Мерцаньем ёлочных огней

В декабре, в декабре Все деревья в серебре. Нашу речку, словно в сказке, За ночь вымостил мороз, Обновил коньки, салазки, Ёлку из лесу принес. Ёлка плакала сначала От домашнего тепла. Утром плакать перестала, Задышала, ожила. Чуть дрожат её иголки, На ветвях огни зажглись. Как по лесенке, по ёлке Огоньки взбегают ввысь. Блещут золотом хлопушки, Серебром звезду зажег Добежавший до верхушки Самый смелый огонек. Год прошёл, как день вчерашний. Над Москвою в этот час Бьют часы Кремлевской башни Свой салют — двенадцать раз. С. Я. Маршак, Декабрь

31 декабря этого года       Таня, неспокойно поворочавшись в кровати, медленно открыла глаза. В окно, что находилось над диваном, проникали слабые лучи света, а в доме царила необыкновенная тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. С минуту девушка гипнотизировала деревянный потолок, пока до неё не дошло, ЧТО сегодня за день. Тридцать первое декабря. О-о-о, этот животрепещущий день, когда все сидят дома, готовят еду и смотрят новогодние телепередачи. Улыбнувшись, Гроттер потёрла глаза и встала с постели. Умывшись в ванной холодной водой для бодрости, девушка решительно вернулась на первый этаж одеваться.       Природа встретила её своим полным великолепием. Снег переливался под ногами, будто чистое серебро, застывшие сосульки блестели на солнце, безоблачное небо казалось необычайно голубым, а морозный воздух был неимоверно холодным. Девушка бегом пошла к выходу из калитки, что довольно сложно делать, когда снег достаёт до колена. За воротами его было целое море, которое хватило бы на десять снеговиков. Разогнавшись, как в детстве, Таня с визгом прыгнула плашмя в сугроб, проваливаясь с головой. Засмеявшись, она перевернулась на спину и залюбовалась васильковым небосводом. Какая же удивительная умиротворённая тишина стояла сейчас. Только снег под её телом недовольно скрипел.       Поднявшись с земли, Гроттер пошла к соседним соснам. В её голове возникла идея.        — Смертельный номер, — прошептала она под себя и затрясла два соседних дерева. Сверху посыпался водопад из снега, гроздья прилетели по голове и свалились за шиворот. Таня весело расхохоталась отряхиваясь. Это было волшебно.       Возвращаясь домой, девушка сорвала с крыши веранды прозрачную сверкающую сосульку длиной с её ладошку. Грызть её она не станет — хотя в детстве этим частенько увлекалась, — но растопить её в ладонях до посинения ногтей было делом святым. Когда Таня совсем перестала чувствовать свои пальцы, она зашла обратно домой. Наверное, всё это ребячество за какие-то двадцать три года стало своеобразным обрядом, который Гроттер проводила до и после смерти родителей каждое тридцать первое декабря. Благо зимой в их городе снега всегда было «по горло».       Сняв с себя верхнюю одежду и оставшись только в одном свитере, потому что лосины с носками окончательно промокли и отправились на батарею, Таня убежала переодеваться. Вернувшись, девушка включила ёлку и несколько гирлянд, что висели по стенам, убрала простыню с подушкой в шкаф. Открыв дверцу холодильника, Гроттер начала вытаскивать оттуда еду, решив, как обычно, соблюдать традицию её семьи — готовить на Новый год так много, что обычно хватает на несколько дней вперёд. По плану на столе обязательно будут красоваться оливье, крабовый салат, селёдка под шубой и картошка. Часы показывали только час дня, поэтому времени до Нового года оставалось предостаточно.

* * *

      Дорезая последнюю варёную картофелину, Таня вздохнула с облегчением и убрала всё приготовленное в холодильник. Всё-таки готовить что-то — это ужасно нудно и долго, даже когда попутно смотришь телевизор или видео на Ютубе. Осталось немного селёдки, поэтому Гроттер решила побаловать кота:        — Леопо-о-ольд! Иди кушать.       Тишина.        — Лео, блин! Иди сюда, селёдкой накормлю!       В мозг крайне невовремя забралась мысль о том, что сегодня он не спал с ней, как обычно делает с тех пор, как Гроттер-старший принёс его домой с улицы. Догадки, как стая туч, начали заполнять её мозг, и одна была страшнее другой.       Таня оббежала всю квартиру, заглянула под каждую кровать и в каждый шкаф, но Леопольда тут точно не было. Тогда она, как была, вышла на улицу и принялась с новой силой его звать. Всё тот же бесстрастный снег, и ничего хоть отдалённого напоминавшего рыжий. Чуть не надорвав себе горло, Таня вернулась обратно.       Ком в горле начинал душить. Совсем не хотелось верить, что с Лео что-то могло произойти, ведь он был последним напоминанием и единственной живой памятью о родителях. Слёзы потекли из глаз, хотя Гроттер совсем не собиралась плакать. Под конец девушка просто разревелась, не в силах больше сдерживаться, и, укутавшись в холодный плед, забылась в неспокойном сне.

