Una

Высокий шатен медленно брел по улице. Все его движения выражали усталость и лень. Его взгляд был устремлен на небо, где должны гореть миллионы огней. Но их не было, и от этого становилось немного грустно. Парень снова вспоминал свою прежнюю жизнь, в маленьком тихом городке, где по вечерам на небе зажигались звезды, а цикады стрекотали ночи напролет. Наверное, это и есть минус большого города. Тут всего этого нет. Он снова взглянул на небо. Где-то со стороны поднимался столб дыма. Слышался людской гам, крики. Горел небольшой отель, каких в Токио было огромное множество. Здание имело три этажа, и огонь уже успел охватить третий и второй этаж. Вокруг столпились зеваки. Некоторые причитали, требуя вызвать пожарных, некоторые снимали все происходящее на камеру, параллельно обсуждая происходящее с другими очевидцами. Но никто ничего не делал, не пытался помочь тем, кто был внутри. Тсунаеши стоял сбоку. Он наблюдал за людьми, которым удалось выбраться из горящего здания, и людьми, которые снимали все это на камеру. Вдруг Савада услышал детский плач. Посмотрев наверх, он увидел маленькую девочку, лет семи. Она в страхе прижималась к окну и кого-то звала. Больше Тсунаеши не думал ни секунды. Забежав в здание, он начал задыхаться. Едкий дым не давал нормально дышать, а глаза слезились. Было трудно ориентироваться и времени было крайне мало, поэтому шатен решился на столь опрометчивый поступок и зажег свое пламя. Его тут же окутало уже давно забытое тепло. Он уже и не помнил, когда в последний раз пользовался им. Но сейчас было не время для ностальгии. Решив идти напрямик, парень просто взлетел вверх, пробивая и так уже прогоревший потолок. В комнате, где была девочка, все полыхало. Ребенок прижимался к стене у окна и, закрыв от страха глаза, громко плакала. За секунду преодолев расстояние между ними, Савада подхватил ее на руки. Но обратного пути не было. С ребенком на руках он не мог так рисковать. Его рубашка уже начинала тлеть, а подошвы кроссовок нагреваться. Оставался лишь один выход – через окно. Покрепче прижав хрупкий груз к себе, Тсуна прыгнул, помогая себе пламенем, чтобы посадка была более мягкой. Снаружи уже во всю орудовал отряд пожарных и скорой помощи. К шатену тут же подбежали медики, сразу же начиная осмотр. Девчонка была сильно перепугана, и не хотела выпускать из рук рубашку Савады. Ее рыжая коса вся растрепалась, милое личико, и одежда были перепачканы в саже, губы нервно подрагивали и что-то лепетали. Только сейчас Тсуна понял, что ни слова не понимает. Она была иностранкой. - Где ее родители? На этот вопрос смог ответить один мужчина. Он сильно выделялся из толпы своими большими габаритами. Посмотрев с грустью на малышку, продолжавшую прижиматься к шатену, он сообщил, что ее отец не вышел. - Вы хотите сказать, что он все еще находится внутри? – спросил Савада. - Да. Наклонившись, он попытался посадить девочку на кушетку, но она ни в какую не желала расцеплять свои пальчики. Пока они боролись, раздался оглушительный грохот и здание обрушилось. Потом поднялась суета. Пожарные дотушивали то, что еще представляло опасность для соседних зданий, врачи оказывали первую помощь, подъехавшая полиция пыталась разогнать зевак. Тсунаеши сидел на невысоком бордюре, девочка на его коленях уже дремала, ее так и не смогли забрать у шатена. Мужчина сидел рядом и рассказывал о своей жизни. Его звали Юрий. За свои сорок с хвостиком лет он так и не обзавелся семьей, поэтому всего себя отдал на служение Родине. Служил в воздушно-десантных войсках, прошел Афган. С отцом девочки, которую, оказалось, зовут Вика, познакомился пару дней назад, в этом самом отеле, приехав сюда по работе. Этот человек понравился Саваде. Было что-то в нем такое, простое, что ли. Разговор у них тек легко и непринужденно. Разговаривали обо всем, начиная с нынешней политической ситуации в стране и заканчивая какой удон вкуснее. - Кажется, она спит, - тихо, чтобы не потревожить сон малышки, произнес Тсуна. – Что же теперь с ней делать? Родителей нет, в незнакомой стране, языка не знает. Юрий-сан, может, вы