Your own shadow / Ты — тень самой себя

      Проснувшись утром от того, что из не зашторенного окна прямо в глаза светили утренние лучи солнца, Эмилия потянулась и привстала на локтях. Перебрав у себя в голове все спальни, в которых она когда-либо была и не обнаружив там той, в которой она оказалась сегодня, девушка обреченно вздохнула и встала с кровати. Голова болела, Мия и забыла вчера, что у неё всегда жуткое похмелье от текилы.       В память врезались отрывки из вчерашнего рассказа Джастина, но чем ближе к концу он приближался, тем труднее девушка вспоминала его содержание. Какая же она все-таки сука, он ведь рассказал ей что-то очень личное, а она напилась, чтобы заглушить боль, которая впервые за два года вновь начала отдаваться у неё в груди. Эмилия не хотела причинить Джастину боль, потому что она забыла то, что он говорил во время того, как был предельно искренен. Совесть и здравый смысл пожирали её изнутри, требуя оставить в покое парня, который достоин гораздо большего, чем полутрупа в лице Эмилии Коллинз.       "Я не умею любить" — в голове эхом отдались вчерашние слова Джастина, несомненно, самые важные из всех, которые он произнес.       Действительно, с чего она взяла, что ему будет больно оттого, что она не помнит? Неужели маленькой девочке захотелось, чтобы кто-то чувствовал хоть что-либо к ней?       Вытряхнув ненужные мысли из головы, она открыла одну из двух дверей в комнате. Оказавшись в длинном коридоре, Эмилия решила попытать удачу снова. Вернувшись в комнату, она открыла вторую дверь. Бинго! За ней оказалась ванная комната. Быстро приняв теплый душ, умывшись и одевшись во вчерашнее, Эмилия посмотрела на себя в зеркало. Что вчера произошло? Прежняя боль, с которой она боролась больше года, вернулась во время рассказа Джастина. От этого ей становилось не по себе. Нет, она больше не та, кем была, она не чувствует боли, сострадания – любых чувств, присущих нормальным людям. А любовь? Может ли она любить? Это чувство было для Эмилии неизвестным, она всегда любила только родственников, никого больше, но это другое. Отвлекшись от мыслей, она вернулась к своему отражению в зеркале, по щеке медленно стекала одинокая слеза. — Черт! — выругалась Эмилия, быстро смахнув слезу рукавом черной кофты.       Выйдя из комнаты, она посмотрела на коридор, в середине которого сейчас находилась. В доме царила гробовая тишина, словно в нем вообще никто не жил. Выбрав направление, девушка пошла вправо по коридору. Выйдя к небольшому холлу, в конце которого была лестница на этаж ниже и выше, она остановилась. Джастин сказал, что на второй этаж подниматься запрещено, а затем сам затащил её сюда. Пожав плечами, Эмилия подошла к лестнице. Спустившись на одну ступеньку, она вдруг замерла.       "Почему сюда запрещено?" — мысленно задав себе вопрос, девушка сделала шаг назад, возвращаясь на этаж.       Развернувшись, она направилась туда, откуда пришла. Заглядывая в комнаты, которые оказывались самыми обычными, такими же, как и во всех домах, не считая, конечно, роскошного интерьера. Эмилия пыталась найти что-то, что Джастин не хотел показывать. Что-то личное. Зачем ей это? Только дьявол может знать, потому что сама девушка понятия не имеет, что она тут забыла.       Мимолетно открыв очередную комнату, она уже собиралась закрыть её, как замерла. Неужели она нашла хоть что-то? Зайдя внутрь, она осмотрелась. Яркий солнечный свет, из двух больших окон, освещал просторное помещение, которое было пустым. Стены были мрачного серого цвета, на полу, по всей площади, поверх темно-коричневого линолеума, лежала прозрачная плёнка, и лишь дальняя от двери стена переливалась яркими цветами. Направившись к ней, Эмилия заметила банки краски и баллончики, покрытые слоем пыли, которые валялись на полу. Вся стена была изрисована и исписана всеразличными рисунками и надписями.       