* * *

      Глеб сидел у себя дома в кожаном кресле и строчил кому-то очередное сообщение, но мысли его занимало совсем не это.       После звонка Тани в магазин Зализина снова пристала к не нему со своей истерикой, на этот раз ревнивой. И была снова прямым текстом отправлена по точному адресу. Интересно, на этот раз его всё-таки выкинут с работы? Или её папаша опять не станет подписывать заявление об увольнении? Надо было сказать, что это действительно его новая девушка. А если эта неадекватная к Тане припрётся? Вдруг в магазине остался её адрес.       «Чёрт возьми», — Глеб устало потёр глаза. Пусть лучше её ручные гориллы приходят к нему, Таня тут вообще не причём. Она славная и милая девушка, и подставлять её не хочется.       Раздался звук пришедшего сообщения. Зализина. Уже прямым текстом угрожает. Просит готовить на стол, потому что уже садится в машину и приедет в гости совсем скоро. С друзьями. И не дай бог я пойду ей изменять.        — Какая же мразь, — зло проговорил парень и бросил мобильник на журнальный столик.       Тут из глубины квартиры послышалось царапанье и чьё-то жалобное мяуканье. Нахмурившись, Глеб тихо поднялся со своего места, крадучись пробрался к коридору и выглянул из-за дверного косяка. Ничего нового и странного. Конечно, галлюцинации на нервной почве тоже бывают, но не…       Стоящая в прихожей коробка сдвинулась на пару сантиметров.       Удивлённо вздохнув, парень подошёл к ней и медленно оторвал скотч, скрепляющий её сверху. На свет неожиданно резко выбралась кошачья морда, заставив Бейбарсова вздрогнуть, а через секунду и весь кот, безжалостно опрокинув коробку, оказался на свободе.        — Лео?! — на весь дом спросил парень, хватаясь за голову. — Какого чёрта ты тут оказался?       Но Лео его не слушал. Он пошёл рассматривать новое место, в которое его волей-неволей занесла судьба. Глеб же понял, что время до приезда Зализиной неумолимо сокращается. Нужно сваливать отсюда и вернуть Тане Леопольда — она наверняка из-за него сейчас переживает. Вернувшись в комнату, Глеб взял на руки кота, который успел по-хозяйски лечь в его кресло, и посадил обратно в коробку.        — Сиди тихо, не то нам с тобой кранты.       И Лео его, видимо, понял.       Налепив обратно скотч, Бейбарсов достал из барной стойки хорошее вино. Нельзя же возвращаться с пустыми руками, если до этого отказался от приглашения? Велик шанс, что его даже на порог не пустят. Накинул на себя куртку, бросил в карман мобильник, заведомо поставив его на беззвучный, и взял в руки коробку. Надо будет написать Зализиной, если решит выламывать дверь, пусть готовится раскошелится арендодателю. Квартира-то съемная. Его вещей здесь нет.       Схватив коробку подмышку и бутылку в руку, он щёлкнул замком и вызвал лифт. Сердце сильно стучало. Будет очень неприятно, если он сейчас откроется, а там стоит Зализина со своими цепными псами, как в дешёвом хорроре. Но пока всё было спокойно. Почти бегом Глеб вышел из подъезда и рванул к своей машине. Бросив вещи на соседнее кресло, Глеб завёл автомобиль и опять не дожидаясь, пока тот прогреется, рванул с места.       Вот бы больше не возвращаться в этот чёртов дом.

* * *

      Гроттер резко открыла глаза, проснувшись от звонка в дверь. Трезвонили, видимо, уже довольно долго. Поднявшись, она пошла открывать дверь. На пороге во всей своей красе стоял Бейбарсов, который по-хозяйски слегка отодвинул девушку, заходя в квартиру, и повернул ключ в замке.        - Глеб, у меня кот пропал! - жалобно сказала Таня, стараясь снова не расплакаться.       Парень посмотрел на её несчастное заплаканное лицо, и где-то внутри него поднялась необъяснимая волна нежности. Он ласково улыбнулся:        - Ни слова больше, - и отлепил от коробки скотч. Оттуда выглянула родная сердцу Тани рыжая и лохматая моська.        — Ле-е-ео-о-о! — завизжала на весь дом девушка, выхватывая кота и сильно прижимая его к себе. — Моё солнышко!       Бейбарсов молча прошёл к шкафу, закинул на него коробку и снял уличную одежду, стараясь не разрушать трогательную картину воссоединения. Лёгкая улыбка не сходила с его лица.        — Беги кушать, бедный ты мой. — Затискав, Таня опустила кота на пол, и тот мигом улетел на кухню. — Спасибо тебе, Глеб, — тихо добавила Таня, и трепетно и крепко обняла парня, прижавшись к нему всем телом.       Он нежно заключил Гроттер в ответные объятия, чувствуя, как быстро и в унисон стучат их сердца. До волшебного странное чувство. Казалось, что они простояли так целую вечность. Часы медленно отсчитали восемь ударов.        — Оставайся со мной, — прошептала ему девушка.        — Я как раз хотел тебя об этом попросить, — Бейбарсов весело усмехнулся, уткнувшись подбородком в её кудрявую рыжую макушку. — Зализина сильно приревновала меня к тебе, и теперь они уже, наверное, ломают дверь в мою съемную квартиру…       Таня сначала ужаснулась, но увидев лица Глеба, звонко рассмеялась в ответ. Они здесь только вдвоём. И никто их не потревожит.