возьмёте ее с собой? Найдете родственников, отдадите им. - Легко сказать! Но все ее, да и мои документы сгорели. Мне бы самому как-нибудь обратно вернуться. А с ребенком это практически невозможно. Ее через границу не пустят, так как я не ее родитель. - И что вы прикажете мне делать? – уже более холодно спросил шатен. - Ну, девчушка явно приняла тебя, видишь, - показал он на ее все еще сжатые кулачки, - даже отпускать не хочет! - Но я ни слова не понимаю по-русски, как и она не будет понимать меня! - Ты хороший парень, - сказал мужчина, поднимаясь. – Я вижу, что у тебя совесть не позволит бросить этого ребенка на произвол судьбы. Так что дам тебе совет: учи русский. Думаю, когда-нибудь это тебе пригодится. А еще, если когда-нибудь будешь в Москве, заходи на чай. И если помощь понадобится, набери меня, чем смогу – помогу. С этими словами он протянул шатену листочек, позаимствованный вместе с ручкой у врачей, на котором был написан номер. Придя в свой салон, Тсуна аккуратно переложил ребенка на диван, укрыл ее пледом и сел за рабочий стол. Устало потер переносицу. Телефон завибрировал. Взглянув на номер, он слабо улыбнулся. - Привет, Тсуна-ни! Я тебя не разбудил? - Нет, Фута. А ты чего еще не спишь? Разве тебе не надо завтра в школу? Куда смотрит Кусакабе?! Сейчас на лице шатена была действительно настоящая улыбка, а не одна из его масок. Ведь это звонили люди, которых он действительно рад был слышать. Все это время он старался поддерживать с ними контакт. Иногда даже удавалось приехать и провести день, другой с ними. - Он думает, что я сплю, - хихикнул мальчик. - Смотри! Ты же знаешь, что его не стоит злить, - усмехнулся парень. – Как дела в школе? Хорошо учишься? - Ну, да… неплохо… - тут же замялся Фута и постарался перевести тему. – Тсуна-ни, когда ты снова приедешь? Мы уже давно не виделись! Я соскучился! - Да, Фута, я тоже. Думаю, скоро освобожусь и приеду на выходные, – и задумчиво добавил, посмотрев на ребенка, который тихо посапывал. – И, наверное, не один. - Что? Что это значит, Тсуна-ни? – сразу же заинтересовался мальчик. - Нееет уж, это будет сюрпризом. А теперь иди-ка ты спать. Добрых снов тебе, Фута. - Тсуна-ни, вы бака! Закончив разговор, Савада включил свой ноутбук и ввел в поисковую строку: «Как выучить русский язык?»

***

Италия POV Реборн. Почему все обернулось именно так? Как я мог допустить такую колоссальную ошибку? Каждое утро, просыпаясь, я представляю, как сейчас откроется дверь и в комнату зайдет мой никчемный ученик. Или, наоборот, как я захожу в его комнату, где он, по обыкновению, дрыхнет без задних ног, даже не подозревая о нависшей над ним опасности. Но спустя минуты я вспоминаю, что этого никогда не будет, что вот уже пять лет, как Савада Тсунаеши является мертвым. С трудом открываю глаза. Голова сразу же начинает жутко раскалываться. Поворачиваю голову и натыкаюсь на большие карие глаза, которые с любопытством и нежностью смотрят на меня. Что? Неужели это…. Но взгляд спускается ниже, находя небольшую аккуратную грудь, размера так второго. - Милый, ты, наконец, проснулся, - лилейным голоском пропела девушка. – Как насчет утреннего минетика? - Убирайся. - Что? Зайка, ты… - Убирайся, сию же секунду, пока не получила пулю в свою пустую головешку, - мой голос оставался спокоен и холоден, но в руке я уже держал пистолет. Девушка, заметив игрушку, визгнула и быстро вылетела из моей постели. Когда дверь за ней захлопнулась, я снова откинулся назад. По комнате валялись пустые бутылки от дорогого алкоголя, шторы были запахнуты, поэтому трудно было понять, сколько сейчас действительно времени. Я снова напился. Снова переспал с первой попавшейся девкой, которая хоть немного похожа на него. В последние время это происходит все чаще. Как же я устал… Раньше, когда я еще был скован проклятием и имел тело пятилетнего ребенка, подавлять ту часть себя, которая требовала больше всего ласки, было довольно просто. Но после успешного снятия проклятия желание возросло в сотни раз. Ко мне вернулось мое сексуальное тело, которое требовало значительно большего