Посередине большими черными буквами было красиво выведено "Я люблю тебя, малышка Брук". Слова были оттенены розовым, отчего еще сильнее выделялись на фоне всего остального. "Её звали Брук" — пояснила сама себе Эмилия. Её взгляд был прикован к центру стены, она не могла оторваться. Одна фраза значит намного больше, чем должна, когда ты знаешь, как она появилась. В воображении Эмилии появилась картинка, как юный парень, еще не с таким большим количеством татуировок и коричневыми волосами, поднятыми вверх, трепетно выводит каждую букву, стараясь сделать её идеальной. Рядом сидит молодая девушка, мило улыбаясь и внимательно следя за каждым движением парня. Они счастливы, он счастлив. Он думает, что нашел свою любовь, он готов пойти на что угодно. А затем его мир рушиться в один миг только потому, что "малышка Брук" оказалась шлюхой Брук. — Эмилия, — стальной голос эхом раздался по всей комнате.       Девушка вздрогнула и обернулась, а по её телу прошлась волна мурашек. Каждый раз, когда она слышала этот голос, страх заполнял всё её тело, отчего хотелось убежать подальше, чтобы больше никогда его не слышать. Встретившись глазами с парнем, она ужаснулась от того, какие холодные и темные они были. Нервно сглотнув, Мия не знала, куда деть свои руки, да и всю себя. Провалиться сквозь землю сейчас казалось очень рациональным выходом. Нервно натягивая рукава кофты на ладони, она удивилась своему поведению. На неё совсем не похоже. Хотя нет, похоже, только на неё два года назад. — Насколько я помню, я ясно выразился, а ты была ещё трезвой, когда были озвучены правила. — Я знаю, но ты сам отвел меня на второй этаж, мне казалось... — Так пусть тебе больше не кажется, у меня нет спален внизу, — его голос разрезал воздух в комнате, отчего становилось жутко холодно и неуютно.       Парень был зол, а Эмилия была в растерянности. Волосы Джастина были мокрыми, капельки воды местами капали на его длинную черную футболку, белые шорты с голубыми узорами были приспущены так, что закрывали половину голени. Парень не казался бодрым, скорее всего, даже немного уставшим. Джастин шире открыл дверь, не двусмысленно приглашая девушку на выход. Взяв себя в руки, она спокойно вышла из комнаты, направившись к лестнице. Снова остановившись на самой первой ступеньке, она обернулась и посмотрела на парня, который шел по коридору. — Мне нужны ключи от машины, — безразлично кинула девушка парню, окончательно придя в себя и больше не позволяя себе вести себя, как кролик, увидевший собаку. — По-моему, ты прекрасно видела, куда я их положил, — с такой же интонацией парень бросил слова обратно Эмилии, приближаясь к лестнице.       Как будто это была игра для них, кто кого выведет из себя. Девушка задумалась, она ведь действительно знала, где они, тогда какого чёрта она открывала рот. — Ты такой наблюдательный, — съязвила Эмилия и быстрым шагом направилась вниз.       Голова все ещё болела, девушка непроизвольно потерла виски, пытаясь избавиться от похмелья. Взяв ключи с тумбочки в прихожей, она обулась и дернула ручку входной двери. К её огромному удивлению, она не поддалась. Эмилия сделала вторую попытку, затем последовали третья и четвертая, пока она окончательно не убедилась, что дверь заперта. Девушка обернулась и задержала свой взгляд на парне, который уже спустился и стоял, облокотившись о стену напротив. — Мой дом — мои правила. Забыл озвучить тебе ещё одно: никто не покидает пентхаус, пока я не разрешу этого сделать, — растянув самодовольную улыбку на своем лице, парень взглядом победителя смотрел на Эмилию. Игра затягивала его. — Не вынуждай тебя ненавидеть, Джастин, — девушка нервно переминулась с ноги на ногу, только сейчас вспомнив, что бросила свой телефон на кухне, совершенно забыв про него. — Приставишь ко мне дуло? — произнес парень, пока Эмилия разувалась.       