. Когда нечто подобное случилось в первый раз, он, недолго думая, улыбнулся первому попавшемуся парню. Следы с кожи потом сходили недели две, а сидеть прямо он не мог еще очень долго. Почти теряя сознание после пятого за ночь оргазма, он признал, что был не прав. Или это был седьмой?..

***

Когда надпись с именем Томаса на запястье начала вдруг болеть, Ньют испугался так, как не боялся никогда в жизни. Пережив самый настоящий приступ паники, он ничего не сказал, но начал оказывать повышенное внимание Томасу. Какое-то время Минхо молча наблюдал за этим, а потом прижал Ньюта к стенке. Тот чистосердечно во всем признался, и теперь испугался уже Минхо. Но он, в отличие от Ньюта, молчать не стал. Так и открылось, что на второй руке Томаса, наряду с именем Ньюта начало проявляться короткое «Минхо». Надпись с именем Томаса на руке Минхо появилась месяц спустя. А еще через неделю парни вдрызг разругались, до хрипоты споря о том, кто и на ком должен жениться. Ньют был против какой-либо официальности вообще, Минхо желал видеть мужьями их обоих, а Томас мечтал подарить Ньюту свою фамилию, а себе взять фамилию Минхо. Итогом стало почти недельное молчание и демонстративный уход спать в другую комнату. На «супружеское» ложе их вернул Ньют, будничным тоном заявивший, что записался на прием к мастеру-татуировщику и что колючая проволока поверх их имен будет смотреться весьма неплохо. Примирение было бурным и жарким, а на следующее утро Ньют подарил парням по кольцу.