внимания, чем тело пятилетнего ребенка. Мне уже было все равно, что творится в Вонголе. Я никогда не принадлежал к этой семье, лишь иногда помогая им. Было даже в какой-то степени забавно наблюдать за тем, как, некогда самая могущественная семья, разваливается прямо на глазах. Если при Девятом боссе она еще хоть как-то держалась, то после его неожиданной смерти все полетело под откос. Постоянные споры, распри, войны. Конечно же, другие семьи не могли не воспользоваться такими удачными обстоятельствами. Поняв, что они натворили, Десятое поколение раскаялось. Но какой теперь в этом толк? Вернут ли их мольбы и сожаления человека? Нет, и они это понимали. Поэтому, несмотря ни на что, ребята остались при Вонголе. С головой ушли в учебу и работу. Эмоциональнее всего был Гокудера. Сначала он отрицал смерть Тсуны, потом у него была истерика, слезы, рыдания, затем он запил. Пару раз даже порывался отрезать себе руку, в знак совершенной ошибки. Но каждый раз его спасал Такеши. Хранитель Дождя, как преданный пес, следовал за Хаято, неустанно следя за тем, чтобы тот не наделал глупостей. Вонгола не могла позволить себе лишиться еще и хранителей. Хотя Ямамото старался поддерживать остальных, но глубоко в душе он тоже тяжело переживал потерю друга. Просто он не привык показывать все это окружающим. Всю свою боль он прятал глубоко внутрь, позволяя выйти ей лишь тогда, когда рядом никого не было. Я пару раз замечал, как он по ночам опустошал рюмку, другую, а потом шел в тренировочный зал и до рассвета тренировался. Как я и обещал себе, Мукуро в скором времени был пойман и снова помещен в тюрьму. И даже тут все прошло не так гладко. И снова из-за Кёко. Эта девчонка оказалась еще глупее, чем я предполагал. Сбежала из дома, связалась с Мукуро, подсела на наркотики. Во время поимки Мукуро, эта идиотка начала мешаться, всячески пытаясь замести его следы, из-за чего вляпалась в еще большие неприятности. Настоящая идиотка, за что и поплатилась. Я не спеша спустился вниз, и, как оказалось, весьма вовремя. В столовой, за большим обеденным столом, сидело десятое поколение Вонголы и обедало. Вокруг была идеальная тишина, нарушаемая лишь звоном вилок о тарелки. Во главе стола сидел человек, которого я на дух не переносил. - Доброе утро, Реборн, - нарушил он тишину. - Доброе, - кивнул я в ответ, садясь на свободное место. Мужчину, сидевшего во главе стола, звали Буджардини Вико. После смерти Тимотео, череды кровавых битв и многочисленных споров, он встал во главе Вонголы. Несомненно, это было достаточно умный и сильный человек. Но у него отсутствовало пламя Неба, и Джотто отказался принимать его, как наследника. Так же поступила и Вария, став полностью независимой. Несмотря на все это, Вонгола продолжала существовать, хоть и не с таким величием, как прежде. Двери столовой снова распахнулись, и в помещение вбежал рядовой. Подбежав к Гокудере, который с мрачным видом ковырял свой шпинат, протянул ему небольшой конверт, поклонился и исчез. Хаято с удивлением посмотрел на письмо. Осторожно открыл и пробежался взглядом по строчкам. Потом снова. Затем смял бумажку и собирался уже запульнуть ее куда подальше. Но Ямамото вовремя успел ее выхватить. - Придурок, ты что творишь!? – сразу же взорвался Гокудера. - Хаято, не горячись, - примирительно выставив руку вперед, мечник пробежался взглядом по тексту. Потом усмехнулся и обратился уже ко всем. – Ребят, нас приглашают на встречу выпускников. Но никакой реакции не последовало. Это было какой-то ошибкой. Ведь никто из них так и не закончил школу. Они просто сбежали. Все прекрасно знали, с чем им придется столкнуться по приезде в Намимори. И каждый чувствовал себя еще не готовым к этому. - Это же замечательно! – воскликнул Вико. – Это прекрасный шанс посмотреть кто чего добился! Ребят, поезжайте! Вы этого заслужили! Но никто не разделял его радости. Взглянув на хранителей я задался тем же вопросом: готов ли я снова встретиться с ним? С пятнадцатилетним, наивным парнишкой, который будет снова улыбаться мне своей открытой и обезоруживающей улыбкой с каменного надгробия.