Бросив на него негодующий взгляд, она заметила, что на лице Джастина не было ни единого намека на то, что их игра продолжалась. Он был предельно серьёзен. Ещё бы, как он вообще разрешил спать у себя дома неуравновешенной психопатке, которая вчера держала свой палец на курке пистолета, направленного на него. Подойдя к нему, она посмотрела в его глаза, пытаясь передать ему всю свою неприязнь. — И что мне сделать, чтобы ты выпустил меня? Дать себя трахнуть? — её голос был твердым и уверенным, хотя внутри она тайно боролась со страхом, который вызывали у неё только два человека: он и Джереми Родригес. Хотя второй, скорее всего, вызывал больше ненависти. — Как некультурно, — ровным тоном продолжал парень, было видно, что его скулы заметно напряглись, а на шее выступила синяя вена.       Его поведение вызывало у Эмилия непонятные ощущения. С одной стороны, он был очень сдержан, не распуская свои руки. За все время он не притронулся к девушке, не лез в её личное пространство, не зажимал её, стараясь напугать. Этого и не было нужно, она итак напугана им. С другой стороны, за этой галантностью может скрываться нечто страшное, звериное, что, если спровоцировать, могло вырваться наружу. — Мне о культуре рассказывает тот, кто лишил меня девственности, когда я была пьяна, — подметила Эмилия, довольная сама собой, что дает отпор, а не убегает. — Я могу извиниться, если это тревожит твою душу, — хладнокровно произнес парень, как будто это был сущий пустяк.       Может быть, так и есть для него, но не для неё. Эмилия почувствовала, как её сердце пропустило удар, что отдалось неприятным ощущением в груди. Его слова резанули слишком глубоко, возвращая ту боль, которую она надежно заперла в самом отдаленной части своей души. Она посмотрела на него, во всё ещё пустых глазах девушки, где-то на глубине, виднелся страх. — Никогда не извиняйся за это, никогда, — сквозь зубы процедила Эмилия, она даже не знала, что чувствовала сейчас. Кажется, что ничего, но что-то определенно было. Снова гнев? Возможно, девушка плохо разбиралась в своих эмоциях. — Почему? — впервые за все это время, Джастин сделал небольшой шаг на встречу девушке, не спуская с неё глаз.       Неужели он действительно увидел что-то в её бессодержательных глазах, или это всего лишь минутное помешательство? В ту же секунду девушка поддалась назад. Опять их разговор зашел слишком далеко, подошел к той плотно запертой двери, которая открывала путь к настоящей Эмилии. А что если там тоже пусто? Что если там только боль, гнев и жалкие остатки прежней красоты? — Мне нужно ехать, может ты выпустишь меня? — едва появившиеся эмоции, а может даже чувства, мгновенно испарились, и лишь всё те же пустующие глаза продолжали смотреть на парня.       Джастин молча смотрел на Эмилию, не имея ни малейшего представления о том, зачем она вообще ему понадобилась. Если раньше это было любопытство, то сейчас идей о том, что это может быть, почти не было. Жалость? Вряд ли, девушка вызывала у него скорее злость и раздражение своими дерзкими повадками. Сочувствие? Разве это не идет в одном русле с жалостью? А, может быть, ностальгию? Ведь в нынешней Эмилии он видел себя двухлетней давности. — Иди за мной, — резко, коротко, без каких-либо эмоций произнес парень, сверив девушку холодным взглядом.       Эмилия уже подбирала самое лучшее выражение, как часть разума, которая отвечала за страх, затмила всё остальное. Маленький кролик испуганно забился в уголок, не желая связываться с опасностью. Вздохнув, девушка поплелась за Джастином, ей больше совсем не хотелось его злить, потому что в итоге злилась всегда она.       