Something He Can Grab, or: ASS

Одним утром, когда отношения между Джиёном и Сынхёном ещё новы и неясны, они всей группой завтракают у себя в общаге, и вдруг Сынри говорит то, отчего Джиёна бросает в холодный пот. - Знаете, мне кажется, что многие парни в айдол-группах потрахиваются друг с другом, как вы, - заявляет макнэ. Причина, по которой Джиёна так пугает эта фраза, заключается в том, что она затрагивает одну проблему, к которой он ещё не совсем готов подступиться: короче, как назвать то, что происходит между ним и Сынхён-хёном. (И «потрахиваются друг с другом» – это явно не ярлык его мечты). - О, да? Почему же? – спрашивает Сынхён, и его подозрительный взгляд совсем не вяжется с лёгким тоном его голоса. Кажется, он преодолел смущение от того, что всем известно о том, что они спят с Джиёном (которому, кстати, уже несколько раз было сказано, что конкретно он тут не причём, а вот желание Сынхёна сохранить подробности своей сексуальной жизни в тайне – наоборот), но всё равно пока совсем чуть-чуть. - Ну, мы все забиты по общагам, почти всё время проводим вместе, а ещё нам нельзя встречаться, да и вообще общаться с девушками, но мы же всё-таки мужчины, так что… - Сынри пожимает плечами. – Это логично. Джиён чувствует, как краснеет. Может ли быть, что Сынхён-хён тоже так считает? Что Джиён – это просто лучшая и самая правдоподобная замена девушке? Он горбится, наклоняясь ближе к своей тарелке, чтобы спрятать лицо. Дэсон хохочет. – Я думаю, ты просто пытаешься найти оправдание, потому что сам этого хочешь. Сынхён буквально рычит смехом, и даже Ёнбэ немного ухмыляется, поэтому Джиён решает присоединиться к всеобщему веселью, хотя внутренности всё равно продолжает неприятно крутить. Сынхён бьёт ладонями по столу, всего в паре сантиметров от джиёновых рук. – Вот оно что! Наш макнэ хочет любви. Ёнбэ-я, что скажешь? Но тот только грубит. – Отьебись. - Я не это имел в виду! – защищается Сынри, перебивая звуком своего голоса всеобщий смех. – Мне никто из вас не нужен. У меня куча девчонок на примете, поверьте. Та трейни из Пусана, у неё ещё такие волосы– - Он даже не знает, как её зовут! – оглушительно вскрикивает Дэсон. - Ну, а зачем мне знать, как её зовут? Я ж не под венец её тащить собрался. Эй, я же просто сказал. – Сынри делает такие большие испуганные глаза, как и всегда, когда воспринимает приколы хёнов слишком серьёзно. - Сынхён-а, это отвратительно. То, что ты хочешь переспать с девушкой, имени которой даже не знаешь, - говорит Джиён. Но тут же об этом жалеет – слишком откровенно вышло. Если бы он хотя бы сказал это шутливым тоном, вышло бы сносно, но у него получилось как-то обиженно и странно, и, господи, Сынхён-хён подумает, что это про их отношения (или как это у них называется). Все-таки с интонацией он не попал совершенно: смех Сынхёна и Дэсона резко стихает, а Ёнбэ начинает набивать рот едой с неожиданным аппетитом. Сынри, само собой, ничего подозрительного не замечает. – Йа, кто бы говорил. Я хотя бы смогу ей в глаза смотреть, пока мы будем заниматься сексом. Слова Сынри так озадачивают Джиёна, что все его заботы отходят на второй план. – Что? Ты о чём? - В смысле… понимаешь, вы с Сынхён-хёном. – Сынри смотрит на них: то на одного, то на другого; и сидящий рядом с Джиёном Сынхён выглядит настолько же озадаченным. – Вы двое не можете смотреть друг другу в лицо, когда вы… ну… занимаетесь этим. Джиён поражённо разевает рот. Спустя мгновенье он медленно поворачивается в сторону Сынхёна. - Хочешь пропустить этот вопрос? – спрашивает Чхве. Это хорошая идея. Объяснять макнэ специфику поз в сексе в