Длинный коридор, освещаемый красивыми настенными лампами в стиле тиффани*, выглядел потрясающе. Во всём в этом пентхаусе чувствовался изысканный вкус его владельца. Остановившись около белой двери, какими были абсолютно все в этом коридоре, Джастин открыл дверь. Нащупав правой рукой что-то на стене, он нажал на кнопку, отчего плотные жалюзи, которые почти не пропускали света в помещение, поползли наверх. Комната постепенно начала освещаться дневным светом. Когда жалюзи поднялись, перед ними открылся панорамный вид на Беверли Хиллз. Стена, противоположная той, где находилась дверь, состояла из сплошного стекла. Лишь ради таких пейзажей стоит мечтать о состоянии. Проследовав в комнату за парнем, Эмилия удивилась её размеру. Вчера ночью пентхаус не казался настолько большим, чтобы уместить все эти помещения. На двух других параллельных стенах были зеркала. Пол был отделан деревом цвета тёмного ореха, а стены, вернее, единственная обычная стена, и потолок были выкрашены в тёмно-бежевый оттенок.       "Танцевальный зал у себя дома? Довольно умно, стоит над этим подумать." — пронеслось в голове девушки. — Иди сюда, — хриплый голос напомнил Эмилии, что она здесь не просто так.       Подойдя к парню, который стоял около зеркала, она встала в пару метрах от него. Джастин подошел ближе и повернул её лицом ровно к зеркалу, встав немного позади. Видимо, уважение личного пространства девушки закончилось, так как она чувствовала тепло его тела совсем близко. — Что ты видишь? — спокойно спросил парень, положив руки в карманы шорт. Эмилия опешила от этого вопроса, она не понимала, какого ответа он ждет от неё. — Зеркало, — усмехнулась девушка, посмотрев на себя в отражении, а затем на Джастина. Он нахмурился, высунув одну руку из кармана и проведя ею по волосам. — Ты не видишь зеркала, Эмилия, а я спрашиваю, что ты видишь, — парень провел языком по губам, смотря на девушку, стоящую перед ним в отражении.       Она была в замешательстве, не понимала, к чему он клонит. Сделав глубокий вдох, Эмилия застыла и не посмела пошевелить даже глазами, так и оставив их смотреть на саму себя в зеркале.       Его запах. Она впервые почувствовала запах тела Джастина, не его одеколон, как это было в их первую и все последующие встречи, а его самого. Он казался настолько приятным, что девушка снова набрала в легкие воздуха, лишь бы почувствовать этот запах снова. Она всегда считала, что запахи являются чем-то особенным. У каждого человека есть свой и если он запомнился, то ты сможешь найти его среди миллионов других. Это не духи, которые одновременно имеются в наличие у тебя, твоей подруги, твоего босса, и еще пару сотен тысяч людей в городе. Поймав себя на мысли, что Джастин слишком вкусно пахнет, девушка медленно выходила из транса. — Мне повторить вопрос? Алкоголь до сих пор не дает голове нормально работать? — усмехнулся парень. "Не алкоголь, Джастин, хуже" — мысленно ответила парню Эмилия.       На этом помутнение рассудка закончилось. Снова посмотрев в зеркале на Бибера, а затем снова на себя, девушка сравнила их рост. Парень был выше сантиметров на семь. — Я вижу себя, — безмятежно ответила Эмилия, продолжая смотреть на себя в отражении. — Себя — это кого? — Джастин продолжал донимать девушку, как ей казалось, бессмысленными вопросами, пока она, через головную боль, пыталась разобраться, чего он хочет. — Себя — Эмилию Коллинз, — выдала Эмилия первое, что пришло в голову.       