такую ранищу – явно не лучшее из занятий, к тому же, ему уже правда не терпится побыстрее закончить с этим разговором. – Да, хочу, - отвечает Джиён. Он поворачивается к Ёнбэ. – Кстати, что думаешь о новой хореографии? – интересуется он, намеренно избегая вопрошающего взгляда Сынри. Сынхён принимается жевать свой завтрак, пиная ногу Сынри под столом, когда тот снова открывает рот в порыве ляпнуть очередную глупость. После завтрака они смеются над этим в коридоре, веселье Джиёна смешано с глубоким успокоением оттого, что им удалось избежать угрозы в виде вопроса об их с Сынхёном отношениях, который поднял Сынри. – Мда, не могу поверить, что у нас в стране такой уровень сексуального образования, - вздыхает Квон. – А уж для того, кто занимался самообразованием… - он играет бровями, смотря на Чхве. - Я знаю! Вроде бы столько порнухи пересмотрел, а даже базовых знаний нет… - они раскалываются в хохоте. - Можешь представить вообще? Как было бы скучно, если бы мы занимались сексом только в одной позе? – Джиён мотает головой. Сынхён морщит нос. – Ещё и в одной не из лучших. Джиён смеётся, он так взволнован, что выходит немного истерично. До этого Сынхён ни разу не говорил о том, что ему нравится в постели, – он проявлял энтузиазм, но предпочтений никогда не выдавал. Квон всегда верил в то, что открыто разговаривать о сексе – нужно, но, как и в случае вопроса о том, пара они или нет, он слишком нервничал, чтобы поднимать эту тему с Сынхёном, чтобы вдруг его не напугать. – О, у тебя есть любимая поза? – спрашивает Джиён, стараясь сохранять непринуждённый тон, и тыкает старшего в бок. - Не знаю, - говорит Сынхён, его щёки розовеют, когда он пытается подавить смущённую улыбку и увернуться от пальцев Джиёна, - но догги-стайл – точно не моя любимая. Джиён долго смотрит на Сынхёна, позволяя своему счастью вымыть остатки мрачных предчувствий, а потом бросается ему в объятья. Всё кажется правильным, когда они вместе. – Оуу, ты такой милый. Не стесняйся. Я знаю, что тебе нравится смотреть мне в лицо, когда ты меня имеешь. – Он улыбается Сынхёну в грудь, наслаждаясь тяжёлой теплотой обвивших его талию рук. - Да, - признаётся Чхве. – У тебя красивое лицо. А твой зад… - его руки соскальзывают вниз, чтобы его обхватить, - таким не похвастаешься. Джиён знает, что Сынхён просто над ним подшучивает. Правда, знает. Он смеётся и хлопает старшего по руке, а потом весь день ходит с довольной улыбкой на лице. Хотя и замечание тоже на всякий случай запоминает. И слушайте, Джиён – занятой человек. У него много дел. У него нет времени заниматься своей задницей. Хотя иногда суматоха всё-таки успокаивается. Позже, когда они давно уже стали парой (и несколько раз переставали ей быть, а потом становились снова), в голове у Джиёна всплывают те сынхёновы слова. Обычно это происходит, когда ему больше нечем заняться, кроме как думать о том, что там говорил этот Чхве, и рассматривать свою задницу в зеркало. И фотографировать её со всех углов. И иногда ещё гуглить «как сделать попу больше». На трёх языках. В любом случае, это такая мелочь. Будто бы из-за этого он может разонравиться Сынхёну. Конечно же, он ни за что ему не разонравится, какой бы тощей ни была у него задница. Не то чтобы Джиёну нужна попа побольше, просто было бы классно, если бы она у него всё-таки появилась. Он знает тысячу способов ублажить Сынхёна и без неё. Но ещё один всё равно бы не помешал. Поэтому он пробует разные диеты – если не лень, это не в приоритете, – но с их помощью не добивается ничего, кроме расстройства желудка. Он делает приседания и другие полезные для ягодиц упражнения, но только если у него остаются на это силы после обычных тренировок (а их обычно не остаётся). Пару раз он даже тестирует приспособления, от которых попа должна якобы вырасти на глазах, но они стоят не так уж дорого, так что Джиёну не жалко, он всё равно относится к ним как к шутке. (Только они вообще нихрена не действуют, так что шутку, в итоге, проводят над ним). В какой-то момент он думает, что, может быть, ему стоит просто подчеркнуть то, что у него уже есть. Он одевается в трусы всех расцветок и форм, что только существуют на свете, хотя это занятие ему, честно, приходится по душе больше остальных. К тому же, оно действительно помогает, а ещё благодаря этому Джиён узнает, что Сынхёну нравится, когда он носит женское бельё, совершенно неважно какое, и это очень важная информация. И, ладно, один раз он покупает джинсы с подкладками. Просто посмотреть. Но они – женские, поэтому на бёдрах сидят совсем не как надо, а Джиёну безумно стыдно относить их к своему портному. (В конечном счёте, он дарит их Дами-нуне. Может, ему и неловко было их покупать, но он не какой-нибудь вам расточитель). После того случая с травкой, Джиён проводит долгие часы, изучая виды операций по увеличению попы, чтобы отвлечься. Он сразу же отметает искусственные имплантаты (хотя некоторые фото «до и после» выглядят офигенно), останавливаясь на инъекции жира, а потом проводит не один месяц на нервах, собираясь с духом. Но когда он, наконец, назначает встречу с самым проверенным пластическим хирургом в Сеуле, ему говорят, что он слишком худой; в его случае взять жир просто неоткуда, поэтому ему придётся набрать внушительную сумму килограммов, чтобы сделать инъекцию стало возможным. Неделю или две он нехотя пихает в себя по ведёрку мороженого в день, но проблема в том, что когда он набирает вес, весь он проступает у него на лице, отчего толка для будущей операции не выходит. Не то чтобы Джиён сдаётся, он не слабак. Просто он начинает осознавать, что у биологии есть свои пределы. И разве то, что у него получается быть сексуальным без большой задницы, не впечатляет ещё больше? У Сынхён-хёна колом вставал, когда он просто на него смотрел. Поэтому у него правда, честно, искренне нет никаких ожиданий, когда он оценивает свою попу в зеркало сейчас, много лет спустя после того неловкого завтрака. На самом деле, он просто хотел проверить все ли с ней в порядке. Смотрел, не выскочило ли на ней никаких подозрительных прыщиков. Когда она впервые кажется ему больше обычного, он тут же отметает эту мысль. Так просто упал свет; он как-то по-особенному стоит. Выглядит она лучше, без сомнений, но точно не больше. Когда это повторяется вновь, Джиён решает позволить себе думать, что она правда стала больше, ровно на три минуты. Он важно бродит по ванной, принимая пафосные позы, и пошлёпывает себя, прежде чем, посмеявшись над собой, одеться. В третий раз он думает, что лёд всё-таки тронулся. Он у Сынхёна в гардеробной, только что принял душ и теперь ищет что-нибудь одеть из своих вещей, что он хранит здесь. Проходя мимо зеркала, он цепляется взглядом за свое отражение и замечает, что его попа трясется. Трясется! У него и раньше получалось выбивать из своих ягодиц какие-никакие движения, но чтоб они тряслись просто при ходьбе – такого не было никогда. Он встаёт перед зеркалом, слегка сгибает колено, а затем выпрямляет его. И она трясется! Задыхаясь от восторга, Джиён срывается в спальню за телефоном. Вернувшись обратно в гардеробную, он фотографируется в зеркало из-за плеча. Он кропотливо изучает фотографию, и губы его растягиваются