Кого она должна там видеть? Переменувшись с ноги на ногу, она прикусила губу, ожидая продолжения. — Неправильно, — низким, с хрипотцой, голосом заключил Джастин. Сдвинув брови в кучу, Мия удивленно посмотрела на него. — Что? — Здесь нет Эмилии Коллинз, есть лишь её жалкое подобие. Ты больше не ты, как ты не понимаешь этого? — даже сейчас, говоря об этом, голос парня оставался спокойным, как будто он говорит вполне очевидные вещи. — Пародия на саму себя, вот кем ты стала, Эмилия. Внутри ты другая, и я говорю это не потому что хочу верить в это, а потому что я знаю, какая ты. Что бы ты не говорила, в ту ночь ты была настоящей, а сейчас... — Джастин сделал небольшую паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. Вздохнув, он посмотрел на девушку через зеркало. Та в свою очередь уже давно не спускала глаз с Бибера. — Сейчас ты — тень. Всего лишь черная, невзрачная, нечеткая, бесследно исчезающая в бессолнечную погоду тень настоящей Эмилии Коллинз, — его тон оставался непоколебим.       Сейчас было невозможно разобрать, что он на самом деле чувствует. Возможно ничего. Мия приросла к своему месту, она переключала взгляд с себя на Джастина и обратно. Каждое его слово эхом и... болью отдавалось внутри. Ему не стоило ничего разрушить её, как она считала, неприступную крепость, в то время как люди поопаснее и постарше терялись и срывались, когда она не реагировала на их оскорбления. Слова Джастина давали ей громкие пощечины, а она только стояла и слушала его. — Ты — тень самой себя, Эмилия, — сделав недолгую паузу, Джастин оценил состояние девушки: очень озадачена. — Я тоже был тенью, ты даже знаешь когда. Прошлое держит тебя, а пора бы его отпустить, как это сделал я. — Ты не отпустил, — перебила парня Эмилия. — По сколько часов ты сидишь там? — немного обиженным тоном выдала она.       Бибер прекрасно понимал о каком месте идет речь, но сейчас говорить об этом не стоило. — Я отпустил её, на что-то просто требуется больше времени, — удивляясь своей же бесстрастности, Джастин вздохнул и запустил руку в волосы. — Последний раз. Я помогу тебе справиться, также, как однажды помогли мне. Это моя последняя попытка. Если тебе это не нужно, — парень достал ключи от входной двери и вытянул на ладони перед собой. — я тебя насильно держать не собираюсь. Просто доверься мне, я помогу тебе, буду следовать твоему плану, но вытащу тебя, если ты позволишь мне. Выбор за тобой.       Отвернувшись от зеркала, Джастин повернулся к Эмилии, протягивая ей ключи. Девушка колебалась, взвешивая все "за" и "против". "Против" значительно перевешивали, ей не нужна была помощь. Сделав глубокий вдох, она вновь замерла, окруженная ароматом парня, чувтсвуя, что вдыхает его в последний раз. — Прости, Джастин — она взяла ключи из его руки, развернулась, и последовала к выходу из комнаты.       Эмилия чувствовала, что уверена в этом парне даже больше, чем сама в себе, но она не может подпустить его к себе, ему это не нужно. Им движут какие-то неоднознчные мотивы, и позволить ему делать что-то из жалости к ней, она не позволит.       Натягивая на себя обувь, Эмилия почувствовала, как он стоит у порога и внимательно следит за её движениями, не произнося ни слова. Закончив, она встала, проверила свой телефон, и, в последний раз взглянув на него и безвучно произнесся "прости", развернулась и вышла из дома, закрыв за собой дверь.       Парень так и остался стоять, смотря на закрытую дверь. В его голове были миллионы разных мыслей, но ни одна не оставалась там на долго. Его невыспавшийся мозг продолжал крутить в голоые только одну приевшуюся мысл. "Я больше ее не увижу".       Что ж, ошибаешься, Джастин. _____________________________________________________ Стиль тиффани* — в дизайне домов и квартир основывается на использовании двух основополагающих аспектов: особого оттенка бирюзового и необычных витражей.