в широкую улыбку. Она выглядит божественно. Хоть и в размерах она изменилась не так сильно, сама форма очень преобразилась. Он делает фото с профиля, и так она выглядит еще лучше. Открыв для сравнения фотографии годичной давности, он охает от удивления. Действительно выглядит больше! Но, чтобы быть окончательно уверенным, ему нужно провести последний тест. (Хотя хочет ли он быть окончательно уверенным? Может, и нет, но он не намерен мириться с неизвестностью. Ему нужно знать, чего бы это ему ни стоило). Джиён находит сантиметр за доли секунды; он, в общем-то, сам его сюда и принёс. (Это уже не первый раз, когда он измерял свою задницу у Сынхёна дома). Сделав глубокий вдох, он напоминает себе о том, что главное, что его попа нравится ему, а не то, что она стала больше. Увидев финальную цифру, он радостно визжит. - Что случилось? - спрашивает Сынхён, когда Джиён залетает в гостиную, где тот сидит на диване, листая журнал. Джиён запрыгивает на диван, закидывая ноги по обе стороны от бёдер Сынхёна и тыкаясь своим задом прямо ему в лицо. - Три сантиметра! - пищит он. - Джиён-и... да, у тебя небольшой, но и не настолько уж маленький, - говорит Сынхён, вытягивая руку, чтобы обхватить его. Член Джиёна заинтересованно дергается, но он всё равно отпихивает сынхёнову руку от себя. - Я не об этом. Моя задница. Она выросла на три сантиметра. - Разве? - Да. Ты видел её в последнее время? - Джиён толкается задом в сторону сынхёнова лица. Руки старшего тут же ложатся ему на бедра, и Джиён чувствует, как нос хёна тыкается в его мягкую ягодицу, прежде чем его касается рот, горячий и влажный. Квон отпрыгивает, как ошпаренный. - Прекрати! - Прекратить? - Когда Джиён оборачивается назад, руки Сынхёна все еще висят в воздухе, на месте, где до этого был его зад, а сам старший хмурится. - Нет, не в смысле совсем, - торопливо поправляется Квон, - только сейчас. Я хочу, чтобы ты посмотрел на неё, глазами. Оцени её. Она же выросла на целых три сантиметра. - Когда? - За время с последнего раза, как я её измерял, - говорит Джиён. Его задница немного изменялась в размерах с тех пор, как он начал этим заниматься, но никогда не делала таких резких скачков. Конечно, он ведь не мерился уже почти год. Кажется, Сынхёна этот ответ очень веселит, потому что он закрывает глаза и трясется от смеха, пока Джиен так и стоит перед ним – абсолютно голый, подумаешь – и ждёт. - Прости, - наконец выдавливает из себя Чхве и открывает глаза. - Я готов ее оценить. - Он прочищает горло, делая серьезное лицо. - Ещё бы ты был не готов,- ворчит Джиён. Он разворачивается. - Это важно! И тут нет ничего смешного. - Ты прав, Джиён-и. Нисколечко не смешно. - И как ты оцениваешь ее? - Единственная проблема со всем этим делом – это то, что Джиён не может наблюдать за выражением сынхёнова лица. - Очень высоко. Но Джиену мало. - Видишь, насколько больше она стала? А форма? Форма стала гораздо лучше. - Как скажешь. Джиен не может удержаться и возмущенно крутится. - В смысле «как скажешь»? Ты не замечаешь, как она изменилась? - Я имею в виду... - Сынхён нерешительно дергает плечами. - Она выглядит так же, как и вчера. - Но она намного больше, чем была до этого. Раньше. - Может быть, но– - Не «может быть». Так и есть. На три сантиметра. - Ладно, но это же происходило постепенно, да? Поэтому... не знаю, для меня она выглядит как обычно. Джиён кладет руки себе на ягодицы и, фыркнув, выходит из комнаты. - Ты не заслуживаешь моей новой попы, - говорит он. - Мы в ссоре, что ли? - кричит ему вслед Чхве. Джиён думает. - На следующие четыре минуты – да! - ворчит он в ответ.